11 февраля 2010, Наталья КАЗЬМИНА

Сделку с Мефистофелем заключать не буду

Народному артисту СССР, легенде русского театра и кино Владимиру Зельдину исполнилось… 95 лет

Вы скажете: такое долголетие если и возможно, то исключительно на Кавказе, где обитал его герой картины «Свинарка и пастух», а тут в загазованной Москве, где на следующий день снег становится черным, это похоже на чудо. Но вы еще больше удивитесь, узнав, что актер до сих пор выступает на сцене Театра Армии, недавно отметившего свое 80-летие, и не просто играет драматические роли, а танцует, поет и фехтует. Конечно, он достоин особой «Красной книги» искусств, а также нашего поклонения, ведь пока ученые бьются над проблемой продления жизни, Зельдин выдает свой рецепт вечной молодости и по нашей просьбе рассказывает, что такое старость. Прислушайтесь!

«Проклятая, отвратительная старость, – скрипел и ныл мой Серебряков, как капризный jeune premier Александринского Императорского театра. – Черт бы ее побрал. Когда я постарел, я стал себе противен. Да и вам всем, должно быть, противно на меня смотреть... А тут еще не хотят простить мне моей старости!» Я люблю Александра Владимировича Серебрякова, но не разделяю его убеждений. По духу я другой. Предпочитаю старости своей не замечать, и, смею надеяться, у меня это выходит неплохо. До сих пор не хочу забывать совет основателя нашего театра Алексея Попова: не уставая, черпай впечатления из жизни, фиксируй их и укладывай в архив памяти, на всякий случай. А вдруг пригодится?

Старость – это искренность, и естественность, и полное отсутствие позы.

Старость – это когда многое кажется просто. Не потому, что старики «склонны все упрощать». Просто потому, что в жизни действительно многое просто. И ясно. Надо только однажды взять и отделить себя от суеты.

Старость – это когда живешь медленно. Хотя чувствуешь, что года летят быстро. Движешься медленно не потому, что от быстрого шага сердце начинает колотиться, как птица, а потому что каждую минуту, каждый день ценишь выше. Стараешься все запомнить.

Старость – это когда дети, родившиеся у тебя на глазах, сами становятся родителями. Когда замечаешь морщинки не у своего отражения в зеркале, а у женщин, которых любил, у друзей, с которыми «бегал стометровку». Старость – это когда начинает казаться, что люди в мире стали умирать чаще. Это значит, что у тебя появилось собственное кладбище. И дорогих тебе могил там все больше. И все больше мучат тебя не встречи. С теми, кто еще недавно был рядом, в успехах и в неудачах.

Старость – это когда вдруг понимаешь, как далеко вперед удрал. Ты рассказываешь о том, что было вчера, а тебе в ответ – недоумение: «Вы все про каких-то допотопных». Не верят, глупенькие, что это было, что это потрясало.

Старость – это когда уже ничего не боишься. И ничто не способно тебя испугать. Когда можешь все сказать и все стерпеть.

Старость – это когда живешь, как только тебе удобно. И общаешься с теми, кто тебе приятен. И этот «подарок» ты уже тоже можешь себе позволить.

Старость – это когда мало соблазнов. Не потому, что «сил нет» или «желаний мало», а потому что стоящих желаний и ослепительных соблазнов в мире на самом деле немного. Лучше сосредоточиться на чем-то одном-единственном.

Старость – это когда становишься добрее. Я по-прежнему работаю, сидя на кухне. Хотя всю жизнь мечтал о кабинете, просторном, уставленном книжными полками, с диваном и большим письменным столом, с картинами и фотографиями на стенах. Я по-прежнему работаю ночью, когда моя семья засыпает. Ночь – самое хорошее время суток: тихо, спокойно.

Я по-прежнему живу в своей маленькой двадцативосьмиметровой квартирке. Это не к тому, чтобы жить «шире» и «выше», имел я в своей жизни стремление. Ведь влюбленный в профессию актер играет, не думая о славе, потому что не играть не может. Хотя я не был таким уж альтруистом. Но мне и в голову не приходило – что-то попросить или взять для себя. Я часто просил и брал для других, а для себя было стыдно: что скажут люди? Ведь рядом жили те, у кого не было и того, что имел я. Даже сейчас, когда я спрашиваю жену: «Что подарить тебе на день рождения?», она шутит: «Подари мне третью комнату. Я сделаю тебе такой кабинет, из которого ты и выходить не захочешь!» Недавно я мог поменять свою квартиру на трехкомнатную, на своем этаже, но уже не хочу. Здесь были такие люди, мои стены хранят такие воспоминания…

Почувствовать себя Березовским на старости лет? Не дай Бог. Как прошла жизнь, так и прошла. Не вздумайте в старости жалеть о несбывшемся! Как говорит мой «человек из Ламанчи», «не важно, будешь ли ты победителем или побежденным, каждый должен исполнять свой обет». Пусть отсутствие кабинета и книжного стола останется самой большой неосуществленной мечтой Владимира Зельдина. Но другое-то осуществилось. Я выхожу на сцену. Я все еще выхожу. Я все еще хочу выходить. И зритель очень доброжелательно и хорошо меня принимает. Для меня это самое дорогое.

Старость – это, на самом деле, счастье. Время, когда ты способен остро осознать, что же это такое, счастье. Ну, например, как это выражено ясным и благородным слогом Ивана Бунина:

 

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.

А счастье всюду. Может быть, оно

Вот этот сад осенний за сараем

И чистый воздух, льющийся в окно.

 

Старость – это когда возвращаются идеалы. Когда ясно понимаешь, что есть в жизни нечто незыблемое. Как, впрочем, и совершенно типическое, и невероятно банальное. Хотя, если говоришь об этом вслух, кажешься окружающим большим занудой.

Старость – это когда точно знаешь, что ты гость на этой земле и рано или поздно уйдешь, налегке, ничего не взяв с собой в дорогу. Знаешь и не боишься. Чтобы понять это, надо остановиться и перестать бежать. А перестать бежать – кажется молодым – значит признать себя старым. Замкнутый круг.

Старость – это то, чего не надо бояться. Только повторяйте за мной, как молитву:

 

Нас мало – юных, окрыленных,

Не задохнувшихся в пыли,

Еще простых, еще влюбленных

В улыбку детскую земли.

 

Мы только шорох в старых парках,

Мы только птицы… Мы живем

В очарованье пятен ярких,

В чередованье звуковом.

 

Мы только мутный цвет миндальный,

Мы только первопутный снег…

 

…Федя Чеханков, мой старый приятель (да нет, все-таки молодой, это я старый), все время надо мной подтрунивает. И все мои гневливые реплики в адрес «нового» театра, парирует:

– Вы, Владимир Михайлович, неисправимый консерватор! Вам, конечно, надо, чтобы все по старинке в театре было, да? Чтоб обязательно занавес открывался, и чтобы в зал несло, извините за выражение, святым запахом кулис? Хотя на самом деле это просто пахнет пылью, потому что у нас на сцене давно не метено. Вам надо, чтобы вы выходили на середину сцены с каким-нибудь великолепным монологом минут эдак…

– Нет, не так, – возражаю я.

Да, я, наверное, консерватор. Поэтому занавес в «моем» театре должен открываться. Непременно! И в полной темноте. Как было в моем детстве. Когда от одного его загадочного шороха, от легкого дуновения воздуха рождалось сладкое предчувствие чудес. И сжималось сердце. И слезами наполнялись глаза. Длинного монолога мне уже не нужно. Достаточно одной сцены. Во втором акте, может быть. Я лежу на диване, произношу всего 2–3 реплики, и в зале – взрыв хохота. Это обязательно. А потом аплодисменты. И снова занавес.

– А танец, Владимир Михайлович?! Неужели танца не будет? Чуть-чуть, подтанцовочка? – подзуживает меня и хохочет Федька.

– Ну, разве чуть-чуть. Подтанцовочка, конечно бы, не помешала.

Конечно, можно пойти в этой жизни по пути доктора Фауста и связаться с Мефистофелем «по бартеру» – вы ему душу, а он вам молодость на второй срок. Но пройдет и второй срок, и третий, и окажется, что душу-то вы продали, а она-то бессмертная... Сделка явно убыточная.

Сколько нам отведено на этой земле, столько и проживем. Если живем пока, значит, мы нужнее здесь, а не там. Конечно, процесс, как известно, пошел. И даже последний акт этого «спектакля» известен. Но пусть он будет без кислородных подушек. Например, сразу после бурных аплодисментов.

Темы: Зельдин

Экономика Россия увеличила вложения в гособлигации США на 800 миллионов долларов Россия увеличила вложения в гособлигации США на 800 миллионов долларов

Россия в августе увеличила вложения в государственные ценные бумаги США на 800 миллионов долларов - до 9,3 миллиарда долларов, свидетельствуют данные американского минфина.


Культура Михаил Пуговкин хотел сыграть Отелло Михаил Пуговкин хотел сыграть Отелло

Об актёре Михаиле Пуговкине на канале "ТВ Центр" покажут документальный фильм "Михаил Пуговкин: "Я всю жизнь ждал звонка". Премьера состоится 19 октября в 10.20.