18 сентября 2012, 11:59, Эльга ЛЫНДИНА

С Максимом Сухановым искали деньги на Пушкина 12 лет

Известный театральный режиссер Владимир МИРЗОЕВ снял кино по трагедии Пушкина «Борис Годунов». Причем перенес действие из XVI века в современную Москву. И оригинальный пушкинский текст, не потревоженный «новоязом», не ред

С Максимом Сухановым искали деньги на Пушкина 12 лет

– Владимир Владимирович, что вас, театрала, привело в кино?

– В юности я хотел заниматься кино, но все сложилось в пользу театра. В 90-х годах, когда я жил в Торонто, где по-прежнему занимался театром, у меня появился друг Дмитрий Белопольский, окончивший там киношколу, который сначала сотрудничал с нами как переводчик, потом мы решили попробовать сделать документальное кино. Организовали маленькую компанию «Люситдримфилм», то есть «Ясные сны», «ясные» – как «вещие», и стали сотрудничать с канадским телевидением. Нам сразу повезло, появилась программа, которой, кстати, очень не хватает на нашем телевидении, под названием «Раф катс» – «Черновой монтаж». Ее идея заключалась в том, что независимым кинематографистам, маленьким компаниям, продюсеры давали какую-то сумму денег, на которую можно было купить аппаратуру, запуститься с небольшим проектом, а потом выйти с ним в эфир. То есть они добивались того, чтобы качество было эфирным, но главной была все-таки тема. Нам удалось сделать 52-минутную документальную картину «Невидимое меньшинство» о нелегальных эмигрантах в Канаде, историю нескольких семей, которые как-то там осели и живут не очень понятным образом.

– Но, вернувшись на родину, вы все-таки занялись театром? Вы ведь окончили ГИТИС?

– Да, режиссерский факультет, отделение цирка, мастером моим был Марк Соломонович Местечкин, старейший цирковой человек, во многом оттолкнувшийся от опыта Эйзенштейна. На этом, пожалуй, мы и сошлись. Но цирком я никогда не увлекался, во время учебы параллельно занимался театром и мечтал о кино. Потом сделал какое-то количество работ на телевидении. Это был телетеатр, в основном какие-то маленькие произведения, например, пьеса Людмилы Петрушевской «Любовь»… Все это происходило уже после моего возвращения в Москву. Были пьеса Максима Курочкина, «Кающийся» Леонида Андреева, небольшой моноспектакль по Хармсу с Ефимом Шифриным, спектакль по пьесе Аллы Соколовой «Раньше» с Максимом Сухановым и Ольгой Яковлевой. Я набивал руку, а потом появились продюсеры, доверившие мне большие деньги, чтобы снять «Бориса Годунова» – мой третий полнометражный фильм.

– Что творчески дает вам занятие кино?

– Мне уже было под сорок лет, когда я делал свои первые документальные фильмы. Но я почувствовал себя дебютантом – как бы молодым художником. Не биологически молодым, но ремесленно молодым. Отчасти для меня театр и кино – два маршрута, по которым я передвигаюсь в пространстве. Вопрос не в том, что, когда у меня нет кинопроекта, я могу заниматься театром и тем самым не простаивать, главное – взаимообогащающие опыты, ибо это очень разные профессии. В театре, если я выбрал пьесу и сделал распределение ролей, то следующий шаг – прошу актеров выучить роли и назначаю репетиции. Иногда они идут три месяца, иногда полгода. День за днем, в час по чайной ложке, сцена за сценой. Ведь театральная работа рождается на репетициях. Это совместное с актерами сочинительство. А что такое подготовительный период в кино? Это когда я немножко репетирую с актерами, хотя, конечно, есть подробный кастинг и т.д. Но главная работа происходит на бумаге.

– На бумаге?

– Да. Это придумывание вместе с оператором и художниками будущего фильма, рисование его по кадрам. И в каком-то смысле, когда назначается первый съемочный день, актеры попадают как кур во щи. Они со мной, может быть, и репетировали где-то, но на площадке все для них в день съемок рождается мгновенно, и нужно быть очень собранными, чтобы снять эти две-три минуты полезного времени. Это невероятный стресс и очень утомительно, все как бы сжато. Например, на «Борисе Годунове» было двадцать три дня. Я рад был бы снимать, скажем, шестьдесят дней, но это было нереально по деньгам. Мы располагали таким маленьким бюджетом, что должны были невероятно сосредоточенно работать и очень много придумать до того, как начались съемки. Кроме того, кино все-таки во многом шахматы вслепую, потому что нужно себе представлять всю композицию целиком. Снимается все задом наперед, нужно учитывать музыку, ее тональность и правильно поставить актерам задачи, ритмические и смысловые, чтобы все в итоге сложилось. В театре мы все же идем, как правило, последовательно, по логике. В кино очень важна роль оператора – он посредник между мной и актерами, между мной и материалом, он является как бы моими глазами. В театре я сам смотрю. А здесь должен быть очень близкий тебе по духу человек, который способен увидеть фильм своими глазами. А ты – его глазами. Что очень непросто.

– Ваш телевизионный фильм «Страстное и сочувственное созерцание» с Максимом Сухановым и Зоей Кайдановской в главных ролях получился камерным, увлекающим с точной психологической вязью отношений, перепадов в них. После этого вы обращаетесь к исторической драме Пушкина, смело выбираете совершенно неожиданное решение, перенеся действие в наши дни и тем самым не осовременили историю Годунова, а вписали ее в современность. Как вы пришли к этой идее?

– Вокруг этой пушкинской вещи я хожу очень давно. Буквально с юности у меня была мысль сначала поставить ее в театре, потом в какой-то момент я мечтал сделать оперу, потом опять вернулся к театру. И, наконец, в 1997 году родился замысел фильма. Мы с Максимом Сухановым долго искали деньги, я хотел, чтобы он играл главную роль. Деньги вроде бы нашли, но потом проект рассыпался. Может, боялись, что будут какие-то ассоциации с Ельциным… И потом в течение двенадцати лет мы носились с этим проектом. Годы шли, но проект не «протухал» в том смысле, что реальность на него все равно отзывалась. Для меня было принципиально снять этот фильм, потому что мы, как общество, оказались в сложной, довольно заковыристой ситуации, когда происходит транзит от традиционалистского общества к обществу модерна. Я чувствовал, что тема самовластия, зависимости огромного количества людей от нравственности одного человека очень важна. Также важна тема национальной кармы, не состоявшегося покаяния после почти века тоталитаризма. Все эти темы, как ни странно, заложены у Пушкина в «Борисе Годунове» на уровне архетипов. То, что называется «русская матрица», все эти элементы в пушкинском тексте звучат, присутствуют и отзываются в нас очень сильно. Когда я говорю «русская матрица», то имею в виду те модели господства и подчинения, нарушения этики в элите, с которыми страна все время имеет дело. В каждом историческом цикле мы попадаем примерно в ту же колею, те же коллизии, и никак не можем выбраться в модерн, хотя уже пора выбираться в постмодерн.

– Центром фильма стал поединок двух героев – Бориса Годунова и Гришки Отрепьева. Но Годунову все-таки не хватило того безудержного цинизма и беспощадности в борьбе за трон, которые есть у Самозванца, стирающего все на своем пути без малейших колебаний.

– У Пушкина действительно довольно сложная система двойников. Конечно, Отрепьев – двойник Годунова, и он на наших глазах проходит тот путь, который Годунов уже прошел. Мало того, у него уже время урожая – он пожинает то, что посеял. А Самозванцу еще предстоит собрать те плоды, которые он посеял. Ему еще предстоит расплатиться за гражданскую войну на своей земле. Но там есть еще один двойник Годунова и Самозванца. Это Пимен, который прошел путь опричника и был тем же типом молодого человека, каким мы видим Отрепьева и каким был Годунов. Но он выбрал другой путь – путь культуры. Отказывается от собственного ego, от властолюбивых мечтаний и совершает духовную работу. То есть человек, для которого работа духа становится центром жизни. И очень важно, что он не монах с юности, а что это сознательный выбор.

– В картине занята группа актеров, напоминающая театральную труппу.

– Со многими из них я так или иначе встречался в кино или в театре. Это Суханов, Мерзликин, Певцов, Лютаева, Громов, Лапшина, Агния Дитковските. Те, с которыми я дружу. И, конечно, такую затею, когда очень мало съемочных дней и нужно быстро работать, возможно осуществить только с друзьями.

– А что дальше в кино?

– У меня огромное количество разных проектов. Есть мои сценарии, есть чужие, которые хотел бы реализовать. Есть проекты, связанные с классикой, например, с Достоевским – «Преступление и наказание». Но совершенно не понимаю, как это реализовать. Мы же с вами понимаем, что в России прокат для отечественного кино отсутствует, индустрия рухнула. Это было сделано многими людьми: и директорами кинотеатров, которые лоббировали и до сих пор лоббируют отсутствие электронного билета, и компаниями прокатчиков, обдирающих продюсеров, и самими продюсерами, которые с этим соглашались. То есть по-волчьи рвали свои куски, мешая людям создавать кино. Поэтому сейчас, когда это не бизнес, остается два с половиной варианта: получить из государственного бюджета деньги, которые не нужно возвращать. С тем, чтобы потом показали фильм по телевизору или он возник в Интернете. Либо надо искать сумасшедших чудаков, идеалистов, которые, как наш продюсер, просто из любви к кинематографу дарят эти деньги – снимайте!


В мире Власти Испании направят в Мадрид военных для борьбы с коронавирусом Власти Испании направят в Мадрид военных для борьбы с коронавирусом

Испанских военных задействуют в борьбе с эпидемией коронавируса в сообществе Мадрид, сообщили премьер-министр страны Педро Санчес и глава регионального правительства Исабель Диас Аюсо после встречи по вопросу о совместных шагах при ухудшении эпидемиологической обстановки.

Экономика Нефти предрекли обрушение спроса Нефти предрекли обрушение спроса

Мировому рынку нефти грозит обрушение спроса, об этом заявили в ходе виртуальной конференции S&P Global Platts (APPEC) 2020 аналитики, передает CNBC.


Общество Глава комитета Госдумы выступила против поправок в Семейный кодекс Глава комитета Госдумы выступила против поправок в Семейный кодекс

Глава комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Тамара Плетнева считает, что предложенные сенаторами поправки в Семейный кодекс, касающиеся брака и усыновления, слишком объемны, изменения должны вноситься постепенно.

Спорт Фальстарт из-за коронавируса. Как "Зенит-Ижевск" пострадал после матча на Кубок России Фальстарт из-за коронавируса. Как "Зенит-Ижевск" пострадал после матча на Кубок России

Ижевский футбольный клуб сложно было назвать фаворитом "группы 4" в первенстве ПФЛ. "Зенит" рассматривался в качестве крепкого середняка – букмекеры не предполагали, что ижевские футболисты смогла побороться за путевку в ФНЛ.