11 мая 2012, 11:10, Александр СЛАВУЦКИЙ

Карен Шахназаров: «По жизни я жесткий и требовательный»

В мае вышел на экраны фильм Карена Шахназарова «Белый тигр», поставленный по мотивам книги петербургского писателя Ильи Бояшова «Танкист, или «Белый тигр». В то время, когда в нашем кино преобладает традиция героически-пафосного изображения войны, зд

– Карен Георгиевич, вы как-то сказали, что во время съемок этого фильма поняли много нового о кино.

– Снимать военное кино – это отдельное приключение. С одной стороны, очень трудоемкое дело, а с другой – интересное. Это у меня 15-я картина, но с профессиональной точки зрения я действительно открыл для себя очень многое. Особенно это касается батальных сцен, потому что съемка сражений требует специальных навыков.

– Я слышал, что съемочную группу однажды чуть не задавил танк.

– Лишь небольшую операторскую группу… Они снимали танк, который въезжал в деревенский дом. И поставили камеры так, чтобы видеть, как он выезжает из разрушенного дома. Танк дом не пробил и начал его сдвигать, и вся эта конструкция поползла в сторону операторов. К счастью, буквально в метре от камеры громада остановилась. Если бы танк проехал еще чуть-чуть, группу завалило бы бревнами. Кстати, ребята вели себя героически и никуда не убежали. Как оказалось, военные съемки связаны с большим риском. У нас при пиротехнических взрывах и танки загорались внутри, и было несколько случаев, когда вспыхивали башни, сиденья и так далее.

– Наверное, во время съемок постоянно происходит нечто подобное?

– Конечно, лошади могут внезапно куда-нибудь понестись, машины вспыхнуть. Например, у меня была пара подобных эпизодов, связанных с лошадьми на съемках «Цареубийцы». Лошадь с телегой понеслась по городу, и каскадер, который бросился ее остановить, сломал себе плечо. А на съемках «Всадника» лошадь понесло прямо в массовку, но, к счастью, никто не пострадал, только девочка, которая сидела в этой пролетке, потеряла сознание.

– Вы актеров держите в черном теле?

– Вообще-то я режиссер жесткий, но не могу сказать, что всегда актеров держу в черном теле. Тут многое зависит от таланта, оттого, как актер работает. В целом я не стараюсь, особенно в последние годы, сближаться с актерами, считаю, что это вредит работе. Ведь актер на съемочной площадке должен идти за мной и мне подчиняться. Может быть, все дело в моем возрасте. Значительная(??) часть актеров, которых я снимаю сегодня, значительно(??) младше меня, поэтому дружбы и близости не возникает.

Я слышал, что очень необычным образом Евгений Евстигнеев попал в ваш фильм «Зимний вечер в Гаграх».

– Мы с ним познакомились на фильме «Мы из джаза». Я хотел его снять в небольшом эпизоде. Евгений Александрович тогда был знаменитым актером, а я ничего не значившим(??) начинающим режиссером. Я ему позвонил и сказал: «Для вас это ничего не значит(??), а мне очень важно, чтобы сыграли именно вы». Евстигнеев попросил, чтобы ему позвонил директор. В общем, он согласился сниматься два (хотя я просил три) съемочных дня, назвал сумму, которая значительно превышала советские тарифы. Сценарий «Зимнего вечера в Гаграх» мы с Александром Бородянским писали под него, и первый, кому я послал сценарий, был Евстигнеев. Помню, он сразу же согласился и сказал: «Вот это моя роль, я хочу ее играть».

Это был не только великий актер, но и замечательный человек: умный, тонкий. После этого фильма мы стали очень близкими друзьями, несмотря на разницу в возрасте. Когда я пригласил его сниматься в фильме «Город Зеро», он даже сценарий не читал, попросил прислать его сцены и сообщить, когда надо прийти на съемочную площадку.

– На съемочной площадке вы человек жесткий, а дома?

– Тоже не очень легкий. Я вообще по жизни жесткий и требовательный. Думаю, у меня скверный характер.

– Наверное, поэтому и разводились три раза...

– Думаю, не столько поэтому. Скорее всего, я разводился потому, что свою жизнь полностью сориентировал на кино, всю ее искусству посвятил. Когда ты всю жизнь вкладываешь в работу, то, естественно, на многое другое у тебя не остается ни сил, ни времени. А женщины, они же не терпят двоевластия, им надо полностью все. Так что я думаю, причина не совсем сложившейся личной жизни в моей страсти к кино. Я не говорю, что это хорошо, не дай бог, чтобы кто-то подумал, что этим хвастаюсь. Может, это и плохо, но так уже случилось в моей судьбе.

– Я видел вашего сына Ваню, который совсем не похож на ребенка звездных родителей: образованный, скромный, фильм снял, отмеченный на ряде фестивалей. Как удалось такого сына воспитать?

– Не знаю. Мне кажется, ни у Вани, ни у младшего Васи нет чувства богемности. Мы не то, чтобы их всего лишали, но я очень много сил потратил, чтобы они читали. Сейчас этим надо специально заниматься, дети не хотят читать, их надо заставлять. Необязательно с помощью ремня, есть и другие формы, с помощью которых можно заинтересовать, но нельзя рассчитывать, что это придет само собой. Может быть, дело в том, что они видели, как я всю жизнь работаю, практически не отдыхаю. Ну а потом я никогда не считал себя звездой, говорю это абсолютно искренне, без кокетства. Когда я вижу, что меня узнают на улице, мне это кажется странным, меня это не привлекает. Это не значит, что у меня нет амбиций, они есть, но заключаются совсем в другом. Я работаю для того, чтобы делать кино. Мне интересно сделать его совершенным. Как говорил Феллини: «Ты всегда стремишься к этому, хотя изначально знаешь, что это невозможно».

– И все-таки, когда-нибудь, да отдыхаете. Каким образом?

– Многие годы я вообще не отдыхал, последние лет семь – дней десять, максимум. Куда-нибудь уезжал. Во время отдыха мне становится ужасно скучно, и на третий день я просто не знаю, куда себя девать. Я люблю свою работу, считаю, что мне очень повезло с профессией. К сожалению, большинству не так везет. Для поддержания формы хожу в бассейн, плаваю, а еще люблю посидеть с друзьями за столом, выпить вина.

– Вам никогда не хотелось поехать и побродить по Риму или Парижу?

– Так сложилось, что и в Рим, и в Париж я ездил помногу раз. Поэтому потребности туда ехать – у меня нет. Например, в Риме я работал два месяца и уже тогда набродился по городу достаточно. Но если будет какая-то оказия, я с удовольствием съезжу в Рим, поскольку люблю этот город.

– В фильмах «Мы из джаза», «Зимний вечер в Гаграх» и еще нескольких звучит музыка, написанная знаменитым композитором и джазовым музыкантом Анатолием Кроллом. Как вы с ним познакомились?

– Когда я начал работу над фильмом «Мы из джаза», нас познакомила выдающаяся музыкальный редактор Мина Яковлевна Бланк. Она сказала, что именно Анатолий Кролл должен писать музыку. Я сходил на его концерт в Доме офицеров и был потрясен этим выступлением, после чего предложил ему вместе работать. Вот так мы начали наше сотрудничество, а потом стали близкими друзьями, и семь очень разных картин мы с ним сделали вместе. Анатолий Ошерович выдающийся композитор и виртуозный пианист.

– А почему же вы его не пригласили участвовать в «Белом тигре»?

– В этой картине я использую музыку Рихарда Вагнера. И я пригласил двух композиторов, которые сделали несколько вариаций на эту музыку. В этой ситуации не было нужды беспокоить Кролла. Но даст Бог, будет следующая картина, где потребуется авторская музыка, тогда Кролла я приглашу обязательно.


Экономика Фондовый рынок перегрет: защитный актив – биткоин Фондовый рынок перегрет: защитный актив – биткоин

В наших предыдущих постах, мы уже рассказывали о том, что сейчас весь рынок от американского до европейского находится на пике. И инвесторы ищут новые пути получения прибыли.