31 октября 2012, 11:58, Любовь ЛЕБЕДИНА

Капустный пирог для иностранцев

Вокруг спектаклей, только что закончившегося 22-го международного театрального фестиваля «Балтийский дом», всегда было много споров. Да это и неудивительно, поскольку сюда приглашаются самые продвинутые режиссеры Европы

Капустный пирог для иностранцев

с неординарными постановками, способными перевернуть привычные представления о театре, заставить зрителей взглянуть на себя и окружающий мир иными глазами. И хотя приезды зарубежных коллективов стоят недешево, главные спонсоры форума: Министерство культуры РФ, Комитет по культуре Санкт-Петербурга и СТД России оплачивают их, зная, что Балтийский фестивальный центр открывает окно для европейских художников в Россию.

Ведь только вдумайтесь, питерский фестиваль начал действовать в далеком 1990-м, фактически в другом государстве, когда балтийские страны были редкими гостями на берегах Невы, и многие опасались, что хорошей идее не суждено долго прожить. Наверное, так бы и произошло, если бы генеральный директор Сергей Шуб со своей командой не превратил фестивальный центр в гостеприимной дом для чужестранцев. С капустными пирогами и театральными «капустниками», почетными званиями «домовых» и, конечно же, неизменной русской приветливостью. Что отнюдь не чепуха, как может показаться на первый взгляд. Не будь этого, вряд ли поначалу настороженные литовцы, латыши, эстонцы стали рваться сюда, а известные режиссеры Э. Някрошюс, Э. Нюганен, Й. Вайткус, Р. Туманис, проигнорировав политиков, начали бы вырабатывать свою политику прерванного сближения с русским театром. И что бы там ни говорили, как бы их ни ориентировали на Запад – тут для них много было общего. В первую очередь – русская классика, настраивающая на диалог с вечностью.

Более двух десятилетий длится этот «брак» в ожидании серебряной свадьбы. Постепенно к укоренившимся старожилам стали подключаться немцы, поляки, шведы, естественно, финны, но все-таки ядро по-прежнему состоит из наших, позвольте так сказать, прибалтов, с которыми немало пудов соли съедено. Не случайно в этом году здесь проводились читки эстонской драматургии, была организована эстонская гостиная с мультимедийной презентацией современного театра. В свою очередь Эльмо Нюганен показал в исполнении артистов Таллинского городского театра «Невидимые миру слезы» по ранним рассказам Чехова, где выяснилось, что суровые эстонские парни прекрасно умеют смешить людей своими глупыми гэгами и несуразными выходками. Так получилось, что Антон Павлович Чехов шел первым номером в фестивальной программе. И, само собой, шел разговор о творческом наследии К.С. Станиславского (напрямую связанного с творчеством Чехова), юбилей которого – 150-летие будут отмечать в 2013 году. В связи с этим весьма любопытно прошла научно-практическая конференция «Станиславский: за и против». Предполагалось, что молодые авангардисты будут отрекаться от устаревшей системы К.С. – малопригодной для современных перформансов и метафорического театра. И вдруг выяснилось – украинский режиссер Андрей Жолдак, поставивший в Хельсинки «Дядю Ваню» и прославивший себя крутыми инсталляциями, совсем не против системы Станиславского. А немецкий режиссер Люк Персеваль, показавший на фестивале неимоверно сокращенный и переформатированный «Вишневый сад», работает с артистами Театра «Талия» из Гамбурга методом этюдных импровизаций, к чему в конце жизни пришел и Станиславский. Но об этом спектакле мне бы хотелось рассказать отдельно, поскольку, с одной стороны, он завораживает, а с другой – возмущает.

Дело в том, что западные режиссеры давно секвестируют наших классиков, как им вздумается. Особенно в этом плане «везет» Антону Павловичу Чехову. И тут, казалось бы, надо гордиться, поскольку русская литература востребована за границей, значит, мы по-прежнему остаемся культурной державой. Но не спешите радоваться, на самом деле все обстоит гораздо сложнее.

Персеваль не захотел выстраивать события так, как они представлены у Чехова, начиная с приезда Раневской в свое имение и заканчивая прощанием с вишневым садом навсегда. Его интересовало другое: почему русские ничего не делают, чтобы спасти родовой дом, почему так быстро сдаются и даже готовы умереть вместе с вырубленным садом, но не изменить своим идеалам? Ведь это смешно, глупо и безрассудно, поскольку меняющаяся жизнь заставляет приспосабливаться. А эти люди не хотят «наступать на горло собственной песне», хотя по большому счету их песенка давно спета, и даже новый хозяин Лопахин тоже не будет счастлив, потому что душа его мертва, и жениться на падчерице Раневской Варе тоже не станет – холостяку прожить легче.

Вообще в этом коротком спектакле никто ни о ком не заботится (что есть и у Чехова). Каждый существует словно перекати-поле, то есть механически. День прошел – и ладно, о будущем стараются не думать, так как обстоятельства все равно сильнее. Можно ли сказать, что Персеваль насмехается над русской ментальностью, врожденной леностью, привычкой полагаться на авось? В какой-то степени да, ибо немецкая деловитость не может мириться с возвышенностью мыслей, не приносящих доход. Но, с другой стороны, 55-летний режиссер показывает этот спектакль на разных фестивалях и наверняка его сверхзадача шире: не столько разоблачить русских, сколько бросить перчатку повальному европейскому равнодушию, витанию в виртуале, когда все летит в пропасть и человек перестает осознавать, кто он.

Недаром первая мизансцена спектакля представлена в виде ряда стульев с сидящими героями, тупо смотрящими в зал. Публика тоже взирает на них и так продолжается в течение пяти минут (я ничуть не преувеличиваю), а когда, наконец, персонажи открывают рты, то выясняется – обсуждать нечего, они все знают друг про друга, надо только дождаться результатов торгов по вишневому саду. Иногда они устраивают что-то вроде разминки, вальсируют, а молодой мужчина, отмеривающий шаги за их спинами, не кто иной, как Фирс. Но не чеховский старик, оставленный умирать в заколоченном доме, а некая инфернальная фигура, сохранившаяся в памяти поблекшей Раневской, путающей верного слугу с неверным любовником в Париже. Любовь Андреевна в черном траурном платье несколько раз повторяет, что это ее любимый крест и с ним она готова идти на дно. А если уж так надо продавать вишневый сад, то пусть продают и ее. Нет, ее не продадут, теперь она для этого слишком стара, просто она красиво умрет во время танца на руках молодого Фирса.

Умирающие чувства, умирающая культура с парижским шансонье не дают никаких надежд на будущий ренессанс. И тому свидетельница луна, точнее, много лунных дисков, повисших в холодном пространстве эстетского спектакля, где Чехов послужил источником для режиссерских метафор по поводу безвольных людей, растративших свою жизнь впустую.


Политика Зеленский прокомментировал возможность возвращения России в G8 Зеленский прокомментировал возможность возвращения России в G8

Президенты Украины Владимир Зеленский прокомментировал в своем фейсбуке возможность возвращения России в G8, выразив мнение, что это станет возможным только после "возвращения" Крыма и прекращения конфликта в Донбассе.

Экономика Курс евро опустился ниже 73 рублей Курс евро опустился ниже 73 рублей

Российская валюта продолжает укрепляться на улучшении внешнего фона и росте цены на нефть, евро опустился ниже 73 рублей, следует из данных Московской биржи.


Культура Второй раз Пускепалису в Волковском театре должно пофартить. Второй раз Пускепалису в Волковском театре должно пофартить.

После конкурса кандидатов на должность художественного руководителя первого русского театра имени Федора Волкова, объявленного Министерством культуры Р.Ф, победил Сергей Пускепалис, пребывающий в должности заместителя по творческим вопросам Эдуарда Баякова с декабря 2018 года в МХАТе имени Горького.