17 сентября 2012, 15:02, Антонина КРЮКОВА

Наталья Белохвостикова: "Я по-прежнему влюблена в Алена Делона"

Наталья Белохвостикова начала сниматься в кино еще школьницей, получив главную роль в фильме «У озера», награжденном в 1971 году Государственной премией СССР. В ее «послужном списке» более тридцати картин, среди которых

 Наталья Белохвостикова: "Я по-прежнему влюблена в Алена Делона"

А сейчас на киностудии «Мосфильм» режиссер Владимир Наумов работает над большим проектом, представляющим собой экранизацию сказок Пушкина. Это своеобразный цикл, состоящий из пяти произведений поэта, который будет называться очень просто – «Сказки Пушкина». При этом режиссер задумал снимать так, чтобы точно следовать пушкинскому тексту, ничего не исправляя и не добавляя от себя. Формат киносказок будет разным – скажем, «Сказка о царе Салтане» станет полнометражным фильмом для широкого экрана. В картине снимаются Наталья Белохвостикова, которой доверена роль сватьи бабы Бабарихи, и Юрий Стоянов – царь Салтан. В одном из павильонов «Мосфильма» для съемок этой сказки выстроены роскошные царские палаты. А владения Салтана, то есть его царство, снимали не только в павильоне, но частично – в Измайлово. Но о сроках премьеры говорить пока еще рано.

О своих родителях, учителях, сыгранных ролях актриса рассказала нашему корреспонденту.

– Наталия Николаевна, в тринадцать лет вы снялись в фильме «Верность матери». Можно ли считать, что это повлияло на выбор актерской профессии?

– Нисколько. Мои родители были дипломатами, жили в Канаде, Англии, Швеции. Мама работала переводчицей, страстно любила театр, не пропускала ни одного нового фильма, хорошо знала мировой кинематограф, поскольку за границей была возможность смотреть картины, запрещенные в СССР. Я тоже с раннего возраста все это любила, однако в силу своего стеснительного характера понимала, что актрисой мне не быть. И если бы не свидание с Марком Донским, то никогда бы не встретилась с Сергеем Герасимовым. Однажды, когда я окончила девятый класс, Марк Семенович пригласил маму, папу и меня на просмотр картины «Верность матери». После просмотра мы вышли из зала, и нам навстречу шел Сергей Аполлинариевич. Донской, поздоровавшись с ним, вроде как в шутку сказал, показывая на меня: вот, мол, молодые кадры, хотят в актрисы… Герасимов ответил: «Жалко, что я уже курс набрал. Но если хотите, поступайте на следующий год». На том мы и расстались. А через некоторое время раздался звонок: Герасимов хотел, чтобы 1 сентября во ВГИК пришла «большелобая девочка», которую он видел на киностудии. И вот, вместо того чтобы идти в десятый класс, я поехала во ВГИК. Приехала, постояла, посмотрела и, не дождавшись Герасимова, вернулась домой. Дома сообщила, что мне «там» не понравилось и я пойду в школу. На что мудрый отец сказал: «Ты уже взрослая, тебе шестнадцать лет. Ты же сама хотела… Садись в такси и езжай обратно. Если ты решишь, что станешь переводчицей, как собиралась, то вопросов больше нет». И я снова поехала во ВГИК, где по пути к мастерской Герасимова мне опять навстречу шел он. Если бы я опоздала тогда, то моя жизнь, наверное, сложилась иначе. Школу я кончала экстерном.

– Что в главной героине фильма «У озера» есть от вас самой?

– Когда моя героиня, глядя в камеру, говорила: «Я – Лена Бармина. Мне семнадцать лет», – это была чистая правда, но на этом мое сходство с ней заканчивалось, я играла совершенно противоположный характер. Герасимов полгода не утверждал меня на эту роль, героиня категорически была на меня не похожа. От меня в ней были только печальные глаза, все остальное сочинено учителем. После того как закончились съемки, проходившие каждый день с 7 утра до 12 ночи, Герасимов понимал, что меня надо оставить в покое, и посоветовал ходить в институт, слушать и ничего не делать в смысле актерства.

– Вашим партнером в этом фильме был Василий Шукшин. Тогда вы понимали, что он гениально одаренный человек?

– Мало того, что я это понимала, у нас с ним и первая встреча была необычная. Стояла зима, падал снег, я шла на репетицию, и когда вошла в комнату, то увидела Василия Макаровича – он стоял у открытого окна и пытался зажечь спичку, чтобы закурить сигарету. Меня поразило, что у него дрожат руки – он волновался. Потом такое же волнение я видела у Смоктуновского, Ульянова – для них это были не просто роли, а жизнь.

– Какие впечатления остались у вас от Высоцкого, с которым вы сыграли в фильме «Маленькие трагедии»?

– Он был человек одержимый, приезжал на съемки с концерта, а после торопился на спектакль, и было такое чувство, что у него впереди вечность. Я слышала, что с ним тяжело общаться, но это неправда, потому что в его глазах всегда можно было прочесть какой-то отклик, желание помочь. Очень жаль, что Владимир мало сыграл в кино и ему не давали снимать как режиссеру. Михаил Швейцер все-таки добился, чтобы Высоцкий играл Дон Гуана, но его долго не утверждали, затягивали съемки фильма. Это трагическая актерская судьба. Он мог бы сделать в искусстве очень много, но…

– А что можете сказать об Алене Делоне? Его «звездность» давала о себе знать, когда снимались с ним в фильме «Тегеран-43»?

– В нем вообще не было никакой «звездности». Он был полностью поглощен работой, не отвлекался даже на обед, когда мы снимали «Тегеран-43». Для него невозможно было сыграть плохо, в нем была какая-то планка, ниже которой он не имел права опускаться. Мы играли на разных языках, и один раз он ошибся. Для него это была катастрофа, и я видела, как он под гримом стал серым. Русские актеры чувствовали себя рядом с ним очень комфортно и никаких комплексов не испытывали. Было полное ощущение, что все актеры, несмотря на разные национальности, это большое братство. Ален Делон очень любил Россию, недаром дочку назвал Аннушкой. Когда мы ехали с ним в машине, то пел «Очи черные», был приветлив и демократичен. Он сильно переживал за меня, когда мы снимались на набережной, где убивают его героя – инспектора полиции Фоша. Поскольку любой актер во Франции во время съемок хорошо защищен, и если ему надо падать, то у него есть наколенники, нарукавники, особая подошва на обуви. А я играла на высоченных каблуках, падала на мостовую, и он у меня спрашивал: «Ну как ты? Тебе не больно?» И все-таки потом три недели моя спина помнила эти булыжники. Сейчас он мне еще больше нравится, чем прежде, я его совсем недавно видела, он стал еще красивее, в нем появилась какая-то удивительная внутренняя наполненность.

– Вы работали с разными режиссерами, а каков на съемочной площадке ваш муж, режиссер Владимир Наумов, у которого вы много снимались?

– Есть такие расхожие понятия, как «муки творчества» и «радость творчества». У Алова и Наумова, долго работавших вместе, – это всегда была радость творчества. И потом, когда Володя снимал уже один, тоже радость творчества, потому что каждый раз на съемочной площадке море фантазии, шуток, прибауток, подколов и так далее. Актеру у Наумова всегда комфортно, на него никогда не повысят голоса, никто его не поругает, и только потом он сам понимает, что у него что-то не получилось. То есть ему абсолютно доверяют и дают полную свободу для импровизации, ощущение полета. Пока играешь, находишься в полете.

– А у других режиссеров не было этого полета?

– Пожалуй, еще у Швейцера. Он был вообще уникальный человек. Помню, он сам мне позвонил и сказал, что хочет, чтобы я сыграла Дону Анну в «Маленьких трагедиях». Я была в шоке: «Михаил Абрамович, вы хотите, чтобы я на пробу приехала?» – «Нет, Наташенька, я тебя приглашаю сниматься в этой картине». Потом я приезжала на пробы грима. Я была беленькая, а ведь у Пушкина о Доне Анне сказано: «Вы черные власы на мрамор бледный рассыплете…», и когда наступил момент съемок эпизода про эти «черные власы», Швейцер убедил всех, что в России ангел должен быть с белыми волосами.

– Вы производите впечатление очень благополучного человека. Говорят: вы никогда не ссоритесь с Владимиром Наумовичем. Это правда?

– Могу сказать, что мы никогда не ссоримся так, чтобы это приводило к каким-то глубоким конфликтам, непоправимым ситуациям, разъездам. Нет, такого никогда между нами не происходило и не происходит.

– С дочерью Наташей были какие-то поколенческие проблемы?

– Нет, не было. Мы с ней всю жизнь были подругами, а сейчас и вовсе не разлей вода. Я вообще не Макаренко, все ей позволяла, никогда не говорила «нет». Если она где-то поздно задерживается, то обязательно предупреждает по телефону. Я могу тоже позвонить мужу: «Проверка на дорогах». Он захохочет, и больше мне ничего не надо. А что касается воспитания, то я только знаю: когда родился ребенок, с ним надо постоянно разговаривать, повсюду таскать с собой. Так было с Наташей, а сейчас и с сыном Кириллом, с которым хожу в Пушкинский музей, беру с собой в Италию.

– Вас так же воспитывали родители?

– У меня было довольно сложное детство – в том смысле, что несколько лет я прожила с ними в Англии, а потом, когда пошла в пятый класс, они уехали в Швецию, куда отправили папу чрезвычайным и полномочным послом. А поскольку во времена СССР русские школы при посольствах были только до четвертого класса, то я осталась в Москве с бабушкой и стала учиться в знаменитой 20-й спецшколе. Потом здесь же училась и моя Наташа. То, что я была дочерью посла, к сожалению, отдаляло меня от сверстников, поэтому у меня не было близких подруг – их заменяли книги. Родителей видела только на каникулах летом, иногда зимой, сильно тосковала и очень ждала встречи с ними. Так прошли пять лет моей жизни – достаточно суровый срок. И до сих пор, а папы нет уже много лет и мамы тоже, во мне осталось ощущение недоговоренности, недосказанности с родителями.

– Вы хотели, чтобы дочь стала актрисой, режиссером?

– Нет, я не думала, что она будет поступать во ВГИК, разве что догадывалась. Но я ей это не запрещала и не пыталась отговорить. Мы с отцом решили: если она пройдет, пусть так и будет. Она поступила на актерский факультет, окончила, поиграла в кино, потом пошла учиться на режиссерский факультет.

– Как режиссер она советуется с отцом?

– Если они и обговаривают какие-то вещи, то исключительно до момента съемок. Когда она снимала свою первую картину «Год лошади», у них была договоренность, чтобы отец ни разу не приезжал на съемки. Я снималась у нее и поняла, что Наташа – это маленький Наумов. Это была история наездницы и больной лошади, которую она украла из цирка. Наташа нашла этого коня в Крылатском, где на нем катали детей, никто за ним не ухаживал, не кормил, не лечил, и лет через пять его пустили бы в расход. А в последний съемочный день ему не понравилось, как Калныньш подошел ко мне, и конь, взяв зубами мое пальто, отшвырнул меня под заднее копыто. Потом я очень долго приходила в себя, так как все было разбито, и когда очухалась, то первое, что спросила: «А где Кирилл?» Никто этого не знал. Я стала обзванивать все места, где он мог бы быть. В конце концов мы нашли его в одной из конюшен, где какие-то люди на его бедре играли в крестики-нолики, используя для этого нож. И до сих пор, когда его постригут, видны эти следы. Я жутко плакала, потому что за полгода съемок мы привязались друг к другу – лошади ведь очень умные. В общем, мы выкупили его из этой проклятой конюшни, и сейчас он живет в хорошем месте, где за ним ухаживают и никто не издевается.

– Вы ведь усыновили детдомовского мальчика. Как отважились на такой поступок? Никогда об этом не жалели?

– Во-первых, никогда не жалела, во-вторых, никогда не собиралась это делать, и, в-третьих, он сам меня выбрал. Однажды мы втроем – я, Володя и Наташа – выступали в детском доме, приехав туда с подарками, конфетами, а потом нас повели в младшую группу, чтобы показать, как дети занимаются творчеством. Ко мне подошел ребенок лет трех и, подняв мордашку, совершенно чисто, не шепелявя, попросил: «Тетенька, купите мне, пожалуйста, крестик». Я чуть не задохнулась и говорю ему: «Малыш, может, тебе привезти игрушки или чего-то вкусного, что ты любишь?» – «Нет, привезите мне, пожалуйста, крестик». Через несколько дней мы снова туда приехали, привезли игрушки, подарки и крестик. Он нас поблагодарил, затем спросил: «Можно я пойду к себе?» И ушел, ни разу не обернувшись. Мы были там еще несколько раз, и он всегда уходил, не оборачиваясь, без всякой надежды. Не сказать, чтобы мы с Володей долго раздумывали, сомневались – нет, все вышло скоропалительно, неожиданно и просто, когда через какое-то время кто-то из нас произнес: «Слушай, а что там делает наш Кирюша?» И мы поняли, что не смогли бы жить дальше, если бы малыш остался в такой безысходности. Так он оказался у нас. Сейчас ему девять лет, перешел в третий класс. Он очень умный мальчик, знает много из Пушкина, читает мифы Древней Греции, лепит и рисует, то есть человек творческий. Может, оттого, что ему стало интересно то, что интересно нам, может, это ему дано – не знаю. Как-то пригласил меня в школу на утренник, где должен был выступать: «Мам, ты придешь?» – «Конечно, приду». Вышел на сцену и спел. Я была в шоке, потому что о таких его способностях даже не подозревала. Так что я благодарна судьбе, что он нас нашел.

– Какие-то трудности с сыном испытываете?

– Вообще никаких. Он у меня уникальный. Однажды просыпаюсь утром, прихожу к нему, а малыш весь горячий – температура высокая. Спрашиваю: «Кирилл, почему ты меня не разбудил?» А он отвечает: «Мам, я не хотел тебя беспокоить».

– В книге «В кадре» вы пишете, что всю жизнь снимаетесь и хотелось бы заняться чем-то другим. Нашли это «другое»?

– Несколько лет назад начала заниматься благотворительным фестивалем «Я и семья», который ежегодно проходит в первых числах октября при поддержке московского правительства. На фестивале мы показываем и семейное, и детское кино, и фильмы кинематографических династий, то есть довольно большой охват. А поскольку фильмы хорошие и демонстрируются бесплатно, то народа собирается много. И еще я очень хочу научиться рисовать. Гениально рисует мой муж, у него были выставки и в русских музеях, и за границей. Дома все стены завешаны его картинами, места уже не хватает.

– Где вы берете детские фильмы для фестиваля, ведь их сейчас вообще не снимают?

– Сейчас постепенно возрождается мультипликация, мы показываем ребятам мультики. Надеюсь, что и с детским кино это произойдет. Три года назад, когда я входила в оргкомитет Года семьи, то поняла, насколько остро стоит у нас проблема детей. Даже по одноклассникам Кирюши вижу, как многие из них остаются на «продленке», потому что у родителей нет возможности ими заниматься, нет средств, чтобы устроить их куда-то по интересам. Когда проходит фестиваль, мы привозим детей из детских домов и сами ездим туда. Хотя знаю: единственная радость для них – это попасть в семью, а лишняя кукла или другая игрушка – все это чепуха. Детей надо защищать, ведь жизнь уже однажды обошлась с ними жестоко, и нельзя дальше продлевать это состояние.

– Вы верите, что искусство способно влиять на людей?

– Верю. К сожалению, наше кино сейчас в кризисе, на экранах нет фильмов, которые бы ставили насущные вопросы, да и просто волновали. Великие мастера ушли, и на смену им пришли люди, которые считают, что до них ничего не было, все началось с них. А это неправда. Мы никогда не считали себя знаменитостями, и слово «звезда» воспринималось как ругательное. Мне очень жаль, что уходит потрясающая актерская школа, и ее никто не пытается возрождать. Мы же духовная страна, и я не понимаю, почему в сегодняшнем кино нет души, почему она уходит…

– Какие фильмы повлияли на вас?

– Практически все, в которых я снималась, а также картины Феллини. Володя дружил с ним всю жизнь, и для меня он тоже абсолютный гений. Мы давно дружим и с Тонино Гуэррой, вместе делали «Белый праздник», в котором сыграли Иннокентий Смоктуновский и Армен Джигарханян.

– Вы снимаетесь?

– Пока не снимаюсь, но год назад моя дочь Наташа Наумова закончила фильм «В России идет снег», где я играю единственную в городе пожарницу, женщину не очень счастливую, любящую выпить. Причем я первый раз в кино пою. Это характерная роль, и я получила невероятное удовольствие, когда работала. А как это получилось – судить зрителю, но хочу верить, что его не разочаровала.

Проект реализован при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям


Источник: Антонина КРЮКОВА Темы: Белохвостикова

Политика Ряд членов правительства Камчатки покидает посты Ряд членов правительства Камчатки покидает посты

Два вице-губернатора, министры здравоохранения и культуры, а также зампред правительства Камчатского края покидают посты, сообщил на оперативном совещании в понедельник глава региона Владимир Солодов.


Общество Глава комитета Госдумы выступила против поправок в Семейный кодекс Глава комитета Госдумы выступила против поправок в Семейный кодекс

Глава комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Тамара Плетнева считает, что предложенные сенаторами поправки в Семейный кодекс, касающиеся брака и усыновления, слишком объемны, изменения должны вноситься постепенно.

Спорт Фальстарт из-за коронавируса. Как "Зенит-Ижевск" пострадал после матча на Кубок России Фальстарт из-за коронавируса. Как "Зенит-Ижевск" пострадал после матча на Кубок России

Ижевский футбольный клуб сложно было назвать фаворитом "группы 4" в первенстве ПФЛ. "Зенит" рассматривался в качестве крепкого середняка – букмекеры не предполагали, что ижевские футболисты смогла побороться за путевку в ФНЛ.