19 сентября 2011, 13:54, Антонина КРЮКОВА

Андрей ПРОШКИН: «Режиссеры - бесправные рабы продюсеров»

Прошкин-младший – представитель молодого поколения режиссеров, сформировавшегося в условиях независимого российского кинематографа, существующего сегодня на периферии культурного процесса. Весной 2011 года был избран пред

– Андрей, вас избрали председателем Киносоюза. Какие качества, соответствующие этому статусу, вы за собой замечали? 

 – Во-первых, я не считаю, что это какой-то уж высокий пост – скорее дополнительная нагрузка. Во всяком случае, никаких привилегий тут не получить, и сказать, что я испытываю от власти какое-то удовольствие, тоже не могу.

 – Ну а лидером себя ощущаете?

 – Все режиссеры вынуждены быть лидерами – это естественно.

 Как воспринял это ваш отец?

 – В общем-то, был удивлен и сказал, что теперь у меня добавится занятости, хотя и так дел хватало.

 – Зачем надо было создавать Киносоюз?

 – Все началось с письма, в котором мы заявили о том, что нам не нравится. Я его подписал, потому что, когда читал стенограмму последнего съезда СК РФ, меня одновременно разбирал смех и охватывал ужас. Это был чистый гиньоль, даже стыдно было читать. А потом уже на основании этого письма, изложенных в нем соображений, мы решили создавать свою организацию. Плюс к этому были какие-то спорадические вспышки, что надо как-то объединяться, что не хватает нормального, реально работающего профсоюза, который есть только у операторов. У режиссеров ситуация просто трагическая, поскольку оказываемся бесправными рабами продюсеров. Кроме того, СК РФ давно перестал быть местом дискуссий, живого обсуждения того, что происходит в кино. Это главное, почему мы организовались.

 – С какими проблемами вы столкнулись в процессе образования Союза?

 – Сначала мы не были уверены, что Минюст зарегистрирует нашу организацию. А когда это произошло, то все, по крайней мере, внешне, восприняли появление нового Киносоюза спокойно, даже с некоторым энтузиазмом. Наши представители были включены в Совет по развитию отечественной кинематографии при правительстве РФ, который собирается раз в полгода, мы налаживаем отношения с Министерством культуры. То есть у нас идет диалог с Минкультом, имеется возможность сказать то, что хотим. Например, недавно выдвинули предложение, чтобы объем государственного финансирования фестивалей зависел от их рейтингов. Скажем, тот же «Кинотавр», который, безусловно, является лидером отечественных кинофестивалей, далеко не самый любимый государством в смысле поддержки. Есть фестивали, получающие значительно больше средств. Почему? Непонятно.

 – Как собираетесь налаживать контакты с Союзом кинематографистов РФ?

 – Такую специальную цель мы перед собой не ставим – не потому, что она неправильная, просто мы занимаемся другим. Но поскольку и там и там кинематографисты, притом часть из них входит в оба союза, то, естественно, есть интересы, которые нас сближают. Никакой идиосинкразии к СК РФ, в котором состоят и мой отец Александр Прошкин, и мой учитель Марлен Хуциев, а также масса замечательных людей, создавших славу русскому кинематографу, лично у меня нет. Другой разговор, что быть такими людьми, которые выбрали себе мощного лидера и на этом успокоились, мы категорически отказываемся.

 – На съезде обсуждалось немало проблем киноотрасли, касающихся, в частности, кинообразования, творческой молодежи, кинопроката. Допустим, с профессиональным образованием более или менее понятно, но как вы собираетесь заняться образованием зрителей?

 – Поднять образовательный уровень страны, конечно, не в наших силах, но что-то можно сделать. Допустим, Музей кино – одна из таких форм образования. Я вообще считаю, что в каждом университетском городе должна быть синематека, где показывают разнообразные фильмы. У нас сегодня мало кто понимает, что кино – это не только развлекательное зрелище, но и живое, разнообразное искусство. А второе – это образование, связанное с культурным уровнем людей. Это уже проблема государства и нас всех как граждан. Я вспоминаю свою юность – что было не так уж и давно – и сравниваю с тем, что происходит сейчас. Чтобы убедиться, насколько сильно упал уровень культурного поведения, – достаточно походить по Москве. По-моему, это просто катастрофа!

 – Какой, по-вашему, должна быть политика государства в прокате кино?

 – Я считаю, что национальный прокат обязательно должен быть связан с национальным производством, как это сделано, например, во Франции. Потому что надо отдавать себе отчет в том, что ни одна национальная кинематография сегодня не может существовать без государственной поддержки. Практически все европейские страны уже приравняли кино к национальной культуре. В той же Франции прокат и производство связаны между собой системой налоговых отчислений и специальных законов. И это дает результат. Наш прокат сегодня к производству вообще никакого отношения не имеет. Еще одна серьезная проблема состоит в том, что сейчас очень высокая цена выхода российской картины в широкий прокат. Американские фильмы имеют мощную рекламную поддержку, у большинства русских студий таких средств нет. В итоге зритель, приученный к обвальной рекламе, в первую очередь телевизионной, попросту не замечает большинство русских картин. Я не раз сталкивался с людьми, уверенными в том, что хорошего русского кино нет. Но когда их заставишь посмотреть ряд фильмов, о которых они даже не слышали, то они меняют свою точку зрения.

 – Хотелось бы узнать, как движется работа над новым фильмом «Орда»?

 – В августе мы занимались финальным сведением звука, и где-то в конце сентября будет копия.

 – Вы никогда не снимали кино на историческую тему?

– Вы знаете, это вообще какая-то странная история. Ко мне обратились с предложением со студии «Православная энциклопедия», которая занимается документальными проектами и продюсировала картину «Поп» Хотиненко. Я туда приехал скептически настроенным, так как решил, что им нужно пропагандистско-агитационное кино – неважно, за кого и за что, но это не ко мне. Но получился хороший разговор, никто меня не пытался принуждать, наоборот, все время говорили, что будет определенная свобода. И тогда уже возникла кандидатура Юрия Арабова, обратились к нему. На наше счастье, он согласился и придумал очень интересный сюжет.

 – Первоначальное название фильма «Святитель Алексий» было в списке социально значимых проектов Федерального фонда социальной и экономической поддержки отечественной кинематографии. Значит, основное финансирование взяло на себя государство?

 – Да, фонд вложил деньги в картину как социально значимую, но, насколько я знаю, этот список более или менее конкретно формировался одновременно с созданием фонда. Так что этот проект он получил в наследство. Но средства фонда не составляют основную часть бюджета картины. Бюджет-то, в общем, собирали продюсеры. Это очень дорогой проект, и мы все время существовали в режиме дефицита средств – особенно в конце, но работу не бросали. Кроме Фонда кино, участвовали правительство Москвы и, по-моему, «Газпром».

 

– Вы сказали, что картина очень дорогая, – каков ее бюджет?

 – Что-то порядка 360–380 миллионов рублей, то есть около 10 миллионов евро. Но ведь получается парадоксальная история. Придумали список социально значимых проектов, сделали масштабную картину, каких на год в нашей стране приходится две-три, но при этом заранее расписались, что духовная история вряд ли сможет рассчитывать на активный интерес со стороны прокатчиков. Они уже сейчас говорят: если нет денег на рекламу, поставить ее в широкий прокат будет сложно.

 – Как вы считаете, режиссер, который берется за историческую тему, обязан хорошо знать русскую историю?

 – Знать русскую историю неплохо как минимум каждому интеллигентному человеку. Что касается конкретной истории, то это довольно специфический материал, поскольку 80 процентов действия происходит в Золотой Орде. Нашу картину нельзя назвать исторической в прямом смысле, это скорее попытка мифологического опуса, тем более что в основе сюжета лежит житие Алексия, поэтому она не подходит под стандарт реалистического исторического фильма. И, естественно, соответствующим было художественное решение как в декорациях, костюмах, так и в гриме персонажей, их поведении и так далее.

 – Много было проблем с тем, чтобы воссоздать декорации? И в каких местах снимали?

 – Не воссоздать, а создать. Воссоздать – это скопировать что-то. У нас же была художественная работа по созданию материального мира картины. Я первый раз в жизни работал с потрясающей группой: талантливый молодой художник Сергей Февралев, который сейчас работает с Кареном Шахназаровым, грандиозный художник по костюмам Наталья Иванова, замечательный гример Нина Колодкина, сумевшая, основываясь на живописи, придать смысловое значение гриму, замечательный композитор Алексей Айги. Места для съемок нашли исторические – основная наша декорация стоит в нескольких километрах от раскопок города Сарая, столицы Золотой Орды. Более того, сейчас астраханские власти эту декорацию укрепили и сделали из нее туристический объект. Правда, без названия фильма, без фамилии художника, как будто все это народ построил.

 

– Какими источниками пользовались, работая над картиной?

 – Мы прочли массу литературы, посвященной тому времени, в том числе сборник материалов Тизенгаузена о Золотой Орде, записки Гийома Рубрука и Плано Карпини и других европейских послов, которые бывали в Орде, много разной переписки государственных деятелей той поры. В Китае тоже примерно в это же время было монгольское государство, мы и его изучали. У нас были серьезные консультанты, которые с нами работали. Создавая визуальную сторону картины, мы опирались не только на историков, но и на живопись, искали свой стиль и язык.

 – На какую аудиторию рассчитан фильм: на образованного зрителя или на молодых людей, не слыхавших ни о святителе Алексии, ни о Золотой Орде?

 – Вы знаете, я не умею снимать кино для какого-то определенного зрителя, я пытаюсь снимать так, чтобы это волновало меня. Думаю, что эта картина для достаточно широкого зрителя. Конечно, это не комедия, а драматическая история.

 

– Ну а патриотический пафос имелся в виду?

 

– Нет. Мы снимали о таком треугольнике, как человек, общество, Бог. По крайней мере, кто захочет, тот найдет в картине патриотический пафос, а мы не ставили перед собой такой цели.

 – Почему на главную роль вы пригласили Максима Суханова и кто еще из актеров у вас занят?

 – Да, Максим Суханов исполнил главную роль, он потрясающий актер. Но его герой появляется на сороковой минуте и пропадает за двадцать минут до конца, из чего можно сделать вывод, что это все-таки не монокартина. Помимо него есть и другие интересные актерские удачи. Например, потрясающая работа актрисы Розы Хайруллиной, которая последние несколько лет играет в театре Олега Табакова, а до этого выступала в провинции. На мой взгляд, это мощнейшая шекспировская актриса, и я очень рад, что мы с ней познакомились. Еще снимались Виталий Хаев, Алексей Шевченков, Андрей Панин, много актеров из Казахстана, Киргизии, Хакасии. Так получилось, что главные монгольские роли сыграли якутские актеры – Иннокентий Дакаяров, Федот Львов, Алексей Егоров... Я был ими поражен, это очень интересные, живые, потрясающие актеры.

 – Фильм, в общем-то, готов – как вы его оцениваете?

 – Оценивать фильм – это не ко мне. Я еще не отошел и продолжаю оставаться внутри картины. Как всегда, что-то получилось, что-то не очень… Мне сложно судить.

 – Как собираетесь его продвигать?

 – Я к этому не имею никакого отношения, продвижением должны заниматься продюсеры. Но на сегодняшний день у них на это никакого ресурса нет и никаких особых усилий по продвижению картины, к сожалению, тоже нет. Обидно, потому что я неоднократно говорил, что продвижение нужно было начинать как минимум с момента начала съемок, тем более что это один из самых крупных проектов в стране, о котором знало ничтожное количество людей, даже находящихся внутри кино. Посмотрим, что будет дальше.

 – Как вы оцениваете историческое кино, снятое у нас в последние годы?

 – Честно говоря, я не так много видел, но то, что историческое кино у нас снимают, это здорово. Есть только маленький минус: оно очень дорогое. Например, в нашей истории нет ничего невероятного. Грубо говоря, были бы стены, чтобы артистам было, где играть, и было бы во что одеться и что в руках держать, – и вот на это тратятся огромные деньги. Мне также кажется, что у нас мало картин, в которых внятно и серьезно говорилось бы о сегодняшнем дне. Жаль, потому что любому зрителю интересно увидеть в кино себя или кого-то близкого себе, или что-то близкое к собственной жизни – даже в самой фантастической жанровой оболочке. В основном все, что выходит под видом нашей сегодняшней жизни, – это непритязательные поделки. А серьезные картины на современную тему, к сожалению, попадают в ограниченный прокат. Что тоже обидно.

СПРАВКА                                                                                                                                         Андрей Прошкин родился в 1969 году в Москве, окончил международное отделение факультета журналистики МГУ, затем – Высшие курсы сценаристов и режиссеров у признанного мастера Марлена Хуциева. Начинал как второй режиссер в фильмах Карена Шахназарова и своего отца Александра Прошкина, работал на каналах РТР и Рен-ТВ. В 2001 году дебютировал в игровом кино лентой «Спартак и Калашников». В дальнейшем поставил фильмы: «Игры мотыльков», «Солдатский декамерон», «Миннесота», «Апельсиновый сок».


Экономика Коллекторов хотят допустить к работе с долгами россиян по ЖКХ Коллекторов хотят допустить к работе с долгами россиян по ЖКХ

Коллекторские агентства могут допустить до полноценной работы с долгами граждан по ЖКХ. Об этом пишет газета "Коммерсант" со ссылкой на новую версию законопроекта о деятельности по возврату просроченной задолженности физлиц.


Общество Росстат опубликовал демографический прогноз на 16 лет Росстат опубликовал демографический прогноз на 16 лет

Высокий прогноз Росстата предполагает, что общая численность населения страны к началу 2036 года вырастет до 150,126 миллиона человек, а средняя продолжительность жизни увеличится с 73,42 года в 2020 году до 79,1 года в 2035-м.

Культура Смерть человека, как смена времен года Смерть человека, как смена времен года

Художественный руководитель Театра имени Маяковского Миндаугас Карбаускис вместе с молодыми актерами, часть из которых его студенты ГИТИСа, переложили на язык сцены роман Уильяма Фолкнера "Когда я умирала", написанный в монологах, дав спектаклю новое название "Йокнапатофа" - несуществующего округа в Миссисипи на юге США.

Спорт В FISU поделились мнением о назначении Матыцина на пост министра спорта В FISU поделились мнением о назначении Матыцина на пост министра спорта

В Международной ассоциации студенческого спорта (FISU) поделились мнением о назначении Олега Матыцина на пост министра спорта. Об этом сообщает пресс-служба организации.