20 сентября 2012, 16:01, Мария ГОРБАЛЕТОВ

Комиссар никуда не исчезает…

В последнее время мы не так уж часто получаем письма от наших читателей. Видимо, эпистолярный жанр сходит на нет… Тем не менее нам приятно, что нашу газету продолжают читать и суждения о тех или иных мероприятиях вызывают неадекватные оц

Комиссар никуда не исчезает…

Главному редактору газеты «Трибуна» Н.А. Васильеву

Уважаемый Николай Александрович!

19 июля 2012 г. в Вашей газете был опубликован материал Марии Горбалетовой «ГУЛАГ напоминает», посвященный выставке «Комиссар исчезает» в Государственном музее истории ГУЛАГа. (http://www.tribuna.ru/news/culture/gulag_napominaet/). Будучи сотрудником музея и куратором выставки, я не могу не откликнуться на эту публикацию. Мы с уважением относимся к разным мнениям относительно нашей деятельности и всегда готовы к диалогу. Критические отзывы часто помогают скорректировать работу музея и исправить недочеты. Но в данном случае большинство высказанных замечаний – из них преимущественно и состоит статья – носит характер довольно агрессивных выпадов, которые очень плохо или вообще никак не аргументированы. Местами же они представляют собой прямую дезинформацию. Я бы хотела несколько прояснить суть дела – прежде всего из уважения к читателям газеты, получившим, к сожалению, искаженное представление о событии.

Выставка «Комиссар исчезает» открыта в нашем музее с апреля 2012 г., она посвящена фальсификации фотографических публикаций советского времени. В ее основе – материалы личной коллекции Дэвида Кинга, английского фотоисторика и коллекционера. С момента создания «Комиссар…» существует в двух видах: в виде фотовыставки и в виде фотоальбома (поэтому говорить о том, что выставка – повторение альбома, уже несколько некорректно). Действительно, это первый показ выставки в России, хотя альбом, вышедший под названием «Пропавшие комиссары», у нас издавался, хорошо известен и пользуется заслуженным уважением как профессиональных историков, так и всех, кто этой историей интересуется. Выставка не совсем с ним совпадает: некоторые фотоматериалы были заменены, в значительной степени отредактирован сопроводительный текст. Как по содержанию, так и по оформлению она существенным образом отличается от того варианта, который ранее был показан в странах Европы и Америки. Кроме того, выставку сопровождают подготовленные музеем видеоинсталляции, электронный справочник по персоналиям и аудиогид с записями голосов наиболее известных персонажей, появляющихся и исчезающих на представленных фотографиях. Это предельно краткая информация о выставке; в статье же фактических данных о ней оказалось и того меньше. Зато очень много претензий – переходящих в нешуточные обвинения в безграмотности и даже кощунстве – к ее организаторам. Если бы не эти «выводы», возможно, разговор об этом материале вовсе не стоило бы начинать. Но коль скоро они есть – давайте разберемся в деталях того, на чем они основаны.

Прежде всего, о тех недочетах, которые были указаны верно. Действительно, в любой работе обойтись совершенно без них бывает трудно. К сожалению, в биографии Н. Антипова, размещенной в электронном справочнике, оказалась опечатка – Петербург 1913 года был назван Ленинградом. Мы приносим за это извинения посетителям выставки и благодарны за то, что этот досадный момент был нам указан – в какой бы форме это ни прозвучало. В настоящий момент текст исправлен. Действительно, электронный справочник дорабатывался некоторое время после открытия выставки. Это дополнение к собственно выставочному повествованию, и временное отсутствие некоторых справок никак не должно было повлиять на восприятие основного материала. В настоящий момент справочник полностью завершен. Более того, на момент публикации материала те статьи, по поводу отсутствия которых возмущается автор, давно были выложены и доступны посетителям выставки.

Что касается всех прочих претензий – нам действительно трудно понять, чем они продиктованы. История альбома Родченко и его приобретения Дэвидом Кингом подробно описана во вводном тексте, и вопрос о том, «откуда такие сведения», не должен был возникнуть при внимательном знакомстве с материалами выставки. Почему-то флаг в руках у солдат на улицах Петрограда 1917 г. автор советует называть нам красным, апеллируя к «реальности», стоявшей за фотографией. Между тем грамотное отношение к источнику исключает такое домысливание (которое, кстати, и лежит в основе явления фотофальсификаций). В описании речь идет о реальности фотоснимка, на котором флаг черен, а не о «реальной» реальности, которая, к сожалению, вряд ли восстановима. Имея перед собой только фотофакт, мы уже не узнаем, чего действительно требовали вооруженные солдаты, сфотографированные на площади Петрограда, и какого цвета был их флаг. Абсолютно беспочвенно и оскорбительно утверждение автора об обилии грамматических и стилистических ошибок в описаниях, как и о том, что сопроводительные надписи «затуманивают сознание». В «подтверждение» своих слов автор приводит фразы, которые выхвачены из контекста, обессмыслены и окружены язвительными комментариями. Я не стану приводить здесь означенные тексты целиком – письмо и так уже получается длиннее статьи Марии Горбалетовой. Но, придя на выставку и прочитав их в исходном виде, всякий думающий посетитель сможет убедиться в том, что в них нет никаких ошибок, туманностей или странностей.

Наконец, совершенно необъяснимо то, что предметом ожесточенной и пафосной критики автора выступают пассажи, которых ни в экспликациях, ни в текстах справочника просто нет и никогда не было: «поступил в военную академию в должности… юнкера»; «В 1942 г. она была арестована, после чего кончила институт» – мы бы хотели знать, о ком идет речь и где автор обнаружил подобные изречения? Еще раз тщательно проверив все текстовые материалы, мы со всей ответственностью заявляем, что к их сочинению организаторы выставки никакого отношения не имеют. Между тем эти фразы становятся поводом для обвинения музейных работников не только в отсутствие профессионализма и искажении фактов, но и в кощунстве. Такого рода заявление мы не можем воспринять иначе, как оскорбительную клевету. Хотелось бы напомнить, что в профессии журналиста тоже существует понятие добросовестности, о котором в данном случае говорить не приходится. Мы убедительно просим Вас рассмотреть возможность публикации данного письма или официального опровержения статьи на страницах Вашей газеты. Копия письма направлена в Департамент культуры г. Москвы.

С уважением, Ирина Галкова,

старший научный сотрудник Государственного музея истории ГУЛАГа, куратор выставки «Комиссар исчезает».


Уважаемая Ирина (извините, не знаю Вашего отчества) Галкова!

Редакция «Трибуны» передала мне Ваше письмо – отклик на мою заметку о выставке «Комиссар исчезает» в Музее ГУЛАГа.

Понимаю, что Вам, сотруднику музея и куратору выставки, не очень приятно читать критические о ней замечания. Рада, что Вы признаете ошибку, когда Петербург 1913 года назван Ленинградом, и приносите по этому поводу извинения, – жаль, что о них вряд ли узнают посетители, которые были в музее до Ваших исправлений. Далее Вы пишете: «электронный справочник дорабатывался некоторое время после открытия выставки». Но открылась она 3 апреля, первоначально срок ее работы предполагался в 3 месяца, я была в начале июля, не кажется ли Вам, что «доработка» сильно затянулась? А Ваше уточнение «временное отсутствие некоторых справок никак не должно было повлиять на восприятие», извините, не понимаю: если информация излишня, уберите, если нужна – дайте качественную; сидеть меж стульев не слишком удобно. Как странен и упрек, что я не сообщила о радиогиде – он появился после моего похода в музей, а я не экстрасенс.

Покончив с признанием недочетов, Вы переходите к протестам. Начинаете с Родченко, история с альбомом которого, по Вашим словам, «подробно описана во вводном тексте». Вы странно читаете мой текст, не обращая внимание на слова «лично замазывал лица»: я задаю определенный вопрос, «почему это не мог сделать кто-то из близких»? О том во вводном тексте выставки не сказано ни слова, а именно эта фраза бросает тень на знаменитого фотографа. И как же объяснить факт, что в доме Родченко был не один, а несколько экземпляров альбома – и все другие были ЧИСТЫМИ (!), без замазанных лиц?

Далее Вы замечательно указываете, что «мы уже не узнаем, какого цвета был флаг» (на фотографии солдат в Петрограде 1917 года) – так почему же подпись под фото утверждает, что он был черным? Если бы Вы сочинили что-то вроде «темный флаг» (не берусь навязывать, как именно, – не специалист), вопросов бы не было ни у меня, ни у посетителей.

После этого Вы оставляете конкретику и переходите к обобщениям: «беспочвенно и оскорбительно утверждение автора об обилии грамматических и стилистических ошибок в описаниях…»; «пассажи, которых ни в экспликациях, ни в текстах справочника просто нет и никогда не было» – «где автор обнаружил подобные изречения?» Хочу Вам помочь: «Исаак Бродский родился в еврейской семье» – из справки о Бродском, ясно. Фраза о том, что в известном здании на Лубянке когда-то размещалась страховая компания (на самом деле обитала она в ином месте) – из подписи под соответствующим снимком. Неуклюжее указание, что шалаш в Разливе был отстроен в виде гранитного монумента – рядом с фото загримированного Ленина. Могу привести и прочие адреса, но уж и так мне кажется, что проделываю работу за Вас – ведь Вы свидетельствуете, что «еще раз тщательно проверив все текстовые материалы, мы со всей ответственностью заявляем, что к их сочинению организаторы выставки никакого отношения не имеют».

Возможно, Вы подразумеваете биографии из Интернета – некоторые и впрямь дословно совпадают с Вашими текстами. Но тут и возникает необходимость проверки данных и их редактирования – как только сведения попадают на выставку, ответственность за них ложится на ее организаторов. Еще раз повторяю, что готова указать все тексты, из которых взяты нелепости, приведенные в моей заметке, но, увы, Ваши утверждения – «мы с уважением относимся к разным мнениям относительно нашей деятельности и всегда готовы к диалогу» – не выглядят состоятельными. Ведь что-то из фактов, о которых я пишу (и много других), содержится в Книге отзывов посетителей, наряду, разумеется, с благодарностями.

Если Вы лишь бегло просматривали эти записи, я приведу несколько цитат: «Что удивило: фраза «Объявление Германией войны Советскому Союзу…», не ожидала такой неточности (скажем так) в музее, посвященном истории…»; «Прошу исправить ряд ошибок, неточностей и грамматических описок в экспозиции!!! Была в музее в 2008 г., а сегодня, сравнивая впечатления, удивлена снижением уровня контента, подачи материала и, в частности, стиля изложения и освещения фактов»; «Целая бригада работала над редакцией текстов этой явно ущемленной экспозиции. Как же можно было допустить столько явных ляпов?!!»; «Хороший замысел дискредитируют бесконечные ляпы, ошибки. Даже вкрадывается мысль: не специальное ли это передергивание фактов?»; «Историю нельзя упрощать, представляя сложнейшие процессы в виде черно-белых сказок о Сталине и его безгрешных жертвах»; «Не работает ни один QR-код. А также перепутаны номера текстов и фотографий» – последнее замечание датируется 9 сентября, когда Ваше письмо уже было отослано в «Трибуну». И под некоторыми из этих отзывов не только подписи, но и указания: кандидат исторических наук, кандидат педагогических наук, правнук и внук репрессированного… Им Вы тоже направляете опровержения?

Единственно, чего я категорически не приемлю в Вашем письме – Вы защищаете «музейных работников», в то время как я писала только об устроителях выставки. Такая подмена, равно как и обозначение «Творческий коллектив Государственного музея истории ГУЛАГа», следующее за Вашей личной подписью, вызывают в памяти известные коллективные письма, которые публиковались – работникам ли такого музея не знать? – по определенным поводам и с определенной целью.

В полном соответствии с Вашим требованием о добросовестности журналиста (еще вспомнилась пословица: «Врачу, исцелися сам») я беседовала с некоторыми «творческими сотрудниками» Вашего музея – их отзывы о выставке весьма критичны. Имен не привожу, поскольку на то надобно их разрешение, а Ваше письмо не располагает к откровенности. Одно все же назову, приведя строки из той же Книги отзывов: «Подошли к основателю этого музея А.В. Антонову-Овсеенко… со своими претензиями. Оказалось: нелепости выставки – явный брак ее устроителей». Сколь помнится, Антонов-Овсеенко, отсидевший более десятилетия в лагерях, автор нескольких книг о репрессиях, – единственный человек в Вашем музее, кто на себе испытал в полной мере кошмары той эпохи. Ему стоит поверить…


Экономика Зачем России Африка? Зачем России Африка?

Россия, начав налаживать отношения с африканскими государствами в XIX веке, продолжает это делать и по сей день. Стремясь стать для континента политическим, экономическим и военным партнером.


Общество Где найти деньги на просвещение: инвестиции частного бизнеса в образование Где найти деньги на просвещение: инвестиции частного бизнеса в образование

Школа – это место, где ребенок проводит минимум девять лет, где готовится ко взрослой жизни и получает необходимые навыки. Качество этой подготовки оказывает огромное влияние на его дальнейшее личное и профессиональное развитие.

Культура Зулейха навсегда Зулейха навсегда

В столичном кинотеатре "Космос" состоялась торжественная церемония закрытия и награждения победителей первого российского фестиваля экранизаций "Читка".