14 августа 2012, 09:34, Беседу вел Владимир ГУБАРЕВ

Лев Рябев: "Гарантия безопасности страны – ядерное оружие"

Лев Рябев был последним министром среднего машиностроения. Он самый известный и авторитетный атомщик нашего времени. Мудрецы прошлого были убеждены, что судьба человека отражает то время, в котором он живет. Льву Дмитриевичу Рябеву пришлось в по

Лев Рябев: "Гарантия безопасности страны – ядерное оружие"

Когда я произношу фамилию «Рябев», светлое и доброе чувство рождается в душе. Так случилось, что первое наше знакомство состоялось по телефону. Группа японских научных журналистов хотела посетить комбинат «Маяк» и зону аварии 1957 года на Южном Урале. Я взялся им помочь, но сразу же «застрял» во всевозможных согласованиях в разных «инстанциях» – ЦК партии, Средмаше, Совмине, Министерстве иностранных дел и в КГБ. Никто из чиновников, даже очень высокого ранга, не брали на себя ответственность, и я не мог получить «добро». Первым, кто сразу же принял решение, был заместитель председателя Совета Министров СССР Лев Дмитриевич Рябев. Он коротко сказал: «Я согласен», и многие двери сразу же открылись...

Потом мы встречались довольно часто, но поговорить обстоятельно, «по душам» как-то не складывалось. Под руководством Рябева начали публиковаться архивные материалы «Атомного проекта СССР», и, безусловно, это была грандиозная по своим масштабам работа.

А когда она завершилась, мы встретились вновь, чтобы поговорить о судьбе Средмаша и его роли в истории нашей страны.

Наш «вольный разговор» состоялся в музее Ефима Павловича Славского, который оборудован в бывшем кабинете министра.

- Лев Дмитриевич, какое ощущение от кабинета?

- Будто ты вернулся в ту историю, которая была в нашей отрасли. А с другой стороны есть ощущение пустоты, не хватает жизни, энергии, что было присуще хозяину этого кабинета на протяжении трех десятилетий.

- Но вы ведь три года сами были в этом кабинете!

- Этот кабинет в первую очередь связан с Ефимом Павловичем Славским, потому что тридцать лет это не три года. Это был период, когда отрасль приобретала мощное дыхание, открывались широчайшие перспективы, решались все важнейшие вопросы, поэтому этот кабинет был как бы главным штабом, где определялось принципиальная полтика развития, прогресса и так далее.

- Только отрасли или страны? Ведь Средмаш – это, прежде всего история страны?

- Постановка вопроса правильная, но все-таки сконцентрировал бы внимание на отрасли, так как политические решения принимались высшим политическим руководством. Но вы правы в том смысле, что отрасль уникальная. Ее нельзя даже сравнить с какими-то другими, ведь именно она обеспечила безопасность страны. Прошло уже более 20 лет как нет Советского Союза, отрасль, конечно же, несколько другая уже, но по главный стержень остался, так как по-прежнему гарантия безопасности страны – ядерное оружие. И что важно подчеркнуть: во времена Советского Союза было ядерное оружие и мощные обычные вооружения, а в последние десятилетия произошло сокращение второй составляющей, а потому, как ни странно это может показаться, роль ядерного оружия как гаранта безопасности нашей страны существенно выросла. И это признают все президенты, и они делают ставку на ядерное оружие, чтобы на равных разговаривать с другими мировыми лидерами. Силовой фактор сохраняет свою значимость, и в обозримом будущем ситуация не изменится. Существующие доктрины и документы в определенной степени скорректировали ситуацию с ядерным оружием. Если раньше утверждалось, что ядерное оружие никогда мы не применим первыми, то теперь оно может использоваться, если российская государственность окажется под угрозой. Отсюда и значимость его, она не снижается.

- Это ведь очень страшное оружие, не так ли? Вы ведь почувствовали это на испытаниях?

- Конечно, оружие страшное… Я думаю, что в мире будет делаться все, чтобы оно не нашло применения. Но мы не можем забыть и того, что дважды оно использовалось, и сотни тысяч людей погибли. У Америки «рука не дрогнула», как говорится, и атомные бомбы были сброшены, причем в тот период военных действий, когда особой нужды в том не было. Япония стояла на грани капитуляции, учитывая и то, что вскоре в войну против нее должен был вступить Советский Союз. Поэтому сброс бомб на Хиросиму и Нагасаки был своеобразным предупреждением не Японии, а Советскому Союзу…

- Есть такое представление, будто ничего особенного в создании атомной бомбы нет, мол, в современном мире ее создать легко?

- Сравним, к примеру, с ракетным комплексом. Конечно, это технически очень сложное сооружение. Особенно с инженерной точки зрения. В атомной и термоядерной бомбе основа все же физика, физические процессы, которые невозможно проверить в лабораторных условиях. Можно что-то моделировать сейчас на супер-ЭВМ, моделировать с помощью обычных взрывов какие-то составные части, но все равно те процессы, что идут в атомной бомбе, невозможно воспроизвести. Это мощная физика, которая охватывает самые разные области. Это и газодинамика, и теплопередача, и цепные реакции, и так далее. Я бы сказал так: это букет наук, которые интегрируются в том, что называется «атомная бомба». А в водородной бомбе все еще сложнее. Если в атомной все-таки какие-то процессы можно моделировать. На Новой Земле сейчас ведутся работы по проверке того, как ведет себя взрывчатка, оболочки после взрыва и так далее, то есть моделируются процессы в атомной бомбе. Однако термоядерную часть сегодня никто не моделирует. Попытки делаются, но они неудачны. Нужна мощная математика, уравнения состояния, нужно знать поведение веществ, которые уже перешли в плазму и многое другое. Все это осуществляется за счет физических знаний, физической интуиции, сложных математических программ.

- Вы были участником и свидетелем осуществления совместных программ атомщиков и ракетчиков. Как это было и кто играл «первую скрипку»?

- Уже в 55-м году после испытаний термоядерной бомбы завязались первые контакты с ракетчиками. На мой взгляд, создание такой бомбы стимулировало разработку ракет, в частности, так называемой ракеты «Р-7», которой занимался Сергей Павлович Королев. В начале 60-х годов ракета с термоядерным зарядом уже была поставлена на вооружение. Ну а потом это направление стремительно развивалось… Знаете, что существенно влияло на нашу работу?

- Что же?

- Как ни странно звучит, но моратории на испытания, которые принимались по политическим соображениям. Дело в том, что они всегда были неожиданными для нас. Испытания приостанавливались, и, казалось бы, наша работа тоже должна была тормозиться. Но расчеты конструкций продолжались, более того – процесс даже усиливался. Насколько я помню, стремление успеть сделать работу до объявления моратория, успеть, чтобы не отстать, сделать оружие, которое ни по каким параметрам не уступало бы американскому, - все это постоянно висело над нами. После запрета испытаний в воздухе, на земле и под водой ушли на подземные испытания, и это тоже сказалось на работе. Потом пришли ограничения по мощности – не более 150 килотонн, а у нас разрабатывались заряды - мегатонна, три мегатонны, пять мегатонн. Как их испытывать?! Потом вводились новые ограничения… В общем, вспоминая эти десятилетия, понимаешь, что ты постоянно участвовал в гонке. Не только с внешними соперниками - это все-таки понятно, но и внутри страны. Тем, чем мы занимались, было теснейшим образом связано с политическими решениями на высшем уровне.

- Но это могло печально закончиться… Я имею в виду, что когда Горбачев подписал документ о прекращении испытаний, то один из зарядов был полностью подготовлен к взрыву и чтобы достать его потребовались невероятные усилия… Испытатели рисковали жизнью, а руководитель страны не догадывался о происходящем…

- Такое было, политика не всегда увязывалась с действительностью… Однако останавливать процесс вооружения надо было обязательно. У американцев - 31 тысяча боеприпасов, такое данные были опубликованы. У нас называется цифра 40 - 45 тысяч. Были накоплены гигантские арсеналы! Ядерная гонка шла непрерывно. В 70-е годы стало ясно, что мы в ней не уступаем, и пришло понимание у политического руководства, что требуются дискуссии, соглашения, чтобы процесс ядерной гонки повернуть вспять. Впереди был тупик, и политики начали это осознавать.

- Я улыбаюсь потому, что вспомнил: было произведено в СССР 75 тысяч танков, а водителей было всего чуть более 30 тысяч… Значит, аналогичная ситуация складывалась и с ядерным оружием?

- Так-то оно так, но я нашел письмо Георгия Константиновича Жукова. Оно датировано 1957-м годом. Он сделал подсчеты: сколько целей, где они находятся, какие из них следует сразу же уничтожить и так далее. Он все подсчитал как руководитель военного ведомства, а потом сделал вывод, что ему нужно 25 тысяч ядерных боеприпасов. Тогда у нас было намного меньше, вот и пришлось форсировать наши работы.

- В то время решалось несколько проблем, в частности, ледокольного флота и подводных лодок. Был всплеск «идей Средмаша», не так ли?

- Конечно, подводный и ледокольный флот развивались мощно. Но я бы отметил тот факт, что в то время шло развитие по всем направлениям, начиная от фундаментальной науки, от создания ускорителей… В то время строился ускоритель в Протвино, был сделан уникальный тоннель, но, к сожалению, он так и не был достроен. Осуществлялась программа по созданию термоядерных установок в Курчатовском институте. Тогда были заложены основы производства сверхпроводников, которые нашили применение в ускорителях и термоядерной энергетике. Начались работы по международному термоядерному реактору. То есть забота о науке была обширной. Шло мощное развитие подводного судостроения. По-моему у нас было четыре завода, где строились подводные лодки, и они вступали в строй одна за другой. За советский период было сделано 246 атомных подводных лодок, более 440 ядерных реакторов, более 90 гигаватт энергии. Это был период большого интереса к лазерам. Я вспоминаю те стенды, которые создавались в Троицке. Туда приезжали главком ВФМ адмирал Горшков. Делали лазер для размещения на корабле. Делали лазер для самолета. Туда приезжал Д.Ф. Устинов, чтобы провести совещание по этим вопросам. Мы готовили соответствующие решения ЦК и Совета Министров.… Это был период стремительного развития атомной энергетики. В 80-м году был план по созданию мощностей на 100 гигаватт в СССР и на 40 гигаватт в странах социалистического содружества. Те документы, которые были выпущены в 1980-м году, охватывали всю деятельность Минсредмаша. Ставилась задача к 1990-му году выйти по добыче урановой руды на 16 тысяч тонн в Советском Союзе и 8 тысяч в странах социалистического лагеря. В общей сложности 24 тысячи тонн. Для сравнения: сегодня мы добываем 7 тысяч тонн… Конец 70-х – начало 80-х годов – это глобальное ракетное перевооружение. Серийно осваивались ракетные комплексы с разделяющимися головными частями с индивидуальным наведением. Завершалась разработка ракет среднего радиуса действия, появились крылатые ракеты морского и воздушного базирования. И так далее, и тому подобное. Все это требовало соответствующих мощностей и в Средмаше. Мы выпускали несколько тысяч ядерных боеприпасов в год. Одновременно сильно развивалась атомная энергетика. Иногда говорят, что планы не выполнялись, мол, они были завышены. В какой-то степени это так. Но то, что было выполнено, поражает и удивляет. Достичь сегодня такого – проблематично! Приведу такой пример. В 81-м – 90-х годах в СССР было введено 23 гигаватта, и примерно 6-7 гигаватт в странах СЭВ. В год вводилось примерно три гигаватта. Такими темпами развивалась атомная энергетика. От фундаментальной науки до создания энергетических мощностей – таков был диапазон деятельности Средмаша. Прекрасный коллектив был сформирован Ефимом Павловичем Славским. С ним работали выдающиеся специалисты, будь то его заместители или начальники главков. Ну и, конечно же, крупные ученые. Была теснейшая связь с наукой.

- Какова роль «Маяка» сегодня? Столь же значительна, как и в прошлом?

- «Маяк» - это был наш первенец отрасли с точки зрения ядерных материалов. На его плечи выпала тяжелейшая задача – сделать первый промышленный реактор, на котором было немало неприятностей, аварий. Прошли через все, пока его не наладили. Там был первый радиохимический завод. Там тоже были сложности, когда нарушалась герметичность труб, радиоактивная жидкость, течи, люди облучались и так далее. Он первым освоил из металла оболочки для ядерных зарядов, то есть он шел первым, первым, первым. Вместе с наукой, с учеными. Курчатов сидел там месяцами. Ванников. Анатолий Петрович Александров. Приезжали руководители из Хлопкинского института, Бочвар там много месяцев провел. Цвет нашей науки вместе с промышленниками делали первые шаги. И сделали дело! В 49-м году взорвали бомбу. Реактор мощностью 100 мегаватт построили за 20 месяцев – меньше, чем за два года! Причем первый… Был Ф-1, но это совсем другой реактор… Я считаю, что в дальнейшем его функции как научного центра по производству ядерных материалов для зарядов, оболочек из плутония, сохраняются, потому что это будет единственный завод в отрасли, где это производство будет сохраняться и оснащаться новые современными технологиями. До тех пор, пока есть ядерное оружие. На Сибхимкомбинате аналогичное производство закрывается. Это первое. Второе. Большая роль «Маяка» - производство трития. Без трития нет ядерного оружия. Производство трития также сохраняется. Это уникальное место, где находятся тритиевые технологии… Далее. Это производство так называемых газовых реакторов, которые содержат тритий для боеприпасов. Это также уникальное и единственное производство, которое сохраняется. Таким образом, в сфере военной его роль и дальше исключительная и, можно сказать, единственная… Его роль, конечно, очень трудная с точки зрения переработки ядерного топлива. Практически это единственный у нас завод, на котором мы реально перерабатываем ядерное топливо, высокоактивные отходы и остекловываем их. Соответствующие печи построены и строятся новые. Наиболее сложную часть замкнутого ядерного цикла осуществляют на «Маяке». Там же разрабатываются топливные элементы для быстрых реакторов. Завод не успели построить в советские времена, но сейчас есть небольшая установка. Уран-плутониевое топливо проходит отработку, ведутся исследовательские работы. То есть у него есть ряд направлений – военного и гражданского назначения, которые говорят о том, что судьба «Маяка» - наше первенца – не только будет сохраняться, но и улучшаться.

- Там есть и уникальные хранилища…

- В 90-е годы мы договорились с США о том, что они окажут соответствующую финансовую помощь в создании хранилищ для избытков делящихся материалов – мы называли цифру в 50 тонн плутония. Это уникальнейший объект. Он был создан и построен на комбинате. Хранение хранением, но производство есть производство. И это главная задача комбината. Конечно, там много занимаются нашими старыми грехами. Это экологические проблемы… Сейчас большие усилия прилагаются для того, чтобы и сбросы прекратить любых отходов, даже слабоактивных, и постепенно приводить в порядок те территории, которые загрязнены. Это тоже большая сфера деятельности, и она необходима сегодня. Кстати, и американцы вынуждены этой проблемой заниматься.

Темы: Рябев

Политика План интеграции России и Белоруссии могут утвердить к восьмому декабря План интеграции России и Белоруссии могут утвердить к восьмому декабря

Владимир Путин и Александр Лукашенко могут уже до восьмого декабря утвердить программу интеграции двух стран, сообщил белорусский посол, спецпредставитель по вопросам интеграционного сотрудничества в рамках Союзного государства Владимир Семашко.

Экономика Россия в июле снизила вложения в госдолг США на 2,35 миллиарда долларов Россия в июле снизила вложения в госдолг США на 2,35 миллиарда долларов

Россия продолжила сокращать вложения в государственные ценные бумаги США, снизив их уровень в июле до 8,5 миллиарда долларов, свидетельствуют данные американского Минфина.


Спорт Отличия синего и красного букмекера "Фонбет" Отличия синего и красного букмекера "Фонбет"

В чем разница между легальным и нелегальным букмекером с одним и тем же названием "Фонбет"? Основные отличия двух букмекеров. Как выглядит официальный сайт легальной и нелегальной конторы? Различия в игровом аспекте.