25 ноября 2010, Владимир БОНДАРЕНКО

Последний поклон

Виктор Петрович Астафьев был истинным самородком. Простых крестьянских корней, да и жил по-простому. Воевал с немцами, был ранен, трудился на Урале, куда переехал после войны с любимой женой. Мотался по России: Пермь. Вологда, Красноярск…

В литературу входил тоже по-простому, с такими же, как он, фронтовиками. Только талант от Бога у него был непростой. Огромный, природный. Пожалуй, Астафьев и является наиболее выраженным национальным писателем. Все достоинства его и даже недостатки – это ярко выраженные качества простого русского человека.

Думаю, ему и Нобелевскую премию необходимо было дать как ярчайшему проявлению русского характера в мировой прозе. Жаль, не дали. Европа вообще недолюбливает русских писателей. Ни левых. Ни правых. Не дали «Нобеля» ни Астафьеву, ни Битову, ни Аксенову, ни Распутину. Впрочем, так ли это важно? Они остались в русской литературе. И первый из них – Виктор Астафьев. Ибо осталось главное, что определяет его судьбу в истории, – его изумительные книги «Пастух и пастушка», «Ода русскому огороду», «Последний поклон», «Царь-рыба», «Зрячий посох»…

Poslednijpoklon.JPGСлава Богу, осталось за Астафьевым и нечто несуетное. Виктор Петрович не мог жить без противоречий. Такова была эпоха, выработавшая этот характер. Когда он закусывал удила, то ничто и никто не могли его остановить. Разве что он сам потом, опомнившись, «утишивал» себя. Вот и в записях перед смертью Виктор Петрович брал все более высокую христианскую ноту смирения, не отказываясь ни от сделанного, ни от сказанного, но и не настаивая ни на чем. Мол, Бог рассудит… Бог и на самом деле рассудит. Ветер унес пену бешеного прибоя, и, погружаясь в глубину наследия, оставленного нам Виктором Астафьевым, мы с неизбежностью видим замечательного русского писателя, творящего по классическим канонам и утверждающего вечную связь человека и природы.

В прозе второй половины ХХ века мало найдется творений, столь последовательно защищающих и русскую землю, и русский народ, как это делает Виктор Астафьев в «Последнем поклоне» и в «Царь-рыбе». Трудно найти еще такого же пламенного реакционера, защищающего вечные ценности от современной цивилизации. Разве его «Людочка», «Кража», «Конь с розовой гривой» и даже «Печальный детектив» это не горькое повествование о том, что теряет человек, разрывая с традициями своего народа? Вот уж кто никогда не был космополитом, так это Астафьев.

Много я думал о позднем одиночестве писателя. Тяжело ему жилось, привыкшему к широкому общению. Поэтому чисто по-русски вырвалась в годы перестройки из Астафьева его размашистая максималистская неукротимость. И дело не в идеологии, не в антисоветизме. Все понимали, что разрыв писателя с привычным миром связан не только с желанием порвать с надоевшей советскостью. Ведь никаких следов идеологии не найти в его прозе. И политически, и эстетически Виктор Петрович оставался в нашем культурном мире при всех своих метаниях. Ему самому внутренне, литературно нужен был разрыв тотальный, со своим былым пространством. Как Лев Николаевич Толстой, задолго до смерти Астафьев сам ушел со своей мистической Ясной Поляны в иное пространство.

Значит, что-то наболело изнутри. Ему надо было жить и писать по-русски. Пропадать, так с музыкой! Все тот же русский максимализм.

Я с Виктором Петровичем познакомился поближе в Петрозаводске, куда мы в самом начале восьмидесятых годов вместе ездили с группой наших писателей на совет по прозе, организованный Сергеем Залыгиным. Я был молодым начинающим критиком, он – маститым писателем, но Виктор Петрович никогда не важничал и держался на равных, особенно с теми, кого привечал. Он, может быть, был одним из немногих писателей, кто умел дружить с молодыми соратниками. Сукачев, Буйлов, Пащенко, Задереев. В их ряду был и я. Потом перестроечная суета разделила нас. И я не знаю, как у моих красноярских друзей, но у меня в памяти осталось только хорошее. Ощущение такое, что неумолимый и жесткий, трагический и великий ХХ век, уходя, позвал за собой всех великих современников. Великанов русского ХХ века. Тем более важно нам, людям исторического промежутка, донести нравственные и культурные ценности русского народа новым людям. А Виктору Петровичу Астафьеву за все то непреходящее и глубинно-народное, что есть в его литературе, сотканной из бесконечного труда и бесконечных страданий, последний поклон.


Политика В бундестаге объяснили опасность антироссийских санкций В бундестаге объяснили опасность антироссийских санкций

Антироссийские санкции являются бесполезными, а их сохранение вредит немецкому бизнесу и ведет к переориентации России на экономическое взаимодействие с Китаем.

В мире Американские военные готовят операцию в Персидском заливе Американские военные готовят операцию в Персидском заливе

США разрабатывают военную операцию под названием "Страж", призванную обезопасить морские пути на Ближнем Востоке, говорится в заявлении Центрального командования США.

Экономика S&P подтвердило инвестиционный рейтинг России S&P подтвердило инвестиционный рейтинг России

Международное рейтинговое агентство S&P Global Ratings (S&P) подтвердило рейтинг России на инвестиционном уровне "BBB-", прогноз стабильный, говорится в кратком обосновании агентства.


Общество Дело прокурора Павлова в поисках справедливости Дело прокурора Павлова в поисках справедливости

Самарский областной суд начал рассмотрение апелляционной жалобы на приговор экс-прокурору Безенчукского района Самарской области Андрею Павлову, которого суд первой инстанции приговорил к 4,5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима. лома о высшем образовании.

Культура Где достать травматический пистолет? Где достать травматический пистолет?

Недавно я подслушала разговор двух подростков. Мальчишка постарше советовал второму купить травматический пистолет в любом киоске,( он сам так сделал), где не спрашивают, сколько тебе лет, были бы деньги.