4 июня 2012, 14:59, Валентин КУРБАТОВ, член Общественной палаты России МИХАЙЛОВСКОЕ

Небесная тайна великого поэта

Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в конечном его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет.
Н.В. Гоголь

Небесная тайна великого поэта

Эта заноза – «человек в его совершенном развитии» – долго будет тревожить нас. Со временем, конечно, забудем, загородимся делами – уж больно это «конечное развитие» обязывает. Но пока, слава Богу, она еще поэкзаменует русское сердце. И не отвлеченное сердце, а именно каждого из нас. Уж кто-кто, а Пушкин действительно «наше все» и уже так вошел в русскую генетику, что мы и узнаем-то его как будто не по книгам, а из самого порядка жизни, из самой природы существования. Как не из слов узнают Божий мир, его небеса и воды, его травы и облака, везде такие разные, что «свое облако» ты легко узнаешь в чужих краях.

Все, что сказано о Пушкине русской мыслью, пройдет через наше сердце, и каждый непременно прибавит свое единственное слово, и только в этом общем знании всех нас он и вернется и в нашу пока запущенную жизнь живым, как встарь, и полным, умелым.

Особенно хорошо думается об этом в Михайловском. Когда оно по соседству, с ним сживаешься и уже именно им и меряешь Пушкина. Я видел милое его Михайловское мерклой угасающей осенью, когда вороны собираются на полях и разом поднимаются орущей тучей и медленно перетекают странной рябой над черной водой. Видел в праздники, когда Поляна цветет людьми и голоса поэтов летят над парками и дотягиваются неясным гулом до самой Савкиной горки. Видел тусклыми, скучными зимами, когда так естественно слышно слово «ссылка» и сердце сжимается от одиночества и неясной тоски.

И Пушкин всегда тут как тут, и всегда под стать погоде – ликующий, одинокий, усталый, даже злой. Но всегда весь как есть, не частью, не одним из, а весь и для всех полный. Вот уж кого не поделишь для посвященных и профанов – он для всех свой и всем по полному их разумению.

В Михайловском это открывается сразу. Бывавшие тут не дадут соврать, отчего заповедник стал первым среди равных не только в кругу пушкинских усадеб, но и вообще литературных усадеб России. Как ни хороши Захарово и Берново, как ни велики пушкинские Москва и Петербург, а весь Пушкин острее всего чувствуется здесь. Словно в Михайловском хранится его «формула», его тайный закон. Словно в других местах только «периоды» его жизни и творчества, а тут – его небесный замысел, его Божья тайна.

По существу, у каждого большого поэта есть такая земля. Он может исколесить всю страну и пожить всюду, загоняя биографов, приводя их в смятение непоседливостью, но главной, определяющей, единодушно узнаваемой будет одна, где поэт собирается в свое полное Имя. Эта земля всей плотью и памятью сложит его сердце, а он в благодарность назовет ее, как при крещении, чтобы она уже так и пребывала теперь в судьбе и истории России личной и единственной. Ведь Михайловское и Болдино – это уже не названия сел. Это часть нашего существа.

Сегодня в Михайловском больнее и узнаваемее всегда читается писаный здесь «Борис». Страдает земля, мучается человек, томится народ, и трагедия высится грозным документом, где каждое слово горит злободневностью, и легко поверить, что «жало мудрыя змеи», дарованное ему здесь шестикрылым серафимом, было не фигурой красноречия, а подлинно ужасающим даром, с которым он увидел всякое сердце насквозь. Здесь для него «кончилась литература» и началась жизнь. Здесь выросла его целостность, и русская культура заговорила его речью и исполнилась его свободой, его тоской, его любовью, его классическим русским дуализмом – связанности и простора.

Тут особенно легко понять замечание Набокова, что слова у Пушкина всегда «становятся как будто немного больше натуральной величины». Разве только не больше они становятся, а впервые сливаются со смыслом так, что ничего не хлябает, и стихотворение кажется не написанным, а взятым из природы готовым, как куст или облако. И тяжело это говорить, но, кажется, это у него одного. И в этом он подлинно остался без наследников. Потом уже с Гоголя и все острее в Толстом, Достоевском литература как будто была у себя на подозрении и рвалась быть больше себя. Слово годилось только как «переводчик» при подходе к делу, но не само дело. Это составило славу русской литературе и измучило ее. И только у него единственного слово было наиболее полным делом, было тем, чем оно было у «Творца всяческих» – самой жизнью.

Не оттого ли переводчики бессильны перевести его поэзию на другие языки, потому что можно ли перевести жизнь? И не оттого ли в «Слове» И.С. Шмелева о нобелевском лауреате И.А. Бунине ряд писателей, которые «вынеслись за российские пределы», начинается с Лермонтова и далее – Гоголь, Достоевский, Тургенев, Толстой, Лесков, Гончаров, Чехов. А Пушкин «выпал» – как не бывало. Но Шмелев не мог забыть Пушкина. Он только любяще укрыл его от высокомерного недоумения европейцев, а стоит ему тут же в «Слове» вспомнить Россию, милую оставленную Родину, со всем, что осталось там, как немедленно тут же первым является неназванный Пушкин, «дивный ямщик», и его «хоть убей, следа не видно. Сбились мы. Что делать нам?» Оказывается, его и называть не надо, ибо он и есть Родина.

Не оттого ли и мы, клянясь им и любя с детских лет, любим не «литературной» любовью и хоть ставим в общий ряд, но про себя знаем о неизменной отдельности. «Наше всё» – это, может быть, лучшее слово Ап. Григорьева о Пушкине и лучшее наименование его великой цельности, которая и восхищает, и тяготит нас.

Кажется, здесь, в Михайловском, мы и сами на минуту «срастаемся», как после живой воды, и вспоминаем что-то навсегда утраченное, райское.И обычно не можем выдержать это чувство долго, с шумом торопимся вернуться в привычную раздвоенность, заговорить себя, утопить в словах тревожное воспоминание приоткрывшейся целостности, которая требует напряжения и ответственности. К Михайловскому не привыкнешь, оно уже так и останется местом открытия и укора, местом освобождения и связанности, местом прощения и суда.


В мире Зеленский внес в Раду проект изменений в Конституцию Зеленский внес в Раду проект изменений в Конституцию

Президент Украины Владимир Зеленский зарегистрировал в Верховной раде законопроект "О внесении изменений в Конституцию Украины (относительно децентрализации власти)", свидетельствуют данные на официальном сайте парламента.


Общество Благовещенск хотят развивать за счет намывов Благовещенск хотят развивать за счет намывов

Возвести "новый город" возле моста через Амур, увеличить количество пешеходных улиц и намыть территории у слияния рек предложили участники Амурского экономического форума для развития Благовещенска.

Культура Народному артисту России Борису Щербакову идет военная форма. Народному артисту России Борису Щербакову идет военная форма.

Фильмы о войне, где снимался Борис Щербаков, которому 11 декабря исполнилось 70 лет, его герои всегда отличались особой военной выправкой, знанием солдатской доли в суровых испытаниях войны и одновременно каким-то внутренним лиризмом.

Спорт Российские боксеры отказались ехать на ОИ-2020 без национального флага Российские боксеры отказались ехать на ОИ-2020 без национального флага

Боксеры отечественной сборной отказались ехать на Олимпиаду в Токио без национального флага, заявил генеральный секретарь Федерации бокса России Умар Кремлев.