14 октября 2010, Ольга ШУЛЬГА

Инвалидам нигде не рады

Эксперты утверждают: тысячи детей школьного возраста оказались фактически брошенными государством на произвол судьбы – у маленьких российских инвалидов нет условий для обучения вместе со здоровыми детьми в обычных общеобразовательных классах. А между

Игорь Авдеев стал инвалидом на пятом году жизни. Вместе с отцом малыш попал в автомобильную катастрофу, врачи с большим трудом спасли ему жизнь. Однако после серьезной операции Игорь остался без левой руки. Два года его мама сидела с сыном дома и, как могла, внушала ему, что эта травма – еще не приговор, с ней можно быть счастливым и жить без оглядки на инвалидность. Никаких препятствий для того, чтобы отдать сына в обычную школу, она не усмотрела. Казалось бы, ему и впрямь ничто не мешает там учиться. Но не тут-то было.

…Готовиться к походу в первый класс Игорь начал еще летом. С сияющими

глазами выбирал себе рюкзак, долго крутился перед зеркалом в новенькой школьной форме. Первого сентября он стоял на своей первой школьной линейке гордый, с огромным букетом гладиолусов в единственной, правой руке. Потрясения начались после первого

же урока. На перемене самые дерзкие одноклассники стали с интересом щупать его пустой рукав и хихикать. Спустя месяц в классе за ним закрепилась кличка «Однорукий». В школе Игорь держался, как мог, а дома плакал. В конце концов его мама не выдержала, отправилась в школу – разговаривать с классным руководителем.

– И что вы думаете, мне ответила учительница, когда я рассказала ей о том, как одноклассники называют моего сына? – возмущается Лариса Викторовна, мама Игоря. – «А что, разве это не так?».

После этого скандал продолжился в кабинете директора. Школьный руководитель извинилась перед Ларисой Викторовной, учительница получила строгий выговор. Но последний удар по психике малыша нанесла работница школьного буфета. На большой перемене, когда первоклашки толпились у прилавка в очереди за булочками, она вдруг грозно рыкнула: «Калеку пустите без очереди!» С Игорем случилась истерика...

После этого случая из школы его пришлось забрать. Теперь учителя приходят к нему домой. Лариса Викторовна страшно переживает: она хотела, чтобы ее сын сызмальства общался со сверстниками и не боялся той жизни, что ждет его за порогом дома. Не получилось.

 

Дом как пытка

Екатерина Иванчикова не ходила ни разу в жизни, у нее атрофия мышц. Все детство малышка провела дома, у телевизора. Когда мама вывозила ее в коляске на улицу, она с завистью смотрела на шумные компании здоровых малышей. Часто спрашивала у взрослых: «Неужели у больных не бывает друзей?» Что ей на это ответить, мама – Клавдия Иванчикова – не знала.

Три первых школьных класса Катя училась дома, под руководством репетиторов. Два года назад после общения с социальным работником ее мама поняла: дочку надо отдать в обычную общеобразовательную школу.

– В нашем городском управлении образования (Катя живет в Московской области. – Прим. ред.) мне пошли навстречу, сказали, что в школу ребенка зачислят. При этом подберут школу получше, с самыми опытными учителями, – рассказывает Клавдия.

Чиновники не обманули. Педагоги присматривали за Катей с особым вниманием, с ходу объяснили ее одноклассникам, как нужно себя вести с новой ученицей. И мечта Кати сбылась – у нее появились две подруги – Лена и Маша. Они играли с ней на переменах, забегали в гости домой, сверять домашнее задание. Счастью малышки и ее родни не было предела.

Проблема возникла с неожиданной стороны.

– Пока Катя училась в четвертом классе, то есть в начальной школе – сложностей у нас не было. Да, в школе не было ни одного пандуса, но занятия тогда шли на первом этаже, коляску туда я поднимала на руках. На втором этаже проходил только английский язык – тогда мы звали школьного учителя физкультуры, и нам помогал он. Но в прошлом году дочка должна была перейти в пятый класс. Тут уроки идут на третьем, а то и на четвертом этаже. Лифта нет. Физрук, как назло, уволился, а я самостоятельно не смогла бы дотащить туда коляску…

6034bd7d.jpgНайти деньги на подъемник для Кати ни ее маме, ни директору школы не удалось.

– Я звонила в местное управление образования, мне объясняли: лишних денег у них нет, финансовый кризис, а раскошеливаться придется только ради моей дочери, – вспоминает Клавдия.

Девочку из школы пришлось забрать. На прощание директор клятвенно по-

обещала: она сделает все возможное, чтобы подъемник для Кати все же смонтировали. Но он не появился и в этом году.

– Директор сказала, что деньги ей все же удалось найти, вроде бы помогли какие-то спонсоры. Я звоню ей каждый день, она обещает, что его вот-вот смонтируют, но его все нет и нет...

…Пока мы разговариваем с Клавдией, ее дочка сидит рядом и плачет. Ей хочется вернуться к друзьям, жить той же жизнью, что они. Объяснить девочке, что это невозможно, нам не удается.

 

Спасительная идея

По статистике, из 593 тысяч российских детей-инвалидов образование получают около 250 тысяч. В основном они учатся на дому или в специальных интернатах. Остальные остаются неграмотными. И происходит это в то время, когда во всем мире практикуется метод, позволяющий обогатить малышей и подростков с ограниченными возможностями такими же знаниями, как и их здоровых сверстников. Речь идет об инклюзивном – «включенном» или «совместном образовании». Ученые твердят: для тысяч детей – это единственный шанс получить нормальные знания, научиться общаться со сверстниками и вырасти полноправными членами общества. Ведь где бы ни учились дети с инвалидностью – на дому или в специнтернатах, у них нет никаких социальных отношений, связей, контактов, знакомств, дружб, точек соприкосновений. На словах российские чиновники прелесть задумки вроде бы понимают. На деле происходит иначе. Простой пример: в апреле этого года Московская городская дума приняла закон, который предусматривает, что в каждом классе допускается не более трех учащихся с ограниченными возможностями, а в школе в целом доля таких учеников не может превышать 10%. Однако положение закона о дополнительном материально-техническом обеспечении школ вступает в силу лишь со следующего года. Сотрудники столичного департамента образования уверяют, что московские школы во всеоружии и готовы принять детей-инвалидов:

– В основном в инклюзивном обучении участвуют дети с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Для них предусмотрены пандусы, специальные парты, «ступенькоходы» (мобильные лестничные подъемники). Преимущество последних в том, что они быстро монтируются. По нашим данным, 1448 московских школ оборудованы пандусами и подъемниками (всего в столице около 1500 школ. – Ред.), – объяснил «Трибуне» пресс-секретарь столичного департамента образования Александр Гаврилов.

 

Взгляд со стороны

Между тем независимые эксперты бьют тревогу. По их мнению, столь радужная статистика не отражает реальную картину вещей:

– Физическая доступность школ подразумевает, что они могут принять детей с разными формами инвалидности, начиная с тех, кто передвигается на инвалидной коляске, и заканчивая незрячими и неслышащими. Для этого нужна кардинальная перестройка школьных зданий. У нас же часто бывает так: установили пандус на крыльце и считают, что школа готова принять детей с ограниченными возможностями, – объясняет менеджер проектов региональной общественной организации инвалидов «Перспектива» Павел Обиух.

Не менее своеобразно, по словам эксперта, решаются и прочие проблемы:

– Помимо физической доступности для детей-инвалидов каждая школа должна обладать соответствующей материально-технической базой, к примеру, специальными развивающими играми, оборудованием для сурдоперевода. Этого зачастую нет. Необходима и специальная методическая подготовка не только педагогов, но и всех сотрудников школ – вплоть до охранников и уборщиц, которые будут сталкиваться с такими детьми. У нас она практически отсутствует. Даже в вузах, если студентам и читают такой предмет, как коррекционная педагогика, его завязывают исключительно на медицинских проблемах. В итоге учителя не знают, как построить работу с такими детьми.

Выражают скепсис и правозащитники:

– Та школа, с которой мы имеем дело сегодня, – диаметрально противоположна идее инклюзивного образования, – сокрушается член Общественной палаты РФ, руководитель организации «Право ребенка» Борис Альтшулер. – О том, что нам нужно к нему переходить, говорится с высоких трибун, однако в готовящемся законе «Об образовании» необходимых для этого предпосылок нет. Речь там по-прежнему идет о шаблонном обучении, которое не предусматривает ни индивидуального подхода к каждому ученику, ни вариативности. Отдельная песня – система, по которой работают психолого-медико-педагогические комиссии. По идее они должны вести сопровождение ребенка-инвалида в школах, помогать ему там устроиться, построить комфортные отношения с учителями и сверстниками. На деле же они оказываются едва ли не карательным органом, который ставит ребенку диагноз, как штамп, на всю жизнь и забывает о нем.

Что в этой истории самое печальное? Пожалуй, то, что время, которое наша школа может потратить на восхождение к «инклюзивному идеалу», не берется предсказать даже самый дальновидный эксперт.

Досье

Инклюзивное (франц. inclusif – включающий в себя, от лат. include – заключаю, включаю) или включенное образование – термин, обозначающий процесс обучения детей с особыми потребностями в общеобразовательных (массовых) школах. В основе инклюзивного образования идеология, которая исключает любую дискриминацию, обеспечивает равное отношение ко всем людям, но создает особые условия для детей, имеющих особые образовательные потребности.

Система инклюзивного образования включает в себя средние и высшие учебные заведения. Ее целью является создание безбарьерной среды в обучении и профессиональной подготовке людей с ограниченными возможностями. Данный комплекс мер подразумевает как техническое оснащение образовательных учреждений, так и разработку специальных учебных курсов для педагогов и учащихся, направленных на развитие их взаимодействия с инвалидами. И кроме того, специальные программы для облегчения процесса адаптации детей с ограниченными возможностями в общеобразовательном учреждении.

Кстати

Спецшколы и интернаты – образовательные учреждения с круглосуточным пребыванием учеников. На территории РФ существует также система домов-интернатов социальной защиты, в которых образовательные программы осуществляются силами социальных педагогов. Однако де-юре такие дома-интернаты не являются образовательными учреждениями и не могут выдавать документ об образовании. В настоящее время для домов-интернатов разрабатывается специальный образовательный стандарт.

Коррекционные классы общеобразовательных школ – положительным фактором в данном случае является наличие у инвалидов возможности участвовать в школьных мероприятиях наравне со сверстниками из других классов, а также то, что дети учатся ближе к дому и воспитываются в семье.

Домашнее обучение – вариант обучения детей-инвалидов, при котором преподаватели образовательного учреждения посещают ребенка и проводят с ним занятия на дому. Домашнее обучение может вестись по общей или вспомогательной программе, построенной с учетом возможностей учащегося. По завершении курса ребенку выдается аттестат об окончании школы с указанием программы, по которой он проходил обучение.

Дистанционное образование предоставляется детям-инвалидам на расстоянии (при помощи спутникового телевидения, радио, компьютерной связи и т.п.). Для осуществления дистанционного обучения необходимо мультимедийное оборудование (компьютер, принтер, сканер, веб-камера и т.д.), с помощью которого поддерживается связь с центром дистанционного обучения. В ходе учебного процесса проходит общение преподавателя с ребенком в режиме онлайн и выполнение учащимся присланных ему в электронном виде заданий.

Сегодня в России с помощью дистанционного обучения можно получить не только среднее, но и высшее образование. В программы дистанционного обучения активно включились многие отечественные вузы.

А как у них?

За рубежом, начиная с 1970-х гг., ведется разработка и внедрение нормативных актов, способствующих расширению образовательных возможностей инвалидов. В современной образовательной политике США и Европы получили развитие несколько подходов, в том числе: расширение доступа к образованию (widening participation), мэйнстриминг (mainstreaming), интеграция (integration), инклюзия, т.е. включение (inclusion). Мэйнстриминг предполагает, что ученики-инвалиды общаются со сверстниками на праздниках, в досуговых программах. Интеграция означает приведение потребностей детей с психическими и физическими нарушениями в соответствие с системой образования, остающейся в целом неизменной, не приспособленной для них. Включение, или инклюзия – реформирование школ и перепланировка учебных помещений, чтобы они отвечали нуждам и потребностям всех без исключения детей.

В большинстве западных стран сложился консенсус относительно важности интеграции детей-инвалидов. Государственные и частные школы получают бюджетное финансирование на детей с особыми потребностями и соответственно заинтересованы в увеличении числа учащихся, официально зарегистрированных как инвалиды. Положения об инклюзивном образовании включены в Конвенцию ООН «О правах инвалидов», одобренную Генеральной Ассамблеей ООН 13 декабря 2006 года.


Политика Трамп пообещал Небензе разобраться с невыдачей виз делегатам из России Трамп пообещал Небензе разобраться с невыдачей виз делегатам из России

Дональд Трамп считает отказ в выдаче виз российской делегации в ООН искусственной проблемой, которая сказывается на престиже США, рассказал постпред России при организации Василий Небензя.


Общество Благовещенск хотят развивать за счет намывов Благовещенск хотят развивать за счет намывов

Возвести "новый город" возле моста через Амур, увеличить количество пешеходных улиц и намыть территории у слияния рек предложили участники Амурского экономического форума для развития Благовещенска.

Спорт В Кремле прокомментировали ситуацию вокруг РУСАДА В Кремле прокомментировали ситуацию вокруг РУСАДА

В Кремле сожалеют о том, что комитет Всемирного антидопингового агентства (WADA) предложил отстранить Россию от международных соревнований, заявил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.