30 января 2012, 13:51, Беседовал Валерий АСРИЯН

Правая рука чемпионов

8 февраля исполняется 90 лет патриарху отечественных шахмат Юрию АВЕРБАХУ. Имя международного гроссмейстера, заслуженного мастера спорта Юрия Авербаха хорошо известно в шахматном мире. В 50-х годах он входил в число сильнейших

Правая рука чемпионов Автор фото: РИА Новости

8 февраля Юрию Авербаху исполняется 90 лет. В шахматы он, конечно, уже не играет, но продолжает, как прежде, писать, вспоминая о том времени, когда блестящая когорта советских шахматистов не имела равных в мире, о своих встречах за доской и вне ее со многими известными гроссмейстерами. В канун юбилея наш корреспондент встретился со старейшим российским шахматистом и попросил его ответить на несколько вопросов.

– Юрий Львович, расскажите, почему увлеклись шахматами?

– В 1925 году в Москве проходил большой международный турнир с участием Капабланки, Ласкера, других сильнейших шахматистов мира. Интерес к турниру был необычайно большим. Всеволод Пудовкин даже снял в это время фильм «Шахматная лихорадка». Захватила она и мою семью, переехавшую в том же году из Калуги в Москву. Отец и дядя купили шахматы и стали регулярно играть. Мне было три года. Но когда я подрос, отец научил меня двигать фигуры. Так шахматы вошли в мою жизнь. А в 1935 году я начал заниматься в секции Дворца пионеров у мастера Михаила Юдовича. Через три года добился первого успеха – выиграл первенство СССР среди юношей до 16 лет. Между прочим, в возрастной группе до 18 лет победителем стал Василий Смыслов – будущий чемпион мира.

– Прошло 16 лет после этой вашей победы, прежде чем вы завоевали другой чемпионский титул – гораздо более значительный…

– Да, в 1954 году мне удалось выиграть чемпионат СССР среди мужчин. Я на полтора очка опередил разделивших 2–3-е места Тайманова и Корчного. Начало 50-х годов – моя лучшая шахматная пора. В 1952 году я дебютировал в межзональном турнире и вышел в турнир претендентов, то есть вошел в шахматную элиту. В 1956 году был близок к выигрышу еще одного чемпионата СССР, разделив в нем 1–3-е места с Таймановым и Спасским. Но в дополнительном турнире трех призеров занял второе место, отстав на пол-очка от Тайманова. В 60–70-х годах таких успехов у меня уже не было, хотя я и выигрывал международные турниры, играл за сборную СССР, продолжал выступать в чемпионатах страны. Всего я играл в них 16 раз.

– Вы ведь не только играли, но и занимались большой организаторской и журналистской работой, не так ли?

– Да. Я был и членом исполкома ФИДЕ, и президентом Шахматной федерации СССР, и главным редактором журнала «Шахматы в СССР», газеты «Шахматная Москва», «Шахматного бюллетеня», ведущим телепрограммы «Шахматная школа»… Словом, дел хватало.

– В разные годы вы были тренером, секундантом и спарринг-партнером пяти чемпионов мира! В шахматной истории такого примера больше не найти. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этой странице вашей шахматной биографии.

– В 1955 году, когда сборная СССР готовилась к матчу с американцами, чемпион мира Михаил Ботвинник предложил мне сыграть с ним пару тренировочных партий. Я согласился. Поединки проходили у него на даче, в Подмосковье. Играли мы, по настоянию Ботвинника, при включенном радио, как бы приблизив встречу к реальной обстановке зрительного зала. После пяти часов игры под подобный аккомпанемент я чувствовал себя совершенно обалдевшим. Но Ботвиннику нужна была именно такая тренировка. Еще раньше, чтобы свыкнуться с курящими партнерами, Ботвинник играл тренировочные партии с Рагозиным. Тот имел специальное задание «обкуривать» соперника. Видимо, как спарринг-партнер я Ботвиннику подошел, он часто приглашал меня играть тренировочные партии. Всего с 1955 по 1958 год мы сыграли около 25 партий. Ботвинник был шахматист-нокаутер. Он старался не просто выиграть, а подавить соперника. Таким же был и Фишер. Корчной всегда старался сломить волю соперника.

Наше сотрудничество с Ботвинником прервалось довольно неожиданно. В 1959 году я летел вместе с Талем и его тренером Кобленцем в одном самолете, возвращаясь из Тбилиси с чемпионата СССР. Они предложили мне принять участие в подготовке Таля к предстоящему турниру претендентов в Югославии, а на самом турнире быть его официальным секундантом. Это предложение меня заинтересовало, и хотя у меня не было никаких обязательств перед Ботвинником, я решил с ним посоветоваться. Он меня выслушал, но ничего не сказал. Я понял его молчание как знак согласия и сразу телеграфировал Талю, что принимаю его предложение. Как же плохо я знал Ботвинника! Он воспринял мой поступок как измену и уже больше никогда не предлагал играть тренировочные партии.

– И вы поехали с Талем на турнир претендентов?

– Да. Таль перед турниром перенес операцию аппендицита и на старте вначале играл неважно. Но живительный воздух Бледа помог ему быстро прийти в себя. Он заиграл с огромной силой, ошеломляя соперников неожиданными жертвами, комбинационными ударами. Таля отличала непоколебимая уверенность в себе, и даже если его комбинации были не всегда корректны, эта вера в себя помогала ему сломить сопротивление противника. В последнем туре Таль должен был играть с аутсайдером турнира – американцем Палом Бенко. Мишу устраивала ничья, которая обеспечивала ему первое место. Я и Кобленц уговорили Таля не рисковать и сделать быструю ничью. Он вроде бы согласился. Но вдруг перед самым началом последнего тура Таль показывает нам с Кобленцем какой-то дикий дебютный вариант с жертвой двух фигур и говорит, что хочет сыграть его с Бенко. Кобленц схватился за сердце, мне тоже стало не по себе. Я сказал: «Миша, мы же договорились обо всем. Что это ты придумал, зачем?» Тут Таль не выдержал и засмеялся. Оказывается, он просто хотел подшутить над нами. В партии он вскоре после дебюта предложил ничью, но, к нашему удивлению, Бенко отказался. Тогда Таль быстро получил выигранную позицию и снова, уже из принципа, предложил ничью. Бенко согласился, и мы поздравили Таля с блестящей победой в турнире. А на следующий год Таль выиграл матч у Ботвинника и стал в 23 года чемпионом мира.

– Следующим чемпионом мира был Петросян…

– С Тиграном Вартановичем мы дружили семьями, часто встречались, отмечая Новый год, другие праздники. В 1954 году, когда в Киеве проходил чемпионат СССР, принесший мне победу, я, Петросян и его жена Рона (она была родом из Киева) часто ходили в гости к ее родственникам. Но потом Рона заметила, что каждый раз после очередного визита я выигрываю, и перестала брать меня с собой. Ведь мы с Тиграном были хоть и друзья, но соперники и боролись за первое место. А Рона была очень честолюбива и хотела, чтобы ее муж был чемпионом страны, а потом и чемпионом мира. В конце концов она «заставила» скромного, лишенного амбиций Тиграна стать шахматным королем.

– Вы, кажется, были руководителем советской делегации на турнире претендентов на острове Кюрасао, где Петросян стал победителем и завоевал право на матч с Ботвинником…

– Да. Меня назначили руководителем делегации из… экономии. Дело в том, что все члены делегации поехали на Кюрасао с женами, а моя жена была невыездной (она работала на закрытом предприятии), а значит, посылая меня, а не кого-либо другого (Котова или Абрамова), Спорткомитет экономил валюту.

– После Кюрасао Фишер говорил о «русском сговоре». Спустя годы, после отъезда из СССР, об этом заговорил и Корчной. В чем же заключался этот «сговор»?

– Три наших гроссмейстера – Керес, Петросян и Геллер – решили не рисковать, поберечь силы, учитывая и длинную дистанцию четырехкругового турнира, и тяжелый, жаркий климат. Поэтому все партии между собой они закончили вничью. Но никто не мешал Фишеру обыграть конкурентов в личных встречах, а он проиграл матчи и Петросяну, и Геллеру, и даже Корчному. Так что 19-летний Фишер был тогда просто еще очень молод для борьбы за первое место. Его заслуженно занял Петросян, не проигравший ни одну из 27 партий. Через год Петросян стал чемпионом мира. Но спустя 9 лет, когда Фишер встретился с Петросяном в финальном матче претендентов в Буэнос-Айресе, он уже играл очень сильно, превосходя всех своих соперников. Тайманова и Ларсена он обыграл со счетом 6:0, Петросяна – 6,5:2,5. Уверенно победил он и Спасского в матче за первенство мира в Рейкьявике.

А с Петросяном мое сотрудничество продолжалось еще шесть лет. В 1974 году я был его секундантом в матче с Портишем, а в 1977-м в матче с Корчным. В этом поединке произошла удивительная история. Проигрывая одно очко, Петросян в предпоследней, 11-й партии получил явно лучшее окончание, причем имел большой перевес во времени. У него оставалось 40 минут на оставшиеся до контроля ходы, а у Корчного только 10. В этот момент Корчной неожиданно предлагает ничью. Петросян вместо того чтобы сразу отказаться, задумывается. Геллер (второй секундант Тиграна) грозит ему из зала кулаком – мол, ни в коем случае не соглашайся на ничью. А Петросян после получасового раздумья принимает ничью. Почему? Ведь у него был прекрасный шанс сравнять счет. До сих пор я не понял, что тогда произошло. Эта загадка так и осталась неразгаданной. Последняя партия закончилась вничью, и Петросян проиграл матч. Это была моя последняя работа с Тиграном в качестве секунданта. Через семь лет девятого чемпиона мира, увы, не стало.

– Осталось рассказать о вашей работе со Смысловым и Спасским…

– Смыслову я помогал на закате его карьеры, в претендентских матчах 1983 года с Рибли и Каспаровым. Василию Васильевичу было уже 63 года, но он демонстрировал игру высокого класса, уверенно обыграв Рибли. Ну а Каспарову, который был втрое моложе, Смыслов, конечно, проиграл.

Что касается Спасского, то я неожиданно для себя стал его тренером на короткое время в 1955 году. Я был на военных сборах, когда меня вызвал заместитель председателя Спорткомитета Ивонин и предложил ехать со Спасским в качестве его тренера на чемпионат мира среди юношей в Бельгию. Советский шахматист впервые должен был играть в подобном турнире. Тренером Спасского был тогда гроссмейстер Александр Казимирович Толуш – фигура весьма примечательная. Когда он играл, то подбадривал себя, приговаривая: «Вперед, Казимирыч!» Нашумела его партия с Ботвинником в чемпионате СССР 1945 года. Толуш поставил мат Ботвиннику со словами: «Вам матец, Михал Моисеич!», чем вызвал негодование лидера советских шахмат. Но Толуш перед отъездом Спасского сломал ногу, и тренером поехал я. К счастью, удачно. Спасский стал чемпионом мира, нашим первым шахматным «принцем», а спустя 14 лет и шахматным «королем».

– Юрий Львович! Всех российских любителей шахмат радует, что вы по-прежнему в строю, пишете мемуары, историю шахмат. Здоровья вам и неиссякаемого творческого заряда!

– Спасибо!


Экономика Фондовый рынок перегрет: защитный актив – биткоин Фондовый рынок перегрет: защитный актив – биткоин

В наших предыдущих постах, мы уже рассказывали о том, что сейчас весь рынок от американского до европейского находится на пике. И инвесторы ищут новые пути получения прибыли.