24 июля 2012, 11:41, Любовь ЛЕБЕДИНА

Алексей Девотченко: «Если артист ролей не получает, то должен уйти из театра»

Заслуженный артист России, дважды лауреат Государственной премии Алексей Девотченко сменил несколько театров в Петербурге, причем всюду он играл главные роли, а потом скучно ему становилось, и он уходил. Даже одно время выступал в театральных коллект

Алексей Девотченко: «Если артист ролей не получает, то должен уйти из театра»

- Алексей, не скажите, почему московские театры так на вас набросились? Вы уже сыграли в Театре Наций в спектакле «Калигула» Эймунтаса Някрошюса, у Камы Гинкаса в «Записках сумасшедшего», и совсем недавно в чеховском МХТ - спектакле Кирилла Серебренникова «Зойкина квартира».

- Я не ощущаю, что на меня набросились…

- Ну, как же?! Такая огромная труппа у Олега Павловича Табакова, а Серебренников выбирает вас, чуть ли не на главную роль. Не потому же, что вы прекрасно играете на рояле…

- Мы с Кириллом давно знакомы, даже дружим, сходимся по многим позициям, в том числе политическим воззрениям. Мне так же интересно, чем он занимается в своем творческом образовании «Платформа», не говоря уже о его замечательном спектакле «Отморозки». И потом. Для «Зойкиной квартиры» было очень важно, чтобы мой герой профессионально играл на рояле, не имитировал игру, а был настоящим музыкантом.

- И как вам репетировалось в компании мхатовцев? Косые взгляды замечали? Мол, какой-то чужак забирает у нас актерский хлеб...

- Хорошо репетировалось. Мне вообще нравится этот театр. К нему можно по-разному относиться, но там занимаются делом, у каждого есть фронт своей работы и большая ответственность, начиная с осветителей и заканчивая бухгалтерией. По-моему, в этом коллективе существует настоящая творческая атмосфера, где не боятся экспериментировать. Недаром здесь ставят режиссеры разных поколений и художественных пристрастий: Адольф Шапиро, Лева Эренбург, Юра Бутусов, тот же Кирилл Серебренников. По крайней мере, я не чувствовал себя в первом театре страны «белой вороной», ибо такое ощущаю сразу.

- Еще бы, столько театров переменить… Но ведь до этого вы тоже работали в первом театре страны – Александринке, где вас Валерий Фокин ценил и давал главные роли.

- Наверное, с исторической точки зрения он первый, как и Малый, но это совсем другой театр, и я с удовольствием вспоминаю свою работу с Валерием Фокиным над Хлестаковым, «Двойником» Достоевского в паре с гениальным Виктором Гвоздицким, рано ушедшим из жизни.

- Алексей, вы обмолвились, что близки с Кириллом Серебренниковым в политических воззрениях. А можно это как-то расшифровать?

- Главная наша позиция заключается в том, что художник не имеет права оставаться глухим и слепым по отношению к тому, что происходит в стране. Это не значит, что мы выдвигает какие-то политические требования или рассылаем воззвания. Прежде всего, художник должен выбирать такие произведения, где, как в зеркале, отражается современная жизнь. Со всеми ее проблемами и конфликтами. И таким образом выражает свое несогласие с существующими порядками. Свою позицию можно выражать и в массовых акциях, наподобие писательской прогулки по Москве. И не только это.

- Тогда скажите, почему марш несогласных исчерпал себя?

- Потому что время меняется, и количество несогласных увеличивается с каждым днем, по крайней мере, в Москве и Питере их чуть ли не половина населения. И если все они выйдут на улицы, то никакого ОМОНа не хватит…

- Вы теперь своих единомышленников узнаете по белым лентам?

- Когда белоленточники встречаются на моем пути, то мне становится приятно.

- По-вашему, власть делает какие-то выводы из этих протестов?

- Конечно, делает. Тот букет законов, который приняла Государственная дума в конце июля, фактически был невозможен в марте, потому что случился бы взрыв. А летом все граждански мыслящие люди в отпусках, на отдыхе, следовательно, можно по-тихому протащить эти законы. Разговоры по поводу цензуры в интернете, о законе, связанном с наказанием за клевету, ходили давно, нас к этому готовили еще зимой, а приняли почему-то летом. Нельзя забывать, что Интернет - это единственная свободная трибуна не ангажированного общества, и закрыть ее, значит создать эффект скороварки, когда накопившийся пар срывает крышку. Иногда кажется, что все происходит, как в страшном сне, и наяву такого не может быть, но, оказывается, может. Та же история с трагедией в Крымске, когда людей начинают сажать за то, что они паникуют и говорят о большем количестве жертв - не сотни, как в официальных сводках, а несколько тысяч. Кстати, об этом можно догадаться по тем же картинкам в Интернете, поэтому я больше верю волонтерам, находящимся там, чем мэру города, который уже под стражей. Но те только в нем дело, а в системе. На место этого мэра придет другой зажравшийся чиновник.

- Тем не менее, вы верите режиссерам, какими бы жестокими и категоричными они не были. Думаю, вам было непросто, скукожившись, сидеть в узком тесном проеме и произносить монологи своего героя в «Записках сумасшедшего», поставленных Камой Гинкасом. Ведь знаменитый Маковецкий до вас не смог довести роль до конца.

- Материал, конечно, был сложный, но никакого режиссерского давления я не ощущал, потому что требования были справедливыми. Может быть, это происходило потому, что мы разговаривали на одном языке питерской театральной школы. Я учился у Кацмана и Додина, Гинкас - у Товстоногова. Красить текст Гоголя можно сколько угодно, а тут его нельзя было рассказывать, нужен был непрерывный поток мыслей. К тому же, у меня не было партнеров, я общался только с залом. Гинкас вытягивал из меня такое, чего я не предполагал в себе. Такое способны делать только талантливые режиссеры, как тот же Валерий Фокин, вытаскивающий из меня агрессию, на которую в жизни я не способен. В конечном итоге получилась живая история. Тем не менее, когда одну фразу «Собачонка в это время прибежала с лаем» мы репетировали три дня, и тут у меня «крыша» действительно ехала…

- Сегодня вы живете и в Москве, и в Петербурге, где остается ваша семья, а в северной столице появился творческий соблазн, в основном связанный с репертуарным театром, коему предрекают гибель. Как вам кажется: он исчерпал свои ресурсы или нет?

- По-моему, репертуарный театр – это то, чем Россия может по-настоящему гордиться. Возьмите известные питерские театры: Александринку, Малый драматический Европы, или московские: МХТ имени Чехова, Мастерскую Фоменко, МТЮЗ, Ленком, «Современник» - все они репертуарные. И если их решат перевести в режим свободного плавания, лишив государственной дотации, то нанесут колоссальный вред русской культуре, единственному оплоту русской словесности и великого могучего языка. Так что в отношении репертуарного театра я остаюсь ярым реакционером.

- А что он дает актерам, убегающим из него на заработки в коммерческую антрепризу, телесериалы?

- Он дает самое главное – роли, то есть художественную биографию. А если артист ролей не получает, то должен уйти из театра и бежать зарабатывать деньги в непристойных сериалах, что многие и делают. И за кулисами мучиться не надо. Я бы вообще на месте телевидения укрупнил, расширил институт телевидения, где могли бы готовить артистов исключительно для сериалов. Уверяю вас, туда будет конкурс не меньше, чем в ГИТИС, потому что все знают - достаточно выйти в одном эпизоде, сказать: «Вас к прокурору» и тут же после съемок ему выдадут несколько месячных театральных зарплат. И никаких проблем. Ведь сейчас многие поступают в театральные вузы не для того, чтобы осваивать сложные азы профессии, а чтобы получить актерский диплом и броситься в объятия телепродюсеров. И это меня заводит больше всего, потому что когда в 1985-ом году я поступал в институт, то ни о каких сериалах не помышлял, никто из нас даже этого в мыслях не держал, потому что художественные ценности ставили во главу угла.

- Итак, пройдя несколько кругов с разными режиссерами: Козловым, Фокиным, Додиным, Чхеидзе, которые чему-то учили, что-то давали в плане ремесла, в кино были такие счастливые моменты, или оно только использовало ваш талант?

- В редких случаях кино что-то дает, и опять же, если тебе повезет на режиссера. Я имею в виду не сериалы, которые ничего, кроме хороших денег, не дают, а полнометражные художественные фильмы. Хотя сериал «Конвой – PQ17», снятый Сашей Коттом, я бы поставил в разряд достойных кинолент. Не потому, что мне там пришлось сыграть командира немецкой подводной лодки и таким образом подтвердить хорошее знание немецкого языка, просто команда подобралась настоящая, крепкая. И вот, пожалуйста, после «Брестской крепости» Котт ничего не снимает... Я вам сейчас могу назвать много фильмов, которые снимаются, а потом ложатся на полку, потому что отсутствует государственная система проката отечественных фильмов, как бы при этом министр культуры не надувал щеки. Скажем, картина моего любимого режиссера Валерия Огородникова, рано ушедшего из жизни, «Красное небо. Черный снег» стала известна, благодаря дискам, а на широком экране почти не появлялась. Или, к примеру, прошлой осенью Валерий Харченко снимал картину «Вагончик мой дальний» по повести Приставкина - о группе воспитанников детского дома, которых должны были отправить в Москву, а вместо этого посадили в вагон и отправили в Сибирь... В общем, страшная история, ее необходимо смотреть, но прокатчики не берут, мол, это не то, что нужно нашему зрителю… О каком же патриотическом воспитании можно после этого говорить, когда все решают дяди, озабоченные набиванием денег в свои карманы?!

- Выходит, если какой-то телеканал не взял для показа какой-то серьезный художественный фильм, то на экранах его не увидишь?

Не увидишь. Дебильные комедии – пожалуйста, потому что они делают кассу. Поэтому иногда жалеешь о прокате советского образца, когда фильмы Тарковского можно было посмотреть даже при пустом зале. Да и последний фильм нашего классика Виталия Мельникова «Поклонницы», где я играю роль критика по имени Альфред Гной, несмотря на то, что в этом фильме снимались Светлана Крючкова, Оксана Мысина и Кирилл Пирогов, и это трогательная и душещипательная мелодрама, вряд ли возьмут в прокат. Поскольку эта картина не может конкурировать с американскими блокбастерами. Почему сегодня так много шумят по поводу нового формата 3D, я не понимаю, ведь это всего лишь технология, а художественность совсем другое. Скажем, ни Феллини, ни Бондарчук, ни Тарковский не снимали в 3D, а вот до уровня их картин вряд ли кто-то может дотянуться из нынешних режиссеров. Когда смотрю их фильмы, то понимаю, что это была лучшая пора кинематографа.

- А чем вы занимаетесь сейчас? Наверное, отдыхаете после праведных трудов?

- Ну, как же отдыхаю… Живу практически в «Красной стреле», то дома в Питере, то возвращаюсь в Москву, где мы репетируем историю, связанную с Пушкиным, с его «Моцартом и Сальери» и не только. Это будет такой актерский дуэт с замечательным Петей Семаком, артистом Малого драматического театра в Петербурге. Даже не дуэт, а трио, поскольку режиссером спектакля является один из самых талантливых молодых режиссеров Москвы Антон Маликов, закончивший в этом году ГИТИС у Леонида Хейфеца. Такая вот компания. Премьера назначена на октябрь на сцене Мейерхольдовского центра. Надеюсь, получится, потому что Пушкиным занимаюсь давно.


Политика Глава греческой делегации назвал антироссийские санкции несправедливыми Глава греческой делегации назвал антироссийские санкции несправедливыми

Глава греческой делегации, заместитель председателя международной ассоциации "Друзья Крыма" Константинос Ираклис Исихос сравнил западные санкции в отношении России с ядом, который отравляет межгосударственные отношения.

Экономика Литва впервые купит крупную партию российского СПГ, пишут СМИ Литва впервые купит крупную партию российского СПГ, пишут СМИ

Литва, стремившаяся снизить свою зависимость от энергопоставок из России, впервые закупит крупнотоннажную партию российского сжиженного газа (СПГ). Об этом пишет "Коммерсант" со ссылкой на источники.


Спорт Отличия синего и красного букмекера "Фонбет" Отличия синего и красного букмекера "Фонбет"

В чем разница между легальным и нелегальным букмекером с одним и тем же названием "Фонбет"? Основные отличия двух букмекеров. Как выглядит официальный сайт легальной и нелегальной конторы? Различия в игровом аспекте.