12 апреля 2012, 12:24, Беседовала Нина ЧИСТОСЕРДОВА

Не дай мне бог сойти с ума!

Мы боимся умереть от инсульта, испытываем страх перед раком. Но сегодня не меньшую тревогу медиков вызывает неуклонный рост числа психических расстройств. В странах Евросоюза в 2011 году они составляли 38,2 процента заболеваний – больше, чем сердечно

Не дай мне бог сойти с ума!

bhbyf dkfl.JPG– Ирина Владимировна, что мешает российским врачам успешно лечить больных с психическими заболеваниями?

– Долгие годы психиатрия в России была в роли падчерицы. Мировой кризис усугубил эту проблему. Может быть, связь недофинансирования психиатрии и снижения престижа профессии психиатра кому-то покажется далекой. Однако голодный врач не может эффективно помочь голодному больному в плохо обустроенной больнице. Кроме того, в нашей стране отсутствует система профилактики и реабилитации психических расстройств.

– В других странах эти проблемы как-то решаются?

– В качестве примера могу рассказать о том, как обстоит дело с реабилитацией психически больных, скажем, в Израиле. Частными лицами там создана система особых учреждений. Оплата за пребывание в них ведется через частные больничные кассы, а также родственниками больных. Еще в этой стране есть кибуцы (колхозы), где живут и трудятся психически больные. Я была в одном таком «колхозе», который называется в переводе на русский «Надежда». Он имеет стадо коров, виноградники, оливковые рощи. Сами больные производят сыры, оливковое масло и вино. Вот настоящая реабилитация, когда больные полноценно трудятся и не сидят на шее государства.

– Наших психиатров часто ругают за то, что они не умеют лечить шизофрению. Что вы скажете по этому поводу?

– Лечить шизофрению действительно сложно, прежде всего, потому, что это не одно заболевание, а целая группа расстройств. С позиции доказательной медицины поставить диагноз «шизофрения» невозможно: нет абсолютно достоверных психологических тестов, биологических маркеров. Природа шизофрении неизвестна, а проявлений ее – огромное множество. Суть лечения этой болезни – вернуть человека на тот социальный уровень, с которого он ушел. В этом нам помогают современные методы лечения. Но той самой «одной таблетки», которую просят и пациенты, и их родственники, не существует.

Есть и еще одно «но». Дело в том, что во всем цивилизованном мире человек, у которого возникает психическое расстройство, не ждет долго, он идет к врачу. И он, и его родственники понимают, что, если не лечиться, возникнут проблемы на работе. Держать больного там никто не будет, он потеряет место. И семья не станет терпеть на своей шее безработного, если он не хочет лечиться. Человек оказывается в жестких рамках и волей-неволей попадет к психиатру.
В нашей же стране от начала заболевания до первого визита к психиатру порой проходят годы. Лечить любое запущенное страдание сложно, а психическое – особенно.
В России 78 процентов бомжей больны шизофренией. Это данные Московского НИИ психиатрии десятилетней давности, сейчас цифра выросла. Многочисленную армию психически больных пополняют мигранты, которые легко устраиваются на работу без медицинского освидетельствования.

– Мне известны случаи, когда общественные организации не раз помогали бомжам, их спасали, отмывали, восстанавливали документы, а потом опять все возвращалось на круги своя...

– Выход только один: начать лечить как можно раньше. Но психиатры эту проблему не могут решить самостоятельно. Проблема должна решаться, в том числе на законодательном уровне.

– Можно ли положить человека в больницу без его согласия?

– Мы руководствуемся в данном случае Законом о психиатрической помощи, который, к сожалению, не устраивает всех психиатров России. Мы можем госпитализировать больного в психиатрический стационар, только если «он несет угрозу для себя и окружающих». Как найти эту грань?

Три года назад мужчина бросил работу и начал искать в своей квартире подслушивающие устройства. Он разломал дома всю мебель, бытовую технику, куда, он считал, внедрили «жучки». Бред разрастался, и человек решил, что подслушивающие устройства находятся у него в зубах, под кожей. Он стал выковыривать их, в том числе и из десен. Началось нагноение. Мать привезла его к хирургам. Те немедленно вызвали психиатрическую бригаду. Но пациент был спокоен, все отрицал, поэтому положить его в психиатрическую больницу не имели права.
Ситуация развивалась. Мужчина решил, что все это подстраивают соседи. Пытался проникнуть к ним в квартиру, угрожал. Но при вызове милиции и психиатрической бригады всегда вел себя спокойно. У меня на протяжении всего приема он также вел себя абсолютно правильно, только требовал «просветить его на компьютерном томографе, чтобы снять все «жучки» и наказать виновных». Что было делать? Переубеждать, что это бред? Бессмысленно. Использовала метод так называемого присоединения к больному: предложила обследовать его «на специальном аппарате», но вначале «укрыть от врагов в больнице». Пять минут разговора, и больной подписал добровольное согласие на госпитализацию, своими ногами пошел в отделение, охотно лечится.

А ведь мог убить соседа, наброситься на случайных попутчиков в транспорте.

К сожалению, таких ситуаций немало. Многоквартирный дом, один из жильцов, нигде не работающий, носит в квартиру целыми сумками всякий хлам с помоек. В квартире вонь, тараканы, мыши. Все это распространяется по всему дому. Соседи куда только не обращаются. Но закон охраняет собственника жилья. Соседи пытаются вызывать психиатрическую бригаду, но она не едет, ведь угрозы жизни ни для кого нет. И так продолжается не день и не два – годы. В конце концов, заболевание обостряется. Без видимой на то причины мужчина хватает лом и берет приступом квартиру соседей. И только тогда приезжает милиция, вызывает психиатрическую бригаду, и больной попадает к нам. 

Почему такое происходит? С полной уверенностью могу сказать, что этот человек болен давно. Из-за болезни он не работал, был абсолютно равнодушен к антисанитарному состоянию своей квартиры, не ухаживал за собой. Многие годы у него буквально умирало серое вещество мозга, формировался эмоционально-волевой дефект, «симптом дрейфа»: даже собственное «я» его перестало интересовать, он дрейфует по жизни. Это и есть тот контингент, который никогда по своей воле не пойдет к психиатрам…

– Подскажите, что делать соседям психически больного человека?

– Если жильцы дома сталкиваются с такой ситуацией, они должны написать заявление участковому полицейскому: подробно все описать, поставить дату и подписи. В тот же день он обязан побеседовать с гражданином и составить протокол. Один экземпляр протокола передать старшему по подъезду или инициативной группе. Затем необходимо написать заявление на имя главного врача психиатрической больницы, к нему приложить все эти документы. Если и после этого вопрос по больному не будет решен, то вновь необходимо обращаться к участковому и вместе с ним вызывать психиатрическую бригаду. При наличии такого «арсенала» документов психиатры, скорее всего, решат вопрос в пользу недобровольной госпитализации. А затем решение о продлении или прекращении госпитализации будет принимать суд.

И все-таки какая долгая, тягостная канитель... А сколько семей не знают, как быть с неадекватным родственником! Ко мне обращается множество родителей, у которых великовозрастные дети годами не выходят на улицу, не моются. Сами они к врачу идти отказываются, а психиатр прийти к ним не имеет права…

– Как изменить отношение людей к психиатрам?

– Прежде всего, отказаться от ярлыков: «шизофреник», «алкоголик» и т.д. Я своих пациентов никогда так не называю. А в Японии, например, с 2002 года диагноз «шизофрения» больше не используется, больных там называют «страдающими синдромом дисрегуляции интегративных процессов». Заумно, конечно. Зато количество пациентов, приходящих к психиатрам и информированных о своем заболевании, выросло вдвое. Вот что значит убрать оскорбительный ярлык!

– Уже несколько лет в российских больницах идет резкое сокращение числа коек. Психиатрии это тоже коснулось?

– Разумеется. Это делается по примеру Запада. Но я уже говорила, что наши больные доходят до столь серьезных состояний, что лечить их амбулаторно, как в западных странах, порой невозможно. Кроме того, у нас, отбирая койки, отбирают и деньги, то есть финансирование. А это крах для и без того нищей российской психиатрии. Западный мир уже пожинает печальные последствия подобной политики. В США число психиатрических коек уменьшилось с 700 тысяч в 1960 году до 60 тысяч в прошлом году. В результате резко выросло число больных среди бездомных и заключенных. На два миллиона зэков во всех штатах приходится 400 тысяч человек с подтвержденным психиатрическим диагнозом. То есть болен каждый пятый. В Великобритании, по данным прошлого года, закрыто несколько десятков психиатрических больниц, зато открыто 26 новых тюрем. Если у нас будут безоглядно сокращать койки в психиатрических больницах, мы придем к такой же кризисной ситуации.



Общество Более пяти миллионов человек вышли на праздничные гуляния в День России Более пяти миллионов человек вышли на праздничные гуляния в День России

Более пяти миллионов человек приняли участие в праздничных мероприятиях в честь Дня России по всей стране, сообщила официальный представитель МВД России Ирина Волк.

Культура Поплывём по главным рекам России Поплывём по главным рекам России

17 июня в 21.45 на телеканале "Россия К" можно посмотреть открытие XVI Международного конкурса имени П.И. Чайковского, а немного раньше – в 19.45 зрители увидят программу "Главная роль" с председателем жюри, сопредседателем оргкомитета конкурса Валерием Гергиевым. С 18-го по 21 июня в 23.40 их вниманию будут представлены дневники конкурса.