7 июня 2012, 10:40, Ангелина ХРИСТЮК

Правда и есть наше будущее

Писатель, драматург, лауреат премии «Большая книга» Алексей Слаповский в 2010 году написал роман «Поход на Кремль». В связи с последними политическими событиями в стране многие называют его пророческим. В интервью «Трибуне» литератор делится своим мн

Правда и есть наше будущее

– Ваш роман «Поход на Кремль» вышел в свет, когда такое явление, как многотысячные политические митинги, находилось в зародыше. Возможно, был внешний толчок, подтолкнувший вас к написанию романа? Или же это произошло на уровне интуиции?

– Пожалуй, все-таки интуиция. Хотя толчок тоже был – прочел в новостях о беспределе наших правоохранителей в одном из отделений милиции (тогда это была еще милиция), когда до смерти забили юношу. И я, помнится, подумал, связав этот факт с рядом других: сколько можно испытывать терпение людей? Ведь рано или поздно они решатся и пойдут протестовать. Я бы сказал так: бунт созрел во мне, а я чувствую то же, что и многие. Правда, мой бунт иного рода, без выхода на улицу. Он выражается в книгах. Книги – мое слово и дело, от них, надеюсь, пользы больше, чем от присутствия на митинге. Я никогда не писал столько социальных текстов, как в последние годы.

– В 2010 году ваш роман мне показался социальной утопией. Когда мать убитого поэта несет тело сына к Кремлю. Этого, конечно, не могло быть в реальности, зато все остальное – убийство милиционером поэта, все методы работы милиции, нравы оппозиции – все узнаваемо. Для чего вам понадобилось тело поэта на руках матери?

– Это скорее вопрос о художественной структуре. Об ассоциациях и аллюзиях. Я сначала написал, что он поэт, и лишь потом понял, почему. Аукнулась память о поэтах, погибавших за честь и правду. «Погиб поэт, невольник чести» – вот откуда все. А мать – тоже легко прочитывается. «Родина-мать», если хотите. Как памятник, как монумент. Только я мысленно видел не тот монумент, что на Мамаевом кургане с мечом, я видел даже не женщину, а старика с мертвым ребенком на руках – это памятник в Хатыни. Он меня потряс, навсегда впечатался в мозг и в душу, и ожил в таком трансформированном виде. То есть за всеми этими образами – и культурный пласт, и исторический, и Бог знает еще что...

– Главные герои вашего романа – молодые люди. Ваше отношение к тому, что происходило на митингах «За честные выборы» и «В поддержку Путина», где была задействована молодежь? Судя по вашему роману, молодые горячие головы падут раньше других…

– То, что молодежь пошла не пиво пить и семечки щелкать, а выразить свое мнение, мне нравится. Многие из них писали в своих сетевых журналах: мы идем не славить лидеров оппозиции и не выражать поддержку тем или другим, мы идем, чтобы показать: мы есть, нас много, мы недовольны тем, как идут дела. Они хотят думать, работать, чтобы их головы не были тупыми единицами в поголовье послушного электората. Появилось поколение, которое хочет работать и зарабатывать, а не жульничать и воровать. Это я говорю преимущественно о тех, кто «За честные выборы». Их оппоненты – сторонники сложившейся системы. Я вижу за этим расчет, карьеризм. А кого-то пригнали, особенно из бюджетников. Да и не пригнали, а просто: собрал начальник сотрудников и ласково сказал: «Завтра собираемся там-то. Никого не заставляю, просто прошу». И попробуй не соберись…

– В вашем романе все-таки описана смута, не так ли? А что, по-вашему, происходило на Болотной площади, на Пушкинской площади? Каковы последствия этих митингов?

– В романе описано гипотетическое событие, а не смута. Там две сюжетные линии: движение массы разных людей к одной цели, но с разными задачами, и в этой массе несколько персонажей пытаются найти друг друга. На самом-то деле это и есть самое важное: в любом бунте, в любой смуте не потерять друг друга. То есть, как видите, роман-то вовсе не политический. О реальных событиях на Пушкинской и Болотной мне говорить труднее. Там не две сюжетные линии, а намного больше. Фантастические планы таким образом сменить власть меня не впечатляют, поскольку устные публичные выступления рассчитаны не на разум, а на эмоции. Для меня важно другое: митинг, демонстрация – это высказывание. Мирное послание власти. Чтобы слышали, помнили и знали: мы все видим, все понимаем и ничто без внимания не оставим. Таким образом, формируется гражданское общество, зачатки которого у нас, наконец, появились. Раньше такого не было.

Какие последствия будут? Это не ко мне вопрос, а к власти. Если не прислушается, то это самое плохое последствие. Одна ошибка уже была сгоряча сделана: оппозиционеров и примкнувших к ним демонстрантов (а это не одно и то же) приравняли чуть ли не к врагам Родины. Даже я, «неуличный» человек, воспринял это как шельмование на грани оскорбления. Правда, чего только сгоряча не скажешь...

– Современная молодежь находится в двойственном положении. С одной стороны, она упрекает своих отцов, что они 20 лет помалкивали «в тряпочку», а с другой – молодые понимают, что ее используют. На ваш взгляд, что правильнее молодым – отстраниться от политической борьбы и «грызть» науку, писать стихи… или же идти на Болотную?

– Ну это, как бы сказать, чересчур. Один-два вечера, посвященные шествию или демонстрации, не отнимут лучшие годы и силы, это вполне сочетается с наукой и написанием стихов. И еще одно: власти очень выгодно бить тревогу по поводу политизированности молодежи, потому что это ей угрожает. А по поводу того, что угрожает стране и нации: ранний пивной алкоголизм, наркомания, беспрецедентная по масштабу проституция, СПИД, безработица, утечка мозгов и т.п., власть не очень-то высказывается. Ибо знает: наркоманы и алкоголики ей не помеха.

– Но кто будет строить? Не говоря уже о том, что строить – какое общество? Ведь за лозунгами оппозиции нет будущего, только одна «голая» правда.

– Правда и есть наше будущее. Не голая, а просто правда. Это значит в судах – правда, в чиновничьих кабинетах – правда, в офисах и на производстве – правда. Без тени и офшоров. Система нашей власти горизонтальна и называется она – круговая порука. И если «сильное звено», где не один человек все решает, а группа очень богатых товарищей, отцепится, полетят и остальные. Вот что им страшно на самом деле. Все дела, все вообще решается по цепочке. А внутри каждого звена – своя порука, свои делишки. Какая вертикаль?! – указания, указы и законы на местах, в периферийных звеньях нагло игнорируются, там местечковый произвол. Время от времени правители теряют терпение, гонят кого-то. Но заменить одно ржавое звено другим, тоже тронутым ржавчиной, – не решение. Отстранение от управления неэффективной власти – только на пользу. А государство устоит. Пролетариата нет, как класса? Может быть. Работяги останутся. Среднего класса нет, предпринимателей? Вы дайте им нормально работать, тогда увидим, как их нет. И так во всем. Разумная координация государством самодеятельных производителей, вот что нужно.

– Из двух проклятых вопросов: «Кто виноват?» и «Что делать?», какой на сегодняшний день более актуален?

– Конечно же, «Что делать?» важнее. Насчет вины – я сторонник масштабной амнистии. Ибо все виноваты в той или иной мере.

– Джон Кеннеди победил на выборах, когда в одном из штатов произнес пламенную речь в Обществе матерей, чьи дети погибли на войне. В нашей стране столько матерей, потерявших своих детей на войнах в «горячих точках», в тех же милицейских камерах… Не кажется ли вам, что наше правительство недооценивает роль матерей в нынешней политической борьбе?

– Я думаю, участие матерей может быть лишь единичным или на уровне движения «Солдатские матери», когда объединяет общая забота. Смуты, революции, войны – не женское дело. Поэтому правительство заботит лишь то, чтобы они правильно голосовали.

– Среди российской интеллигенции в ходу мысль, что народ в России никогда ничего не решал, что все решают максимум пять человек наверху…

– Что-то я не встречал среди интеллигенции таких узколобых людей. Скорее подобные воззрения свойственны темным обывателям. Насчет народа я не обольщаюсь, роль личности в истории понимаю, но все же элиты (и их не пять человек, а больше) без поддержки или без попустительства народа ничего не могут сделать. А главное – эти самые мифические пять человек – тоже ведь народ. Его часть. И они, как ни странно, догадываются (жаль, не всегда, а часто уже поздно), что без народа они – пшик, что, как ни крути, но любой правитель ВЫНУЖДЕН работать для блага страны. Уже потому, что править бурлящей и бедной страной хлопотней, чем спокойной и благоденствующей. Если же он с этой вынужденностью смириться не хочет, если вообразил, что верхний блок в пирамиде и впрямь самый важный, с ним надо прощаться.

– В московском метро ездят люди одного мира. Представители другого – те, кому есть что терять, спрятались в своих джипах и офисах и ничего этого не видят. А вот этот пестрый народ из метро – видит и джипы, и заборы, и гламурную жизнь богачей. Если столкнутся эти два разных мира – что может произойти?

– Нет никаких двух миров. Да, общество расслоилось, но не до такой степени. И толпу страшной и ужасной не нахожу. Может, потому, что в метро до сих пор больше обращаю внимание на красивых женщин и девушек. Они почему-то не все в машинах. И столкнуть не получится: один мир внедрен в другой. Рублевок, Жуковок, отдельно стоящих домов бизнес-класса не так уж много. Большинство живут в соседях друг у друга. Только у одних умывальник мраморный и на ужин осетрина, а у других фаянсовый и на ужин минтай. Кстати, и это тоже не факт. И вообще, мне кажется, сам миф о том, что бедные у нас только и делают, что завидуют богатым, кем-то выдуман. Большинство нормальных людей об этом не думают, своих забот по горло, они вовсе не хотят быть богатыми, они бедными быть не желают.

– Наверняка вы бываете в провинции, тем более что в театрах ставят ваши пьесы. Где, по-вашему, в Москве или на периферии толпа более опасная?

– Я помню толпы за водкой на рубеже 90-х, вот они были опасны. Дрались до крови, до смерти. А протестующих людей современной России я толпой бы называть не стал. И за что вы ее так? У нас что, жгли машины, как в Париже? Стреляли, прячась за спины, как в Ливии? Громили магазины, как в казахстанском Узгене? Если же спросить иначе: где массовые выступления наиболее продуктивны? – то ответ ясен: в Москве, Петербурге и крупных городах. Потому что там больше людей с образованием.

– Как вы относитесь к тому, что наши кумиры – Олег Табаков, Евгений Миронов, Армен Джигарханян так активно поддерживали на выборах Путина? Возможно, они делали это ради своих театров… Но Россия – это не Москва, больше 80 процентов населения никогда не были ни в МХТ, ни в Театре наций…

– Я не хочу строить предположения об их мотивах. Задачи же у всех похожие: жить нормально.

– Режиссер Кирилл Серебренников поставил спектакль о митингах «Отморозки» (по Захару Прилепину), с которым ездит по всей России. Студенты Серебренникова с плакатами «Школа-студия МХАТ» участвуют в оппозиционных митингах… Вправе ли педагог вольно или невольно провоцировать своих студентов на участие в митингах?

– Я бы не стал этого делать. Я вообще считаю, что тот, кто руководит людьми, не имеет права руководить ими же в общественной жизни. Конечно, можно все списать на перформанс, но не списывается как-то…

– Часто ли к вам обращаются за политическими прогнозами? Участвуете ли вы в политических дебатах? Возможно, пишите новое пророческое произведение?

– Слава богу, обращаются не так часто: я все-таки не Ванга, не Глоба и даже не Кургинян. В дебатах участвую редко, только в своем журнале и очень коротко. Произведение, в котором тоже кое-что было напророчено, уже написал: «Народный фронт» называется. Многое, там названное, уже сбылось. Небольшая книжица с приличным тиражом, но ее трудно найти в магазинах. Видимо, директора книжных торговых точек напугались, как бы им не влетело. Или ФСБ скупила весь тираж, чтобы никому не достался. Шутка. Я, кстати, не уверен, что и это мое интервью напечатают. Я слышал, конечно, что у нас свобода слова, но мало ли что я в жизни слышал… Буду рад, если ошибусь.

– России ставили много диагнозов, один из которых «Русский бунт – бессмысленный и беспощадный», «Умом Россию не понять» или, напротив, «Горе от ума»… Какая из цитат наиболее соответствует истинному положению современной России и что надо делать, чтобы не оправдались наихудшие прогнозы?

– Это все какие-то запугивающие цитаты. Или запутывающие, хоть и классика. А классику можно к чему угодно пристегнуть. Я лучше процитирую из романа Алексея Толстого «Петр Первый»:

«Петр скребнул в затылке. Вопль стоял по всей земле – уберут одного воеводу, другой хуже озорничает. Где взять людей?.. Вор на воре. Начал писать, брызгая гусиным пером: «Послать в Кунгур...»

– Никита, – обернулся, – тебя поставить воеводой, воровать будешь?

Никита Демидов, не отходя от двери, осторожно вздохнул:

– Как обыкновенно, Петр Алексеевич, – должность такая».

Вот это и есть простой и страшный диагноз. Воруют. 12 лет идет борьба с этим. Результаты есть? Это теперь я вас спрашиваю. Постарайтесь ответить честно. И если в ходе размышлений вы набредете на мысль, что народ дает ярлык на правление потому, что уже привык к воровству, как к норме, что даже не представляет, как без этого жить и делать дела, ответ найден – жуткий в своей неприглядности.

   Личное дело

Прозаик, драматург, сценарист Алексей Иванович Слаповский родился 29 июля 1957 года в селе Чкаловске(??) Саратовской области. С детства увлекался чтением литературы, что и сыграло большую роль в выборе профессии – в 1979 году он окончил филфак Саратовского университета и всего год проработал в школе учителем русского языка. А дальше начались свои жизненные университеты: начал грузчиком, потом переквалифицировался в корреспондента саратовского телевидения и радио, и уже с 1990 по 1995 год занимал должность редактора и заведующего отделом художественной литературы журнала «Волга». Но в провинции ему тесно, к тому же он начинает писать пьесы, которые с удовольствием ставят не только в разных театрах России, но и в ближнем зарубежье. Поэтому есть смысл переехать в Москву, что он и делает в 2001 году в возрасте 44 лет, так сказать, в расцвете творческих сил. И тут на него посыпались заявки от кинорежиссеров на сценарии фильмов. Наиболее известные широкому зрителю, это «Остановка по требованию», «Пятый угол», «Участок», «Ирония судьбы. Продолжение», а также по собственным романам «Я – не я», «Синдром феникса». В 2010 году Слаповский получает Гран-при за лучший сценарий «У нас убивают по вторникам» на кинофестивале «Текстура». Литературные премии также находят своего героя, Слаповский – четырежды финалист «Буккера» и лауреат «Большой книги», а это уже не только путь наверх, но и к международной славе. Сегодня произведения члена Союза писателей России переведены почти на все европейские языки. А все начиналось с такой простенькой пьесы «Вишневый садик», которая превратила Алексея Ивановича в знаменитость.



Политика В бундестаге раскритиковали США за санкции во время пандемии COVID-19 В бундестаге раскритиковали США за санкции во время пандемии COVID-19

Санкционная политика США на фоне пандемии коронавируса неприемлема, попытки Вашингтона навязать свои интересы в одностороннем порядке ради экономической выгоды безответственны и уносят жизни, заявил глава комитета бундестага ФРГ по экономике и энергетике Клаус Эрнст.

Экономика В Кремле разъяснили инициативу о налоге в 13% с доходов по вкладам В Кремле разъяснили инициативу о налоге в 13% с доходов по вкладам

Налогом в 13% будут облагать процентные доходы по каждому вкладу более миллиона рублей, при этом счета суммироваться не будут, сообщил пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков.


Общество РБК: россияне отказываются платить по кредитам из-за коронавируса РБК: россияне отказываются платить по кредитам из-за коронавируса

Пандемия коронавируса и карантинные меры становятся аргументом для россиян, с которыми работают коллекторы и которые пытаются перенести выплаты, сообщает РБК со ссылкой на Национальную ассоциацию профессиональных коллекторских агентств.

Культура Ушла из жизни народная артистка СССР Инна Макарова Ушла из жизни народная артистка СССР Инна Макарова

Инна Владимировна прожила длинную жизнь. Такому долголетию в 93 года, да еще актрисы, может позавидовать любой творческий человек, так как нервы у этой категории людей изнашиваются очень быстро.

Спорт Олимпиаду в Токио перенесли на 2021 год Олимпиаду в Токио перенесли на 2021 год

Глава Международного олимпийского комитета Томас Бах и премьер-министр Японии Синдзо Абэ сошлись во мнении, что летние Олимпийские игры в Токио нужно перенести на 2021 год.