4 октября 2012, 12:02, Геннадий ДЕМИН

Ничего себе местечко для Калягина

Роберт Стуруа – один из ведущих режиссеров мира, полюбившийся нам еще тогда, когда был гражданином Грузии. Он верит в неповторимость актерского существования и прочную, точно кованую режиссуру. Правда, наиболее удачные его спектакли в родн

Ничего себе местечко для Калягина

«Ничего себе местечко для кормления собак» – пьеса малоизвестного автора Тарика Нуи в переводе с французского. Почему именно она привлекла внимание театра, можно только предполагать. С одной стороны, в ней есть роль для козырного туза Александра Калягина; с другой – в тексте присутствует метафоричность, любимая Стуруа. Действие происходит не то на свалке, не то на окраине города, а может, и мира. Всего четыре персонажа, включая молчаливую пианистку. Остальные трое пытаются что-то рассказать или промычать по поводу страшного одиночества, которое доводит двух молодых людей до убийства, себя или других, неважно, главное, отомстить. Именуемый в программке Старик – торговец оружием в исполнении Александра Калягина чем-то смахивает на Харона, взимающего лепту за перевоз через Стикс, последнего, кого видят те, кто уходит из этого мира.

Двое клиентов: Он и Она пытаются покончить с собой сразу по получении оружия, не заботясь, что это доставит неприятности продавцу пистолета или револьвера. Она тоже полна решимости, ибо в ее выжженной душе осталось лишь неутолимое желание бесконечно мстить. Театр попытался скорректировать пьесу, убрав длинноты, переделав финал, то есть у девицы не хватает сил убить того, с кем она только целовалась, однако кардинальной смены курса не произошло, предсказуемость осталась, несмотря на то, что репетиции шли долго.

Но «Et Cetera» создан в бурные 90-е по модной тогда схеме объединения актеров вокруг крупной фигуры. Опыт десятилетий подтверждает, как трудно при такой схеме сложить классическую труппу, ведь сравнение любого артиста с лидером неизбежно и к эстетическому авторитету прибавляется еще влияние руководителя Союза театральных деятелей. Таким образом, в актерском масштабе тут состязаться трудно, вступающий в диалог с первым лицом неминуемо будет отодвинут на второй план.

Не союзничество, а противопоставление героя окружению внятно было в «Шейлоке», где главного героя предает даже родная дочь, и в «Буре», где по самой драматургической конструкции протагонист бесконечно одинок – в силу судьбы и собственной мудрости. Но там Калягину достались роли шекспировского замеса, а не только удачные реплики.

В «Ничего себе…» Старику Калягина не дано поступков, от которых зависят судьбы других (как в шекспировской «Буре»), да и собственная (как в «Последней ленте Креппа»). Здесь он превращен в своеобразное зеркало, в котором отражается суть других. Калягин находит для своего героя гротесковый внешний облик – смесь колдуна и бандита, вносит мощную струю юмора и трогательной человечности. Делает это маэстро замечательно (в финале появляясь еще и дирижером), однако ясно, что он способен дать гораздо больше, чем требует немудреное задание автора, и аппетит публики удовлетворен лишь отчасти.

Главные события происходят с другими. Вначале появляется Он – молодой человек, решивший свести счеты с жизнью. У Сергея Давыдова это робость интеллигента и безликость офисного планктона. Образ менее привлекательный, чем у Старика, ну а артистическую мощь можно просто не сравнивать. Главная ошибка заключается в том, что артист не успевает расположить к своему персонажу публику, впадает в истерику, отчего желание стать сторожевым псом выглядит вздорным капризом и рождает глухое недоумение – о чем, собственно, речь? Тогда как Наталье Благих (Она) приходится много тяжелей: надо преодолеть отчуждение зрителя. А женщине, полной ненависти, изначально сложнее вызвать симпатию зала. К тому же разительное расхождение уровня партнеров.

Так что все несовершенства пьесы ложатся на постановщика. Даже постоянный его соратник, сценограф Георгий Алекси-Месхишвили мало помог. Самое примечательное – это подъемная площадка, на которой Старик возникает из-под земли (преисподней). Прочее: почтовые ящики на стойках и металлические фермы(???) не слишком привлекательны. Изысканность световой партитуры Ариании(???) Сафиуллиной тоже не спасает – чем нежнее оттенки и переходы, тем безнадежнее общий полумрак, заставляющий напрягать зрение.

Стуруа пускает в ход весь свой мощный режиссерский арсенал – от начальных кадров старой киномелодрамы до финального вальса на том же рваном экране, от пластических номеров на темы собачьей жизни до стриптиза или обыгрывания броских деталей – ошейника-галстука, пистолета на палке и так далее. Изобретательность постановщика лишь подчеркивает вторичность драматургии. Остается полагать: Стуруа попытался одновременно реализовать несколько творческих задач, поэтому притча получилась, как лоскутное одеяло.


Политика Ряд членов правительства Камчатки покидает посты Ряд членов правительства Камчатки покидает посты

Два вице-губернатора, министры здравоохранения и культуры, а также зампред правительства Камчатского края покидают посты, сообщил на оперативном совещании в понедельник глава региона Владимир Солодов.


Общество Глава комитета Госдумы выступила против поправок в Семейный кодекс Глава комитета Госдумы выступила против поправок в Семейный кодекс

Глава комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Тамара Плетнева считает, что предложенные сенаторами поправки в Семейный кодекс, касающиеся брака и усыновления, слишком объемны, изменения должны вноситься постепенно.

Спорт Фальстарт из-за коронавируса. Как "Зенит-Ижевск" пострадал после матча на Кубок России Фальстарт из-за коронавируса. Как "Зенит-Ижевск" пострадал после матча на Кубок России

Ижевский футбольный клуб сложно было назвать фаворитом "группы 4" в первенстве ПФЛ. "Зенит" рассматривался в качестве крепкого середняка – букмекеры не предполагали, что ижевские футболисты смогла побороться за путевку в ФНЛ.