12 ноября 2012, 09:59, Юрий БЕЛИКОВ Чусовой

Евгений Родыгин: "Ничего не происходит. Поют – и всё. Всяк по-своему"

В Чусовском этнографическом парке Пермского края по проекту заслуженного работника культуры России Леонарда Постникова открыт памятный знак знаменитой песне композитора Евгения Родыгина «Уральская рябинушка». На торжественную церемон

В наступающих сумерках вначале он не понял, куда это его привезли? Водяная мельница, часовни, крестьянские дома, струг под алым парусом, пожарная часть, кузница, лошадь пасётся, гуси… Скит – не скит, деревня – не деревня. А он, Родыгин, 300 вёрст отмахал из Екатеринбурга в машине. Покрутил головой, вымолвил громко: «Кто приглашал композитора Родыгина?!» Глянул на гусей: «Где зрители?..» Я предложил ему прогуляться по владениям Постникова. По ходу объяснил, что открытие памятного знака намечено на завтра, и зрители обязательно будут. Родыгин окинул взглядом будущую привязку к местности, отчеканил: «Лю-бо-пыт-но». Ершистый, кряжистый, простоволосый, в белой рубашке и пиджачке. Не холодно?.. Нет, говорит, пиджачок в холода – одёжа для него привычная. Родыгин в 6 утра просыпается, холодной водой обливается, выполняет 100 двойных прыжков (в итоге – 200!), затем – пешая прогулка. Вот и сейчас он нажимал на ходьбу.

Как ни усердствуют монстры отечественного шоу-бизнеса, а Россия продолжает петь «Ой, рябина кудрявая!..», «Белым снегом», «Едут новосёлы», «А кто-то третий», «Где ты раньше был…», «Куда ведёт тропинка милая», «Звёздочка тучку задела», «Лён мой», «Свердловский вальс». Уточню: не блескуче-тусовочная, а глубинная Россия. Ей навязывают одно, а она поёт другое.

Для кого отыскивают доломитовую глыбу рабочие Пашийского каменного карьера? Может быть, дабы увековечить композитора Крутого? Слова чьей песни отливают умельцы литейного цеха Чусовского металлургического завода? Вы полагаете, Газманова? Нет, и природный камень, и укреплённая на нём металлическая пластина с выпуклым скрипичным ключом, чей завиток заканчивается многоточием рябиновой грозди, и отлитые на этой пластине слова «Уральской рябинушки» свидетельствуют об одном: Россия продолжает петь песни Родыгина. Недаром есть у него неофициальное звание: народный композитор России. Оно покрепче иных официальных будет.

В этнографический парк потянулись казаки, заводчане, железнодорожники, прибыли представители местной власти. Но что меня поразило: приехали преклонного возраста женщины, опирающиеся на палочки, на вид – старые учительницы (а ведь постниковское детище – не на соседней улице), и когда Евгений Павлович, присев неподалёку от занавешенного цветастым платком памятного знака и попросив у кого-то из зрителей баян, заиграл знакомую мелодию и тихонько запел, в первую очередь эти женщины, а потом и все окружающие затянули: «Где-то под рябинушкой парни ждут меня».

– Евгений Павлович, вы родились в Чусовом в 1925 году. То есть застали уже целиком советскую действительность. И в любой энциклопедии про вас можно прочитать, что вы – «русский, советский композитор». Вы от определения «советский» не открещиваетесь? А, может быть, советское было наследником русского?

– Конечно, было. Русские говорят: совет да любовь. Это не нами выдумано. Оно из истории в наши времена перекочевало. И Ленин не зря назвал свою власть советской. На мой слух, словосочетание «советская власть» звучит грамотно и тепло. Я ничего отрицательного в нём не нахожу. К тому же это условность. Как писал Гёте в «Фаусте»: «Коль скоро недочёт в понятиях случится, их можно словом заменить». Вот есть понятие. Мы его не можем постигнуть. И просто произносим слово. Например, Бога нет. Но слово «Бог» существует. И, значит, для чего-то это придумано. Так?

– А вы утверждаете, что Бога нет?

– Его просто-напросто не может быть! Есть Вселенная, галактики и всё остальное. А слово «Бог» придумано для того, чтобы человеческая добродетель под этим словом что-то выиграла. Бог, он умён, добр и любим. Значит, это слово служит проводником для взаимоотношения людей.

– А происходили ли в вашей жизни какие-то чудесные, необъяснимые случаи? Когда как будто бы некая высшая сила вас вела, помогала и спасала? Скажем, в тот миг, когда вас на войне контузило?

– Да, это было 23 апреля 1945 года в семидесяти километрах от Берлина. Около реки Одер я был контужен с переломом обеих ног. И сразу попал в госпиталь. Война вот-вот закончится. А я – в гипсе. На спине. Пластом. Мне приносят аккордеон. Я его кладу на грудь и меня вместе с кроватью по всем палатам госпиталя девки носят! У меня даже в сборниках моих песен есть такой снимок.

– А вдруг это был промысел Господень? Может, он вас через контузию отвёл от гибели в самом конце войны, чтобы вы на протяжении полувека дарили людям радость живой музыки?

– Я же уже сказал: ссылаясь на Бога, люди стараются объяснить ту или иную жизненную коллизию.

– Тогда поговорим о том, что вам ближе, – о песне. Раньше была советская эстрада, а теперь сплошной шоу-бизнес. Лично меня на советской эстраде устраивало далеко не всё, но на фоне шоу-бизнеса она выглядит едва ли не богиней. А какие ощущения у вас?

– Это английское слово – шоу-бизнес. Шоу – показ. Бизнес – дело. Всё опять-таки условно. И никакой разницы между советской эстрадой и шоу-бизнесом я не вижу. Старое или новое название ничего нам не добавляют. В шоу-бизнесе что-то хорошо, что-то плохо. Так оно и должно быть. Просто, когда я смотрю телевизор, я выбираю программы, которые мне более любопытны. Голова моя работает лёжа. На кровати, на высокой подушке. Под рукой у меня – толковый словарь русского языка. Рядом – карандаш и стиральная резинка. Лежу, думаю. Телевизор – там. Какая-то мысль приходит, я её обязательно записываю. Или что-то сочиняю. Или пишу о музыке. Или – что такое Союз композиторов. Он разваливается! Я пишу, почему. Потому что симфоний много. Если я устал, начинаю выбирать в телепрограмме то, что поинтересней. Оно с утра уже у меня подчёркнуто – в какой час, какая передача.

– И чему же вы отдаёте предпочтение?

– Не пропускаю новости. По НТВ или по Первому каналу и так далее, и тому подобное. Я вижу жизнь, Землю, все страны, взаимоотношения людей. Это всё мне преподносят, как на блюдечке, и я занимаюсь осмыслением увиденного. Так каждый день.

– А если вернуться к эстраде и в данном случае – к народной песне, вам не кажется, что на телевизионных подмостках – у неё только две Надежды: Бабкина и Кадышева? Но это такой нарумяненный вариант русской песни. Словно больше нет других исполнителей! Достаточно вспомнить одну лишь Татьяну Петрову, которую вряд ли встретишь в телевизоре. Что с русской песней происходит?

– Ничего не происходит. Поют – и всё. Всяк по-своему. К тому же искусство принадлежит народу. Я снова процитировал Ленина. Потому что эти слова надо помнить. Они до сих пор работают. И тот факт, что кого-то нет в телевизоре, вовсе не означает, что он не востребован народом. Музыка же, она принадлежит не только народу, а всему человечеству. Бетховен, Шопен, Паганини и так далее…

– Однажды вы сделали замечательную оговорку: «Серьёзная музыка! Паршивое словосочетание. Оно только дезориентирует слушателей». Что вы подразумеваете под этой «дезориентацией»?

– Как известно, краткость – сестра таланта. Мелодия состоит из восьми или двенадцати звуков. И это – красота. Красота мелодии. А когда пишут симфонии, там – тысяча, миллион звуков. И так называемые профессионалы, надув щёки, делают вид, что вот это – серьёзно.

– А восемь звуков – не серьёзно?

– На восьми звуках чувство держится. Оно проникает в разум. А когда – миллион нот, чувства нету. Одна грязь только. И разум на это не реагирует. Красота мелодии – восемь тактов или двенадцать. Не более. Но какие это такты! Какое сочетание звуков! И оно в памяти остаётся сходу. Любая мелодия – это благополучная последовательность звуков.

– Вас считают народным композитором. То есть автором песен, чьи слова безыскусны и доходчивы: «Ой, рябина кудрявая, белые цветы. Ой, рябина, рябинушка, что взгрустнула ты». Но я узнал, что вы написали песню на стихи Киплинга…

– А-а, это «Заповедь». Её я написал лет десять тому назад. Она входит в мои авторские сборники.

– И даже улучшили классический перевод Михаила Лозинского, изучив перед этим английский?

– Я это сделал по требованию мелодии. Примерно в семьдесят лет я заинтересовался английским языком. И результатом этого моего интереса стала работа со стихами Киплинга.

– Она, на мой взгляд, как раз свидетельствует о том, что композитор Родыгин решил утяжелить лёгкий жанр песни…

– Ничего я не хотел утяжелить. Как сердце мне показывает, так я и следую. А разум подчиняется моему чувству. Сначала – сердце, а потом – разум.

О, память сердца! Ты сильней

Рассудка памяти печальной

И часто сладостью твоей

Меня в стране пленяешь дальной…

Понятно?.. Это – Батюшков.

– Не могли бы вы напеть хотя бы один куплет из «Заповеди»?

– (Напевает.):

Владей собой среди толпы смятенной,

Верь сам в себя, наперекор Вселенной,

Умей принудить сердце, нервы, тело

Тебе служить, когда в твоей груди

Уже давно всё пусто, всё сгорело,

И только воля говорит: «Иди!»

– Известно, что в последнее время вы всерьёз увлеклись античными авторами-философами. И не только античными. И пытаетесь ответить на вопросы, что такое народ и что такое власть? И какие же ответы вам приходят?

– Это нужно в словарь залазить! Ладно, скажу: народ – это все, кто народился и имеет свою собственную национальную культуру. Из этой национальной культуры вырастает такая же национальная музыка. А власть – это организация взаимоотношения людей. Хорошая или плохая организация – другой вопрос.

– А вот вчера, когда мы гуляли с вами по Чусовскому этнографическому парку вдоль речки Архиповки, и я сказал, что в этой речке ловил хариусов Виктор Астафьев, вы обмолвились, что «он тоже не принял много в происходящем». В этом «тоже» прозвучала какая-то родыгинская боль, солидарная с астафьевской. Я не ошибся?

– Это надо цитировать его эпитафию. «Я пришёл в мир добрый, родной и любил его безмерно. Ухожу из мира чужого, злобного, порочного. Мне нечего сказать вам на прощанье». Что касается моего взгляда на происходящее, то оно представляется мне как борьба противоречий. Что такое противоречия? Это сопоставление речей. Ты думаешь так, а я думаю эдак. И борьба противоречий есть борьба слов. Это закон природы. И вся философия на этом построена. Кстати, красноречие есть искусство управлять умами. И власть этим умело пользуется, если уж мы заговорили о власти.

– К вам благоволили высшие чины нашего государства. Например, Никита Хрущёв на одном из партийных съездов с воодушевлением процитировал вашу песенную строчку: «Здравствуй, земля целинная… Весну и молодость встречай свою!» «Кто написал-то?» – воскликнул он. «Женька Родыгин!» – донеслось из зала. После чего, хотя первоначально против вас выступал Тихон Хренников, Родыгина тут же приняли в Союз композиторов.

– Да, это было…

– Говорят, что и Борис Ельцин любил «Уральскую рябинушку». Наверняка вы видели наших властелинов с близкого расстояния. Какое впечатление они оставили у вас в памяти? Достоин их наш народ или не достоин?

– Властелин – это очень сложная ипостась. Каждый из них пашет до такой степени, что они умирают рано. Когда я вчера ехал сюда из Екатеринбурга на машине, передо мной шла вот эта дорога, которая с юга идёт на Серов. Не все знают, что этим трактом дирижировал Борис Николаевич в бытность его первым секретарём Свердловского обкома КПСС. Слева – скалы, справа – тоже скалы. Колоссальнейший труд! Целые горы надо было дробить и вытаскивать на грузовиках. Не знаю, ответил я на ваш вопрос или нет, но я хотел бы, что мой ответ прозвучал именно так.

– В вашей творческой жизни есть, по крайней мере, два человека с фамилией Новиков. Один, Анатолий Новиков, который был в своё время известным композитором, разглядел в вас зачатки будущего музыкального и песенного дара. И, собственно, увлёк в мир музыки. А второй – ныне популярный бард Александр Новиков. Якобы вы написали когда-то рецензию на его песни, и она сказалась на его биографии. Вы могли бы сегодня повторить слова этой рецензии?

– Александр Новиков? Певец? Нету такого. Во всяком случае, я не знаю. (Сын Евгения Павловича Роман рассказал мне, что однажды композитор всё-таки побывал на одном из концертов Александра Новикова, но его песни не произвели на него никакого впечатления. А «судьбоносная рецензия», подчеркнул Роман, – всего лишь выдумка журналистов. Быть может, поэтому, отвечая на мой вопрос, автор «Уральской рябинушки» выбрал фигуру «умолчания». – Ю.Б.)

– Не кажется ли вам, что, когда сегодня в Кремлёвском дворце исполняет «Мурку» Розенбаум, – это своего рода убийственная характеристика для нашего общества и власти?

– Я о Розенбауме даже не думаю. Доктор, который изображает из себя казака? Не смешите. Сейчас это уже всё далеко в прошлом.

– Однако нет ли чувства горечи от того, что раньше, особенно в советскую эпоху, как композитор вы были востребованы больше, нежели во времена последующие?

– Мои мелодии звучат в пятнадцати странах мира! Я каждый месяц получаю «авторские». И так – на протяжении пятидесяти лет. О чём это говорит? О том, что песни мои востребованы.



Общество Лес рубят – щепки летят или Дубки в руках рейдеров Лес рубят – щепки летят или Дубки в руках рейдеров

Как, известно право собственности в нашей стране имеет чисто декларативный характер и путем разного рода действий из богатого арсенала рейдеров можно отобрать все что угодно у кого угодно. В Московской области самым лакомым активом является земля, из-за которой, порой случаются самые настоящие войны. Одна из таких баталий прямо сейчас разворачивается вокруг СНТ "Дубки Плюс".

Культура Долгая дорога к правде Долгая дорога к правде

В российский прокат вышел психологический триллер "Идеальный пациент" режиссера Микаэля Хофстрёма. Фильм основан на реальной истории осужденного за восемь убийств шведского маньяка Томаса Квика, для которого у суда не нашлось ни сколько-нибудь внятных свидетельских показаний, ни неопровержимых и убедительных улик, подтверждающих его виновность. Доказательством преступлений стали только собственные признания подсудимого, увеличившие количество этих его преступлений до тридцати и обрисовавшие их

Спорт Колобков рассказал об итогах проверки московской антидопинговой лаборатории Колобков рассказал об итогах проверки московской антидопинговой лаборатории

Эксперты, которые изучали ситуацию вокруг московской антидопинговой лаборатории, не нашли подтверждений тому, что результаты тестов удаляли. Об этом сообщил министр спорта России Павел Колобков.