17 сентября 2012, 15:07, Антонина КРЮКОВА

Наталья Белохвостикова: "Я по-прежнему влюблена в Алена Делона"

Наталья Белохвостикова начала сниматься в кино еще школьницей, получив главную роль в фильме «У озера», награжденном в 1971 году Государственной премией СССР. В ее «послужном списке» более тридцати картин, среди которых

 Наталья Белохвостикова: "Я по-прежнему влюблена в Алена Делона"

А сейчас на киностудии «Мосфильм» режиссер Владимир Наумов работает над большим проектом, представляющим собой экранизацию сказок Пушкина. Это своеобразный цикл, состоящий из пяти произведений поэта, который будет называться очень просто – «Сказки Пушкина». При этом режиссер задумал снимать так, чтобы точно следовать пушкинскому тексту, ничего не исправляя и не добавляя от себя. Формат киносказок будет разным – скажем, «Сказка о царе Салтане» станет полнометражным фильмом для широкого экрана. В картине снимаются Наталья Белохвостикова, которой доверена роль сватьи бабы Бабарихи, и Юрий Стоянов – царь Салтан. В одном из павильонов «Мосфильма» для съемок этой сказки выстроены роскошные царские палаты. А владения Салтана, то есть его царство, снимали не только в павильоне, но частично – в Измайлово. Но о сроках премьеры говорить пока еще рано.

О своих родителях, учителях, сыгранных ролях актриса рассказала нашему корреспонденту.

– Наталия Николаевна, в тринадцать лет вы снялись в фильме «Верность матери». Можно ли считать, что это повлияло на выбор актерской профессии?

– Нисколько. Мои родители были дипломатами, жили в Канаде, Англии, Швеции. Мама работала переводчицей, страстно любила театр, не пропускала ни одного нового фильма, хорошо знала мировой кинематограф, поскольку за границей была возможность смотреть картины, запрещенные в СССР. Я тоже с раннего возраста все это любила, однако в силу своего стеснительного характера понимала, что актрисой мне не быть. И если бы не свидание с Марком Донским, то никогда бы не встретилась с Сергеем Герасимовым. Однажды, когда я окончила девятый класс, Марк Семенович пригласил маму, папу и меня на просмотр картины «Верность матери». После просмотра мы вышли из зала, и нам навстречу шел Сергей Аполлинариевич. Донской, поздоровавшись с ним, вроде как в шутку сказал, показывая на меня: вот, мол, молодые кадры, хотят в актрисы… Герасимов ответил: «Жалко, что я уже курс набрал. Но если хотите, поступайте на следующий год». На том мы и расстались. А через некоторое время раздался звонок: Герасимов хотел, чтобы 1 сентября во ВГИК пришла «большелобая девочка», которую он видел на киностудии. И вот, вместо того чтобы идти в десятый класс, я поехала во ВГИК. Приехала, постояла, посмотрела и, не дождавшись Герасимова, вернулась домой. Дома сообщила, что мне «там» не понравилось и я пойду в школу. На что мудрый отец сказал: «Ты уже взрослая, тебе шестнадцать лет. Ты же сама хотела… Садись в такси и езжай обратно. Если ты решишь, что станешь переводчицей, как собиралась, то вопросов больше нет». И я снова поехала во ВГИК, где по пути к мастерской Герасимова мне опять навстречу шел он. Если бы я опоздала тогда, то моя жизнь, наверное, сложилась иначе. Школу я кончала экстерном.

– Что в главной героине фильма «У озера» есть от вас самой?

– Когда моя героиня, глядя в камеру, говорила: «Я – Лена Бармина. Мне семнадцать лет», – это была чистая правда, но на этом мое сходство с ней заканчивалось, я играла совершенно противоположный характер. Герасимов полгода не утверждал меня на эту роль, героиня категорически была на меня не похожа. От меня в ней были только печальные глаза, все остальное сочинено учителем. После того как закончились съемки, проходившие каждый день с 7 утра до 12 ночи, Герасимов понимал, что меня надо оставить в покое, и посоветовал ходить в институт, слушать и ничего не делать в смысле актерства.

– Вашим партнером в этом фильме был Василий Шукшин. Тогда вы понимали, что он гениально одаренный человек?

– Мало того, что я это понимала, у нас с ним и первая встреча была необычная. Стояла зима, падал снег, я шла на репетицию, и когда вошла в комнату, то увидела Василия Макаровича – он стоял у открытого окна и пытался зажечь спичку, чтобы закурить сигарету. Меня поразило, что у него дрожат руки – он волновался. Потом такое же волнение я видела у Смоктуновского, Ульянова – для них это были не просто роли, а жизнь.

– Какие впечатления остались у вас от Высоцкого, с которым вы сыграли в фильме «Маленькие трагедии»?

– Он был человек одержимый, приезжал на съемки с концерта, а после торопился на спектакль, и было такое чувство, что у него впереди вечность. Я слышала, что с ним тяжело общаться, но это неправда, потому что в его глазах всегда можно было прочесть какой-то отклик, желание помочь. Очень жаль, что Владимир мало сыграл в кино и ему не давали снимать как режиссеру. Михаил Швейцер все-таки добился, чтобы Высоцкий играл Дон Гуана, но его долго не утверждали, затягивали съемки фильма. Это трагическая актерская судьба. Он мог бы сделать в искусстве очень много, но…

– А что можете сказать об Алене Делоне? Его «звездность» давала о себе знать, когда снимались с ним в фильме «Тегеран-43»?

– В нем вообще не было никакой «звездности». Он был полностью поглощен работой, не отвлекался даже на обед, когда мы снимали «Тегеран-43». Для него невозможно было сыграть плохо, в нем была какая-то планка, ниже которой он не имел права опускаться. Мы играли на разных языках, и один раз он ошибся. Для него это была катастрофа, и я видела, как он под гримом стал серым. Русские актеры чувствовали себя рядом с ним очень комфортно и никаких комплексов не испытывали. Было полное ощущение, что все актеры, несмотря на разные национальности, это большое братство. Ален Делон очень любил Россию, недаром дочку назвал Аннушкой. Когда мы ехали с ним в машине, то пел «Очи черные», был приветлив и демократичен. Он сильно переживал за меня, когда мы снимались на набережной, где убивают его героя – инспектора полиции Фоша. Поскольку любой актер во Франции во время съемок хорошо защищен, и если ему надо падать, то у него есть наколенники, нарукавники, особая подошва на обуви. А я играла на высоченных каблуках, падала на мостовую, и он у меня спрашивал: «Ну как ты? Тебе не больно?» И все-таки потом три недели моя спина помнила эти булыжники. Сейчас он мне еще больше нравится, чем прежде, я его совсем недавно видела, он стал еще красивее, в нем появилась какая-то удивительная внутренняя наполненность.

– Вы работали с разными режиссерами, а каков на съемочной площадке ваш муж, режиссер Владимир Наумов, у которого вы много снимались?

– Есть такие расхожие понятия, как «муки творчества» и «радость творчества». У Алова и Наумова, долго работавших вместе, – это всегда была радость творчества. И потом, когда Володя снимал уже один, тоже радость творчества, потому что каждый раз на съемочной площадке море фантазии, шуток, прибауток, подколов и так далее. Актеру у Наумова всегда комфортно, на него никогда не повысят голоса, никто его не поругает, и только потом он сам понимает, что у него что-то не получилось. То есть ему абсолютно доверяют и дают полную свободу для импровизации, ощущение полета. Пока играешь, находишься в полете.

– А у других режиссеров не было этого полета?

– Пожалуй, еще у Швейцера. Он был вообще уникальный человек. Помню, он сам мне позвонил и сказал, что хочет, чтобы я сыграла Дону Анну в «Маленьких трагедиях». Я была в шоке: «Михаил Абрамович, вы хотите, чтобы я на пробу приехала?» – «Нет, Наташенька, я тебя приглашаю сниматься в этой картине». Потом я приезжала на пробы грима. Я была беленькая, а ведь у Пушкина о Доне Анне сказано: «Вы черные власы на мрамор бледный рассыплете…», и когда наступил момент съемок эпизода про эти «черные власы», Швейцер убедил всех, что в России ангел должен быть с белыми волосами.

– Вы производите впечатление очень благополучного человека. Говорят: вы никогда не ссоритесь с Владимиром Наумовичем. Это правда?

– Могу сказать, что мы никогда не ссоримся так, чтобы это приводило к каким-то глубоким конфликтам, непоправимым ситуациям, разъездам. Нет, такого никогда между нами не происходило и не происходит.

– С дочерью Наташей были какие-то поколенческие проблемы?

– Нет, не было. Мы с ней всю жизнь были подругами, а сейчас и вовсе не разлей вода. Я вообще не Макаренко, все ей позволяла, никогда не говорила «нет». Если она где-то поздно задерживается, то обязательно предупреждает по телефону. Я могу тоже позвонить мужу: «Проверка на дорогах». Он захохочет, и больше мне ничего не надо. А что касается воспитания, то я только знаю: когда родился ребенок, с ним надо постоянно разговаривать, повсюду таскать с собой. Так было с Наташей, а сейчас и с сыном Кириллом, с которым хожу в Пушкинский музей, беру с собой в Италию.

– Вас так же воспитывали родители?

– У меня было довольно сложное детство – в том смысле, что несколько лет я прожила с ними в Англии, а потом, когда пошла в пятый класс, они уехали в Швецию, куда отправили папу чрезвычайным и полномочным послом. А поскольку во времена СССР русские школы при посольствах были только до четвертого класса, то я осталась в Москве с бабушкой и стала учиться в знаменитой 20-й спецшколе. Потом здесь же училась и моя Наташа. То, что я была дочерью посла, к сожалению, отдаляло меня от сверстников, поэтому у меня не было близких подруг – их заменяли книги. Родителей видела только на каникулах летом, иногда зимой, сильно тосковала и очень ждала встречи с ними. Так прошли пять лет моей жизни – достаточно суровый срок. И до сих пор, а папы нет уже много лет и мамы тоже, во мне осталось ощущение недоговоренности, недосказанности с родителями.

– Вы хотели, чтобы дочь стала актрисой, режиссером?

– Нет, я не думала, что она будет поступать во ВГИК, разве что догадывалась. Но я ей это не запрещала и не пыталась отговорить. Мы с отцом решили: если она пройдет, пусть так и будет. Она поступила на актерский факультет, окончила, поиграла в кино, потом пошла учиться на режиссерский факультет.

– Как режиссер она советуется с отцом?

– Если они и обговаривают какие-то вещи, то исключительно до момента съемок. Когда она снимала свою первую картину «Год лошади», у них была договоренность, чтобы отец ни разу не приезжал на съемки. Я снималась у нее и поняла, что Наташа – это маленький Наумов. Это была история наездницы и больной лошади, которую она украла из цирка. Наташа нашла этого коня в Крылатском, где на нем катали детей, никто за ним не ухаживал, не кормил, не лечил, и лет через пять его пустили бы в расход. А в последний съемочный день ему не понравилось, как Калныньш подошел ко мне, и конь, взяв зубами мое пальто, отшвырнул меня под заднее копыто. Потом я очень долго приходила в себя, так как все было разбито, и когда очухалась, то первое, что спросила: «А где Кирилл?» Никто этого не знал. Я стала обзванивать все места, где он мог бы быть. В конце концов мы нашли его в одной из конюшен, где какие-то люди на его бедре играли в крестики-нолики, используя для этого нож. И до сих пор, когда его постригут, видны эти следы. Я жутко плакала, потому что за полгода съемок мы привязались друг к другу – лошади ведь очень умные. В общем, мы выкупили его из этой проклятой конюшни, и сейчас он живет в хорошем месте, где за ним ухаживают и никто не издевается.

– Вы ведь усыновили детдомовского мальчика. Как отважились на такой поступок? Никогда об этом не жалели?

– Во-первых, никогда не жалела, во-вторых, никогда не собиралась это делать, и, в-третьих, он сам меня выбрал. Однажды мы втроем – я, Володя и Наташа – выступали в детском доме, приехав туда с подарками, конфетами, а потом нас повели в младшую группу, чтобы показать, как дети занимаются творчеством. Ко мне подошел ребенок лет трех и, подняв мордашку, совершенно чисто, не шепелявя, попросил: «Тетенька, купите мне, пожалуйста, крестик». Я чуть не задохнулась и говорю ему: «Малыш, может, тебе привезти игрушки или чего-то вкусного, что ты любишь?» – «Нет, привезите мне, пожалуйста, крестик». Через несколько дней мы снова туда приехали, привезли игрушки, подарки и крестик. Он нас поблагодарил, затем спросил: «Можно я пойду к себе?» И ушел, ни разу не обернувшись. Мы были там еще несколько раз, и он всегда уходил, не оборачиваясь, без всякой надежды. Не сказать, чтобы мы с Володей долго раздумывали, сомневались – нет, все вышло скоропалительно, неожиданно и просто, когда через какое-то время кто-то из нас произнес: «Слушай, а что там делает наш Кирюша?» И мы поняли, что не смогли бы жить дальше, если бы малыш остался в такой безысходности. Так он оказался у нас. Сейчас ему девять лет, перешел в третий класс. Он очень умный мальчик, знает много из Пушкина, читает мифы Древней Греции, лепит и рисует, то есть человек творческий. Может, оттого, что ему стало интересно то, что интересно нам, может, это ему дано – не знаю. Как-то пригласил меня в школу на утренник, где должен был выступать: «Мам, ты придешь?» – «Конечно, приду». Вышел на сцену и спел. Я была в шоке, потому что о таких его способностях даже не подозревала. Так что я благодарна судьбе, что он нас нашел.

– Какие-то трудности с сыном испытываете?

– Вообще никаких. Он у меня уникальный. Однажды просыпаюсь утром, прихожу к нему, а малыш весь горячий – температура высокая. Спрашиваю: «Кирилл, почему ты меня не разбудил?» А он отвечает: «Мам, я не хотел тебя беспокоить».

– В книге «В кадре» вы пишете, что всю жизнь снимаетесь и хотелось бы заняться чем-то другим. Нашли это «другое»?

– Несколько лет назад начала заниматься благотворительным фестивалем «Я и семья», который ежегодно проходит в первых числах октября при поддержке московского правительства. На фестивале мы показываем и семейное, и детское кино, и фильмы кинематографических династий, то есть довольно большой охват. А поскольку фильмы хорошие и демонстрируются бесплатно, то народа собирается много. И еще я очень хочу научиться рисовать. Гениально рисует мой муж, у него были выставки и в русских музеях, и за границей. Дома все стены завешаны его картинами, места уже не хватает.

– Где вы берете детские фильмы для фестиваля, ведь их сейчас вообще не снимают?

– Сейчас постепенно возрождается мультипликация, мы показываем ребятам мультики. Надеюсь, что и с детским кино это произойдет. Три года назад, когда я входила в оргкомитет Года семьи, то поняла, насколько остро стоит у нас проблема детей. Даже по одноклассникам Кирюши вижу, как многие из них остаются на «продленке», потому что у родителей нет возможности ими заниматься, нет средств, чтобы устроить их куда-то по интересам. Когда проходит фестиваль, мы привозим детей из детских домов и сами ездим туда. Хотя знаю: единственная радость для них – это попасть в семью, а лишняя кукла или другая игрушка – все это чепуха. Детей надо защищать, ведь жизнь уже однажды обошлась с ними жестоко, и нельзя дальше продлевать это состояние.

– Вы верите, что искусство способно влиять на людей?

– Верю. К сожалению, наше кино сейчас в кризисе, на экранах нет фильмов, которые бы ставили насущные вопросы, да и просто волновали. Великие мастера ушли, и на смену им пришли люди, которые считают, что до них ничего не было, все началось с них. А это неправда. Мы никогда не считали себя знаменитостями, и слово «звезда» воспринималось как ругательное. Мне очень жаль, что уходит потрясающая актерская школа, и ее никто не пытается возрождать. Мы же духовная страна, и я не понимаю, почему в сегодняшнем кино нет души, почему она уходит…

– Какие фильмы повлияли на вас?

– Практически все, в которых я снималась, а также картины Феллини. Володя дружил с ним всю жизнь, и для меня он тоже абсолютный гений. Мы давно дружим и с Тонино Гуэррой, вместе делали «Белый праздник», в котором сыграли Иннокентий Смоктуновский и Армен Джигарханян.

– Вы снимаетесь?

– Пока не снимаюсь, но год назад моя дочь Наташа Наумова закончила фильм «В России идет снег», где я играю единственную в городе пожарницу, женщину не очень счастливую, любящую выпить. Причем я первый раз в кино пою. Это характерная роль, и я получила невероятное удовольствие, когда работала. А как это получилось – судить зрителю, но хочу верить, что его не разочаровала.

Проект реализован при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям



В мире В Раде призвали пойти на жертвы для решения конфликта в Донбассе В Раде призвали пойти на жертвы для решения конфликта в Донбассе

Украине следует пойти на жертвы, чтобы решить конфликт в Донбассе, заявил председатель комитета Верховной рады по вопросам финансов, налоговой и таможенной политики, член партии "Слуга народа" Даниил Гетманцев в эфире телеканала NewsOne.

Экономика Литва впервые купит крупную партию российского СПГ, пишут СМИ Литва впервые купит крупную партию российского СПГ, пишут СМИ

Литва, стремившаяся снизить свою зависимость от энергопоставок из России, впервые закупит крупнотоннажную партию российского сжиженного газа (СПГ). Об этом пишет "Коммерсант" со ссылкой на источники.


Культура Человек на своём месте Человек на своём месте

"Важнейшее дело – найти точно профессию, когда ты занимаешься тем, для чего тебя на этот свет родили, – уверен режиссёр и актёр Владимир Меньшов, которому на днях исполнилось восемьдесят лет. – Главные этапы моей жизни – это картины. И главные этапы моего взросления и моего познания жизни – это тоже фильмы. Поэтому они у меня так редки".

Спорт Отличия синего и красного букмекера "Фонбет" Отличия синего и красного букмекера "Фонбет"

В чем разница между легальным и нелегальным букмекером с одним и тем же названием "Фонбет"? Основные отличия двух букмекеров. Как выглядит официальный сайт легальной и нелегальной конторы? Различия в игровом аспекте.