19 сентября 2012, 13:16, Максим БАШКЕЕВ

Геннадий Гудков: «Я не хочу никого подставлять и не буду называть фамилий»

С момента лишения Геннадия Гудкова депутатского мандата думским большинством прошло всего несколько дней. Страсти по этому поводу еще не улеглись. Более того, есть все основания полагать, что история будет иметь продолжение. О причинах и возможных

Геннадий Гудков:  «Я не хочу никого подставлять и не буду называть фамилий»

– Вы давно оппонируете власти. Что стало отправной точкой в так называемом «Деле Гудкова»? За что вы попали в такую немилость? С чего все началось?

– С 13 сентября 2004 года, когда Геннадий Гудков, являвшийся частью весьма умеренной центристской оппозиции, одним из первых выступил против курса на сворачивание выборов губернаторов. После этого меня достаточно жестко предупредили, чтобы я впредь перестал выступать на эту тему.

Затем была критика ряда законопроектов, которые внесла в Думу ФСБ, в частности, «Об экстремизме» с чрезмерно широкой площадкой для трактования. Я понимал, что документ направлен не столько против террористов, сколько против оппозиции. Естественно, нашлись люди, которым это не понравилось и которые дали команду начать сбор материалов.

После жесткой критики МВД с призывом отправить Рашида Нургалиева в отставку «Дело Гудкова» началось по-настоящему. Была создана оперативная группа, работу которой курировали в ФСБ на достаточно высоком уровне. В этот момент за мной периодически начинают устанавливать наружное наблюдение и систематически осуществляют технический контроль.

– Но ведь для проведения таких мероприятий нужны соответствующие санкции?

– Эта формальность обходится очень просто. Допустим, ведется дело какой-нибудь радикальной исламистской группировки. Ничто не мешает пристегнуть к нему пару-тройку заданий под тем предлогом, что по неким неустановленным телефонам необходимо проверить связи радикальных экстремистских элементов. Это секрет Полишинеля.

Еще большее раздражение вызвали мои выступления с призывами не фальсифицировать выборы, получившие широкую огласку. После того как я принял участие в протестном движении, всячески поддерживая шествия и манифестации, обратного пути уже не было. Произошло это по доброй воле, по идейным соображениям.

После 10 декабря начались попытки компрометации, сливов, различных фальсификаций. В феврале из «Оскорда» уволился прикомандированный офицер действующего резерва ФСБ. Через какое-то время удалось выяснить, что против меня разработана целая кампания, осуществить которую планировалось в три этапа: сначала – разрушение бизнеса, затем – репрессии в отношении меня лично и, наконец, – преследование членов семьи и в первую очередь детей. Сейчас идет второй этап. Пытаясь обезопасить семью от последствий реализации третьего этапа кампании, я превентивно сделал несколько заявлений о готовящихся репрессиях и провокациях в отношении моих родственников, направил письмо соответствующего содержания Генеральному прокурору.

Информации у меня достаточно. Она идет, в том числе и из самих силовых органов, из властных структур, где есть люди, которые понимают, что все происходящее сегодня когда-нибудь будет вынесено на суд истории, и не очень хотят участвовать в подлых делах. Они не в силах противостоять системе, но находят возможность снабжать меня упреждающей информацией.

Активная фаза действий по «Делу Гудкова» началась после выборов президента. Координатором выступает ФСБ. До некоторого времени она была в тени, но сейчас открыто выходит на арену, контролирует работу следователей, сотрудников МВД. О том, что меня будут лишать мандата думским большинством, мне стало известно после 15 августа. Тогда же стало понятно, что с уголовным делом и лишением депутатской неприкосновенности никто связываться не будет. Слишком долго, слишком сложно и публично.

– Накануне голосования по вопросу лишения депутатского мандата вы написали письма, в том числе в адрес членов «Единой России». Получается, они не возымели никакого эффекта?

– Коллеги по Государственной думе прекрасно понимали, что входят в историю. Точнее, я входил, а они влипали. На депутатов из «Единой России» было оказано жуткое давление. Я не хочу никого подставлять и не буду называть фамилий, скажу лишь, что после голосования ко мне подошло порядка 20 единороссов. Все они извинялись. Одна женщина и вовсе расплакалась. Подчеркну, это происходило уже после голосования, когда можно было ничего не говорить и ничего не делать. А вот тот факт, что, несмотря на жесткий прессинг, среди членов партии власти нашлись три храбреца, не побоявшиеся во всеуслышание заявить о своей гражданской позиции, вызывает искреннее восхищение. Все они люди с именем: Александр Хинштейн, Борис Резник, Станислав Говорухин.

– Сейчас появляется информация, что по вашим стопам в скором времени может пройти депутат-единоросс Алексей Кнышов...

– Думаю, что это операция прикрытия, в рамках которой действительно могут пожертвовать кем-то из партии власти. Вызовут кого-нибудь на ковер и скажут: парень, тебя решено убрать, но ты особо не расстраивайся, потерпи пару-тройку недель, максимум месяц – мы тебя устроим в какое-нибудь министерство, ведомство, должность дадим или в Совете Федерации восстановим. С другой стороны, депутат может и воспротивиться. Далеко не каждый добровольно и безропотно согласится выставить себя посмешищем на всю страну.

Проблема здесь совсем не в Алексее Кнышове и не в «Списке Гудкова», который, кстати, еще даже не появился. Но уже сейчас могу сказать, что в него войдут исключительно чиновники. Мы решили не воевать с депутатами. По большому счету это – зависимая публика, и их битье – дело неблагодарное. А вот к чиновникам нужно присмотреться повнимательнее, в частности, к их недвижимости и счетам за границей. Причем в большинстве случаев нет никакой разницы, задекларирована она или нет. Мы столкнулись с такими активами, объяснить появление которых невозможно никакой заработной платой. Человек с 1992 года нигде не работал, занимался общественно-политической деятельностью и вдруг выясняется, что он владеет состоянием в несколько десятков миллионов долларов.

С бизнесом все сложнее. Де-юре наши чиновники чисты перед законом, поскольку по документам дела ведут жены, сыновья, племянники, племянницы и прочие родственники.

– Можете назвать какие-нибудь фамилии?

– Пока нет, мы всю имеющуюся информацию тщательно перепроверяем. Нельзя допустить, чтобы обвинения были голословными.

– А не получится ли так, что после публикации вашего списка, образно выражаясь, весь пар, как уже не раз бывало, уйдет в свисток: пошумят-пошумят, да и забудут? Будет ли результат? Посадки будут?

– Здесь дело даже не в посадках, а в том, что сама система порождает миллионы коррупционеров. Нужно менять систему. В противном случае нет никакого смысла механически переставлять людей с места на место. Получится, что вместо одних миллиардеров придут другие.

– Существует ли некий образец системы, которую нам стоило бы взять на вооружение?

– При решении любого вопроса мы ведем себя так, будто бы столкнулись с уникальной, невиданной доселе проблемой. На самом деле это совсем не так. Велосипед уже давным-давно изобретен. Достаточно посмотреть на нашего ближайшего соседа, который некогда был частью великой империи, – Финляндию. Финны, к слову, очень переживают по поводу того, что в рейтинге стран, избавленных от проблем с коррупцией, они опустились с первого на четвертое место. Мы же даже не пытаемся комплексовать, что со 147-го места провалились на 154-е. Так что, на мой взгляд, для кардинального улучшения ситуации вполне достаточно будет перенять финский опыт. Я с ним знаком, он адекватен и на наших просторах приживется.

Другой вопрос, что по большому счету никто не заинтересован в реальной борьбе со взяточничеством. Ни для кого не секрет, что основные бенефициары коррупции находятся у власти, которая сегодня стала источником сверхдоходов. Отсюда и такая битва за проценты, места и голоса, ожесточенность борьбы, зачастую не понятная не только простым гражданам, но и части элиты.

Есть миллиардеры, подпольные Корейки. Есть желание их разоблачить, а есть барьеры, которые ставятся для того, чтобы это было невозможно. Разоблачителя либо сажают, либо выгоняют, либо лишают полномочий. Тем временем каста избранных преспокойно процветает и дербанит страну. За прошлый год из России вывели 100 миллиардов долларов, в этом году еще 105 выведут. И это только по официальным данным.

Не бывает власти без адреса, не бывает борьбы вообще. Всегда дерутся за что-то, за какие-то блага. Сегодня это выглядит так: получил должность – воруй и делись с начальством. Делишься – молодец, не делишься – могут сожрать и на освободившееся место поставят того, кто будет делиться.

Достаточно съездить за рубеж и задаться вопросом: «Откуда что берется?». Откуда взялись эти яхты, дворцы в Монако – в самом дорогом месте на карте Европы. А ведь есть еще Лазурный Берег Франции, Германия, Швейцария, Австрия. И везде присутствуют российские капиталы. Про Кипр и Испанию я вообще не говорю.

Этим людям искренне по барабану, что тут происходит, что сносится и что строится. Они здесь жить и не планируют. Закончат свои труды праведные и переберутся туда, к семье, где дети уже натурализованы, знают все мыслимые и немыслимые языки, получили хорошее западное образование и уже являются больше европейцами, чем россиянами. А дедушка или папа войдет в анналы семейной летописи, как самый главный благодетель, сделавший возможной такую жизнь. Вот за это-то борьба и идет.

– Ряд единороссов, в частности депутат Владимир Пехтин, называли вас предателем. Что они имели в виду, кого, по их мнению, вы предали: власть, систему или цеховое братство?

– Пехтин… Более ангажированного и неприличного человека в «Единой России» еще нужно поискать. В этом смысле весьма симптоматично, что он является председателем комиссии по депутатской этике, которая де-факто превращена в инструмент разборок с неугодными. Я в своей жизни давал две присяги. Первую – в армии народу и вторую – в органах госбезопасности – стране. Ни одну из них я не нарушил. Когда КГБ СССР, в котором я проработал 13 лет, приказал долго жить вместе с самой страной, ряды этой структуры я покинул. Ту систему, которая работала на народ, я не предавал и ей не изменял. Ее предали как раз те, которые превратили ее в слугу режима и интегрировали в коррупционные схемы.

– Вряд ли кто-то будет спорить, что за последнее время ваш политический вес серьезно увеличился. Не думаете ли вы в этой ситуации о создании собственного политического движения?

– На счет веса – утверждение спорное, на самом деле, на фоне происходящего я похудел на 4 килограмма. (Улыбается.) Если же говорить серьезно, то я считаю самой большой ошибкой наших политиков согласие на предложение Кремля поиграть в микропартии. Это большая стратегическая ошибка оппозиции. Я уверен, что нам необходимо двигаться в противоположном направлении – к укрупнению политических партий. Только в этом случае есть шанс на будущих выборах достичь серьезных результатов. Если бы «Справедливая Россия» и КПРФ объединили усилия, у этой левой коалиции были бы реальные шансы на победу.

– А что, собственно, мешает союзу коммунистов и справедливороссов?

– Исключительно личные амбиции. Ничего противоестественного в объединении двух левых партий нет. Наоборот – это вполне естественный процесс. Результаты работы в Думе показывают, что по большому счету по многим вопросам мы выступаем единым фронтом если не с идентичных, то с очень близких политических позиций.

– Какова в таком случае роль ЛДПР во всей этой политической кухне?

– Запасной полк Кремля, надежный, но дорогой союзник «Единой России». Очевидно, что это второе лицо партии власти, которое задействуется в тех случаях, когда необходим абсолютный перевес голосов. Если раньше Владимир Жириновский и его партия выступали в роли абсорбента, который вбирал в себя определенную часть маргинального протестного электората, то сейчас он эту роль утратил. ЛДПР теряет позиции, она с трудом прошла в Думу. Думаю, проходной барьер на выборах был снижен именно для того, чтобы Жириновский со своей партией смог еще раз его преодолеть.

– Остались после вашего ухода в Государственной думе люди, способные выйти на Триумфальную или на Болотную площадь?

– Есть ряд депутатов от КПРФ, есть Дмитрий Гудков и Илья Пономарев. Я думаю, что сейчас политические партии станут активнее принимать участие в протестном движении. Например, секретариатом КПРФ принята официальная рекомендация членам партии участвовать в протестных акциях. Думаю, аналогичное решение в ближайшее время состоится и на центральном совете бюро «Справедливой России». Все прекрасно понимают, что если мы не объединим усилия, если не сгладим разногласия между собой, ничего добиться будет невозможно. Полагаю, уже октябрьский «Марш миллионов» пройдет совершенно по-другому.

– Каковы ваши планы на будущее? Чем планируете заниматься?

– В данный момент могу лишь предполагать, поскольку есть вероятность встретить непреодолимые препятствия в виде форс-мажорных обстоятельств и действий властей. Если ничего такого не произойдет, конечно, планирую продолжить политическую и общественную работу. Без сомнения, остаюсь в «Справедливой России» и «Левом альянсе», буду входить в оргкомитеты мирных манифестаций, считая их единственным оставшимся доступным оппозиции инструментом выражения общественного несогласия.

Темы: Гудков

Политика Глава греческой делегации назвал антироссийские санкции несправедливыми Глава греческой делегации назвал антироссийские санкции несправедливыми

Глава греческой делегации, заместитель председателя международной ассоциации "Друзья Крыма" Константинос Ираклис Исихос сравнил западные санкции в отношении России с ядом, который отравляет межгосударственные отношения.

Экономика Литва впервые купит крупную партию российского СПГ, пишут СМИ Литва впервые купит крупную партию российского СПГ, пишут СМИ

Литва, стремившаяся снизить свою зависимость от энергопоставок из России, впервые закупит крупнотоннажную партию российского сжиженного газа (СПГ). Об этом пишет "Коммерсант" со ссылкой на источники.


Спорт Отличия синего и красного букмекера "Фонбет" Отличия синего и красного букмекера "Фонбет"

В чем разница между легальным и нелегальным букмекером с одним и тем же названием "Фонбет"? Основные отличия двух букмекеров. Как выглядит официальный сайт легальной и нелегальной конторы? Различия в игровом аспекте.