3 ноября 2012, 09:18

Ночная ласточка Победы

Летчица легендарного женского полка легких бомбардировщиков Александра Федоровна Акимова во время Великой Отечественной войны совершила 710 боевых вылетов. Но звание Героя получила только спустя 60 лет.

Ночная ласточка Победы

– Александра Федоровна, как вы стали защитником Отечества?

– Сейчас говорят, что война нас застала врасплох. Это отчасти верно. И все же морально, и не только морально, мы были готовы сражаться за нашу Родину. Когда в 1940 году я поступила в институт, то увидела, что большинство студентов уже готовятся к войне и к защите Родины. Ребята занимались стрельбой, изучали автомобильное дело, другие военные специальности. Все это мы делали добровольно, понимая, что речь идет о жизни и смерти нашей страны.

При Московском медицинском институте имени Сеченова, который находился рядом с нашим учебным корпусом, были организованы курсы медицинских сестер. Я туда пошла и к 1941 году уже получила диплом медицинского работника. Даже успела полечить раненых, которые начали поступать в клиники после начала войны.

Но 8 октября 1941 года Сталин издал указ о создании трех женских авиационных полков. И комсомол призвал нас добровольно идти в авиацию. Я оставила свою медицину и пошла в райком. Секретарь райкома меня спрашивает: «Кем хотите служить?» Я не знала ни одной авиационной специальности, но очень хотела громить врага и ответила: «Хочу быть стрелком». Оказалось, что такой специальности нет, и меня направили на учебу в качестве вооруженца – то есть наземного специалиста. Я должна была подвешивать к самолету бомбы и снаряды.

– А вас, конечно же, манило небо?

– Я больше рвалась в бой с врагом. Женские авиационные полки создавались под руководством знаменитой Марины Расковой – легендарной летчицы. Ну как тут не стремиться вместе с ней в небо? Хотя я уже знала, что это очень опасно. Наш учебный полк базировался в городе Энгельсе, где 7 месяцев, день и ночь, нас учили летать. Там, кстати, мы понесли первые потери – погибли 4 наши девочки. И все же когда нас перебазировали на фронт, я твердо решила, что буду летать. Выучилась на штурмана и со временем стала штурманом эскадрильи, заместителем командира эскадрильи. А в эскадрилье всего было 9 самолетов.

– А дедовщина у вас была?

– Странно, что вы об этом спрашиваете. Ни о чем таком мы даже не слышали. Мы были боевыми подругами, равными перед лицом смерти. Мы вместе делали нашу боевую работу и не могли даже чем-то унизить своего боевого товарища. Когда кто-то погибал, мы старались поддержать семью погибшей. Командиры переписывались с семьями наших девочек, рассказывали о том, как мы живем и воюем. У нас командиры питались вместе с личным составом, а не как положено по уставу – в отдельной столовой.

– О женских боевых эскадрильях снято несколько фильмов. Вам они нравятся?

– Там много выдумки. В фильме «Небесный тихоход» нас называют «ночными ведьмами», но во время войны нас никто так не называл. Какие мы ведьмы? Мы ласточки. Хоть и летали ночью.

Наши самолеты ПО-2 были совершенно беззащитными: ходили на низких высотах, на них не было ни брони, ни вооружения. Поэтому боевые вылеты мы совершали в основном ночью. Немцы ловили нас в перекрестье прожекторов и пытались сбить. Я не раз попадала под обстрел, но уходила. Однажды под Керчью мена подбили, но опять же удача от меня не отвернулась: удалось посадить самолет на изрытое воронками поле. Тут же к нам прилетела «техничка», самолет починили. А мне пришлось прямо в поле вырывать зуб – он раскололся от сильного удара. Фельдшер, который меня осматривал, говорит: «Это пустяки, выпей спирту и вытащим зуб разом». А я никогда не пила алкоголь. Он меня насильно заставил опрокинуть стакан, и потом я вообще не помнила, как зуб удалили.

– Что было для вас самое страшное на войне?

– Было очень тяжело, когда немцы бросали против нас истребители. На одном таком задании погибли сразу четыре мои однополчанки. После этого отменили все полеты, и к нам прилетел командующий 4-й воздушной армией. Он нас построил и спрашивает: «Кто хочет отомстить за убитых подруг?» Все сделали шаг вперед. Тогда командующий скомандовал: «По самолетам!» Полк был готов разом взмыть в небо. Но когда начали выруливать на взлетную полосу, последовала команда: «Отставить!» Нас все-таки берегли и зря под огонь не бросали.

– Вы, молодые девчонки, мечтали, наверное, о любви, о счастье. Личная жизнь-то у вас была?

– Вообще-то я была симпатичной, стройной. Особенно хорошо я смотрелась в форменном платье. Такие платья нам пошили к приезду в полк маршала Рокоссовского. Это платье не раз после войны примеряли мои две дочери: смотрели, соответствуют ли они моим стандартам военных лет. Потом об этом платье узнали в Историческом музее и попросили: «Отдайте». Оно, дескать, единственное осталось. Ну я и отдала. Теперь на него любуются посетители...

Что до личной жизни, то она была связана с полетами. Нашу боевую работу мы закончили 5 мая 1945 года – в день моего рождения. Это было в 60 километрах от Берлина. За всю войну никто из девчонок ни разу не был в отпуске. А в полку не было ни одного мужчины. Такой женский полк был единственный в мире. Правда, однажды к нам на аэродром базирования близ Краснодара прилетел «нормальный» – мужской полк истребителей. Они отправлялись на боевые задания днем, а мы – ночью. В 3 часа ночи нас обычно кормили завтраком. В столовой собирались девчонки, прилетевшие или готовившиеся к полетам. Так вот, чтобы с нами поболтать, мужики вставали в 3 часа ночи и тоже шли завтракать. Нам полагались фронтовые 100 граммов, но мы не пили водку, а отдавали свою норму нашим гостям. Через пару дней уже никто не мог понять, вставали они, чтобы на нас посмотреть или выпить дополнительную стопку водки. Командование решило срочно наш полк отправить на другой аэродром.

Кстати, там, в Краснодаре, погибли 4 девушки. Немцы бомбили аэродром, и самолеты, возвращавшиеся с задания, не могли сесть. Кружили неподалеку на разных высотах, и два самолета столкнулись в воздухе. Мы же не могли с немцами в бой вступить – не было вооружения.

Еще я была на вечере, организованном мужским авиаполком. Вечер продолжался всего пару часов. Там я познакомилась с молодым летчиком, который при расставании сунул мне в руку бумажку. На ней было стихотворение. Но потом мы никогда с ним не встречались. Я даже имени его не помню.

А со своим мужем я познакомилась уже после войны. Он тоже, конечно, военный. Моряк, капитан первого ранга. После демобилизации в 1945 году я окончила Московский государственный педагогический институт, аспирантуру, стала кандидатом исторических наук. Затем с 1952 года 40 лет проработала в Московском авиационном институте. Можно сказать, что вся моя жизнь связана с авиацией. Хоть основная специальность сугубо гражданская и гуманитарная.

– У вас вся грудь в наградах, за какие конкретно подвиги вас отмечали?

– Вообще-то я не люблю надевать награды. Кто их теперь ценит? Меня награждали многими боевыми орденами и медалями: орденом Ленина, медалью «За отвагу», орденом Красной Звезды и многими другими. Орден Отечественной войны 1-й степени я получила лично из рук маршала Рокоссовского. Но, знаете, мы не считали, что совершаем какой-то подвиг, это была наша боевая работа. Хотя нередко кто-то из моих подруг не возвращался на аэродром. Ведь немцы за нами охотились. Всего погибли 32 мои однополчанки. Первое время мы летали даже без парашютов. Расчет был на то, что мы сможем приземлиться, если подобьют. Я страшно боялась попасть в плен и решила, что живой не сдамся.

Маршал Рокоссовский позже в своих воспоминаниях говорил, что многие мужчины не понимали, как эти хрупкие беззащитные женщины, вооруженные только пистолетом, летали на верную гибель. «Каждый вылет – это встреча со смертью...» – написал он. Я в одну из ночей летала на бомбометание 17 раз. А за время войны совершила 710 боевых вылетов и осталась жива. Наверное, это и есть моя заслуга.

– А за что вас представили к званию Героя Советского Союза? И как получилось, что Героя – уже России – вы получили через 60 лет после войны?

– Представление подписали и отправили командованию 8 мая 1945 года. На нем даже была подпись маршала Рокоссовского. Но в суматохе Победы о нем, похоже, забыли. Тогда каждое представление на Героя докладывали лично Сталину. А когда время было упущено, наверное, вообще побоялись идти к Генералиссимусу. Так я и осталась без награды. Орден Ленина тоже чуть не прошел мимо меня. Дело в том, что награду выписали по ошибке на Акимова Александра Федоровича. Уже после войны ошибку исправили. А представление на Героя обнаружили в середине 90-х годов. И решили присвоить звание Героя России. СССР-то уже не существовало. Я, когда узнала, решила, что откажусь. Ведь я воевала за Советский Союз. Но меня убедили, что эту награду я заслужила и неважно, кто ее будет вручать – Ельцин или еще кто-то. И я согласилась. Ведь войну выиграли не полководцы и Сталин, а народ. Правда, и руководители военной поры были мудрее. А Ельцина я до сих пор не уважаю.

– Александра Федоровна, вы чувствуете, как это принято говорить, какую-то связь поколений, преемственность традиций защитников Отечества?

– Сейчас нас – однополчан – осталось очень мало – человек 10–12. Из них 4 Героя. Конечно, все мы считаем себя защитниками Отечества. Но мы уходим… А современных защитников я себе плохо представляю. Ведь молодежь сейчас даже неграмотная. Как они смогут управлять сложной техникой? Да и морально они не готовы пойти на смерть за Родину. И потом, Родина – это кто – те 19 миллиардеров, которые неизвестно откуда взялись? Нынешняя молодежь старается увильнуть от армии, откупиться. И их можно понять – они не хотят служить вместо тех сверстников, которых богатые родители отправляют учиться за границу.

Я – деревенская девчонка из многодетной семьи – имела возможность получить высшее образование. Мой отец при царе окончил только 3 класса церковно-приходской школы, а при советской власти он окончил институт. Нам было за что защищать нашу власть и нашу страну, которая нам много дала.

Но когда я иду в школу и рассказываю совсем юным ребятам о войне, я вижу в их глазах уважение и восхищение. Если дать им Родину, которая о них заботится и которой они бы гордились, тогда и вырастет поколение настоящих защитников Отечества.

Михаил МОРОЗОВ

Фото Дмитрия АРБУЗОВА



Общество Благовещенск хотят развивать за счет намывов Благовещенск хотят развивать за счет намывов

Возвести "новый город" возле моста через Амур, увеличить количество пешеходных улиц и намыть территории у слияния рек предложили участники Амурского экономического форума для развития Благовещенска.

Культура Народному артисту России Борису Щербакову идет военная форма. Народному артисту России Борису Щербакову идет военная форма.

Фильмы о войне, где снимался Борис Щербаков, которому 11 декабря исполнилось 70 лет, его герои всегда отличались особой военной выправкой, знанием солдатской доли в суровых испытаниях войны и одновременно каким-то внутренним лиризмом.

Спорт Российские боксеры отказались ехать на ОИ-2020 без национального флага Российские боксеры отказались ехать на ОИ-2020 без национального флага

Боксеры отечественной сборной отказались ехать на Олимпиаду в Токио без национального флага, заявил генеральный секретарь Федерации бокса России Умар Кремлев.