20 ноября 2012, 13:57, Александр СЛАВУЦКИЙ

Уверена в бессмертии человеческого духа

Заслуженная артистка России Наталья БОНДАРЧУК принадлежит к одной из самых прославленных кинодинастий. Ее отец – выдающийся режиссер Сергей Бондарчук, а мама – замечательная актриса Инна Макарова. Однако свой путь и свое место в иску

Уверена в бессмертии человеческого духа Автор фото: Наталия Нечаева

– Наталья Сергеевна, листая вашу автобиографическую книгу, мне захотелось спросить: каким был ваш родительский дом?

– Я была очень счастливым ребен- ком. К тому же мои родители уже имели собственную однокомнат- ную квартиру на Новопесчаной улице, что по тому времени было большой редкостью. Квартиру дали после того, как мама стала лауреа- том Сталинской премии, а до этого они жили в полуподвальном поме- щении, добираясь до своей комна- ты по мокрым доскам, где бегали крысы. Несмотря на то, что с тех пор много воды утекло, я хорошо помню, как мы жили на четвертом этаже кирпичного дома с моей няней Нюрой. Когда мне было шесть лет, у нас появилась дача. В Ново-Дарьино нам дали участок, который и поныне является для меня родовым гнездом.

– Что для вас было самым дорогим в том доме?

– Вы удивитесь, но самой боль- шой ценностью в квартире были книги. К ним я была приучена с раннего детства. Родители вспоми- нали, что говорить я начала доволь- но поздно, но первыми словами были стихи: «И родимая страна вот уж издали видна». У меня уже тогда были две любимые книги. Это «Поваренная книга», большая, с яркими иллюстрациями, которые я с удовольствием рассматривала, и еще, как ни странно, «Божествен- ная комедия» Данте Алигьери, кото- рую я доставала всюду, где бы ее ни прятали от меня. Это был огром- ный том дореволюционного изда- ния с иллюстрациями Гюстава Доре.

– Чем же вас так заинтересова- ла эта книга?

– Мало кто помнит факт своего рождения. Но вот Коля Бурляев рас- сказывает, что помнит, как он появился на свет, и я тоже помню, как я летела вниз головой, а мне навстречу какие-то полупрозрач- ные тени, и все это я находила в гра- вюрах Доре. Они как бы напомина- ли мне об ином мире.

– Как вас воспитывали?

– По-спартански. Я родилась через пять лет после окончания войны, в мае 1950 года, когда жизнь только налаживалась, и никаких изли- шеств не было. Я была любимицей у бабушки – писательницы, кото- рую критики сравнивали с Жюлем Верном. Правда, после того как половина ее курса была арестована, она оставила литературу, уехала из Сибири и воспитывала меня. Чита- ла мне с самого раннего возраста очень серьезные книги, например «Отверженных» Гюго. Когда у нас появилась дача, мы с бабушкой ходили в долгие походы в лес, брали с собой бутерброды, делали нес- колько привалов, иногда даже разводили костер. Я очень любила эти походы, и до сих пор моим самым любимым состоянием является отдых на природе. Больше всего люблю Горный Алтай, кото- рый объездила почти весь на коне.

– У детей часто спрашивают, на кого они больше похожи: на маму или папу? Что вы взяли от мамы?

– Мама обладает ярким и силь- ным характером. Ей никто никогда не помогал, всего добивалась сама. Она родилась на станции Тайга, много лет прожила в Новосибир- ске. С раннего возраста ходила в музыкальную школу, занималась в драмкружке, выступала в госпи- талях. Потом отправилась посту- пать во ВГИК, где была принята в знаменитую мастерскую Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. Мама и сегодня поражает тем, что выступает на высоких каблуках в дивном платье от Славы Зайцева, читает бунинские, чеховские и дру- гие программы. Я думаю, мне доста- лась от нее целеустремленность. Я ставлю перед собой конкретную цель и добиваюсь ее. Иначе я бы не могла снимать в наше время филь- мы о Пушкине, Гоголе, Тютчеве.

– А что у вас от отца?

– Нас с ним объединяет космизм, интерес к тайнам жизни человече- ского духа. Совершенно не случай- но, что я прошла до горы Белухи, была на Алтае и экспедициях в Гималаях, познакомилась со Свято- славом Николаевичем Рерихом, папу всегда интересовали эти вопросы. Я очень рано почувствова- ла реальность бессмертия и поэто- му совершенно уверена в бессмер- тии человеческого духа. Это все у меня от папы. Когда он работал как актер по системе Станиславского, которую очень ценил, главным для него оставалась жизнь человеческо- го духа.

– Недавно у вас вышла книга «Единственные дни». Как давно вы начали писать?

– Пишу ее давно. Когда мне было 13 лет, бабушка подарила мне небольшую печатную машинку «Колибри». Уже тогда я что-то писа- ла. Кстати, в книге, которая сейчас вышла, есть фрагменты, написан- ные мною еще в 15 лет. Так как я всю жизнь веду дневники, то смо- гла по этим дневникам восстано- вить многие эпизоды и написать книгу не только о своей жизни, но и о встречах с яркими людьми и самом времени, в котором жила. Из всех своих наград я горжусь только одной. Это «Золотое перо Руси», которую мне присудил Союз писа- телей за сценарий фильма о Гоголе. Когда я ее получала, мысленно послала привет: «Бабуленька – мы получили с тобой «Золотое перо Руси». Своей любовью к книгам и литературе я обязана ей.

– Вам повезло встретиться с замечательными режиссерами. Насколько велико было их влия- ние на вас?

– Влияние было огромным. Эти люди строили мою душу. Первым режиссером, с которым я хорошо познакомилась, была Лариса Ефи- мовна Шепитько. Я снималась у нее в небольшой, но интересной роли в фильме «Ты и я». Эта работа произ- вела на меня огромное впечатле- ние, если до этого меня убеждали, что режиссером может быть только мужчина, то, увидев, как работает на площадке Лариса Ефимовна, я поняла, что и женщина может ска- зать свое слово в кинематографе. Потом получилось так, что Андрей Арсеньевич Тарковский увидел меня в фильме «Ты и я» и утвердил на главную роль в «Солярисе». Работа с Андреем Арсеньевичем оказала на меня большое влияние. Кинематограф Тарковского – это совершенно особая, отдельная глава мирового кинематографа. Его фильмы и сегодня смотрятся так, как если бы были сделаны вчера, потому что он интересовался вне- временными аспектами жизни людей. В документальном фильме «Встречи на Солярисе», который я сняла с моим двоюродным братом Андреем Малюковым, мы рассказы- ваем, как снимал кино Тарковский. Существует мнение, что он работал спонтанно, чуть ли не медитировал. Ничего подобного, каждый кадр у него был продуман, смоделирован, объяснен. Иначе такие сложные постановочные кадры, как послед- няя сцена «Соляриса», когда появля- ется маленький домик на острове, снять было бы невозможно.

– Правда ли, что книгу «Соля- рис» Лема, которую вы прочита- ли раньше Тарковского, он полу- чил от вас?

– Правда, потому что рядом с нашим домиком в Ново-Дарьино жила Ирина Александровна Жигал- ко – педагог мастерской Михаила Ромма. Она дала мне почитать эту книгу. Так совпало, что когда я пришла к ней, чтобы книгу вер- нуть, у нее собрались студенты из мастерской Ромма: Василий Шук- шин, Андрон Кончаловский, Арсе- ний Тарковский... Из моих рук эту книгу взял почитать Тарковский. И через несколько лет Андрей Арсеньевич пригласил меня на роль Хари.

– В книге «Единственные дни» вы достаточно подробно пишете о своем романе с Тарковским. Хотя почти 30 лет вы ничего об это не рассказывали…

– Мне хотелось рассказать не столько об этом романе, но и о судь- бе художника. Кстати, это же я делаю и в фильме «Встречи на Соля- рисе». Это не просто документаль- ная лента, а фильм-исповедь. Наше расставание с Андреем я пережива- ла очень сильно, но об этой исто- рии знает только самый мой близ- кий круг. А сейчас, когда подытожи- вается вся жизнь Тарковского, когда становится известна широ- кой публике его бытовая неустроен- ность в жизни, постоянный разлад с супругой, а также, что в конце жизни у него появился еще один ребенок, мне показалось возмож- ным рассказать нашу историю, которая продолжалась почти полто- ра года.

– Тарковского называют гени- ем. Но часто бывает так, что с талантами находиться рядом ока- зывается очень непросто.

– Тарковский был очень разным. Николай Петрович Бурляев, кото- рый познакомился с ним во время съемок фильма «Иваново детство», говорит, что пограничная полоса в его отношениях с близкими людьми пролегала на картине «Андрей Рублев». После того как он расстался со своей первой супругой, которую все очень любили и уважали, – Ирмой Рауш. Часть друзей, дружив- ших с Ирмой, были не допущены к Андрею его новой супругой. К сожа- лению, в этот ряд попали и его род- ная сестра – Марина Тарковская, и даже мать. Он не виделся с матерью пять лет и, конечно, не мог себе этого простить. Думаю, именно поэ- тому и появился фильм «Зеркало», в котором одну из ролей сыграла его собственная мать. Как всякий настоящий художник, Андрей Арсеньевич всегда жил в двух мирах. В мире своих фантазий и творчества и в земном, бытовом, который нередко вступал в противоречие с тем художественным миром, кото- рый он создавал. Но часть этого про- тиворечивого земного мира входила в состав произведений Тарковского. Это и в фильме «Зеркало», где его вто- рая жена Лариса сыграла саму себя, и фильм «Жертвоприношение», где ее сыграла другая актриса. Я не могу сказать, что Андрей не любил своей супруги, там была и любовь, и нена- висть, и все вместе.

– Что означает сказанная вами фраза: «Мы с Бурляевым были детьми Тарковского»?

– То влияние, которое Тарков- ский оказал на Бурляева, было глав- ным и определяющим для Колиной души. В нашем фильме «Встречи на Солярисе», где Бурляев откровенно рассказывает о своих первых годах общения с Тарковским, он призна- ется, что уже в зрелом возрасте, посмотрев на себя в картинах «Ива- ново детство» и «Андрей Рублев», увидел, что очень многое перенял от Тарковского. Например, манеру ходить, говорить, оглядываться. А мне Андрей Арсеньевич как-то ска- зал: «У меня такое ощущение, что я тебя родил». Родил не только как актрису, но и еще что-то родствен- ное.

– Как складываются сейчас ваши отношения с Николаем Бур- ляевым?

– Прекрасно. Я его очень люблю, просто обожаю. Мы разошлись, но так получилось, что после расстава- ния наши отношения остались теплыми, и с годами они только улучшаются. Получается так, что иногда надо разойтись, чтобы суметь разглядеть друг друга на рас- стоянии. Точно так же я смотрела и на своего отца. Когда я выросла, то встречались мы не так часто, как хотелось бы, но я его видела через призму творчества. И, может быть, поэтому поняла его как художника – «большое видится на расстояньи». Так же и с Бурляевым, мы очень близки сейчас. Так или иначе, он участвует во всех картинах, кото- рые я снимаю. Например, он сыграл Тютчева в трилогии «Любовь и правда Федора Тютчева», его супруга Инга Шатова – одну из жен Тютчева. И в последней моей картине «Гоголь. Ближайший» Коля удивительно тонко сыграл Толсто- го, у которого некоторое время жил Николай Васильевич Гоголь. Кста- ти, Инга и в этом фильме играет его супругу. Вообще она дивная актриса, которую я пригашала не только в кино, но и в свой детский театр «Бэмби», где она играет роль Снежной королевы. Кстати, такие же теплые отношения с Колей и у всей моей семьи. На свадьбу моей дочери Маши приехала вся семья Бурляевых. Мои дети Иван и Маша очень дружны со своими сводными братом и сестрой Дашей и Илю- шей.

– Ваш сын Иван Бурляев пишет музыку к вашим фильмам?

– И не только к моим, он стал ком- позитором, у него более 20 картин. Например, одна из последних кар- тин, для которой он сочинял, – «Мы из будущего». Он часто пишет музы- ку к различным проектам Первого и Второго каналов. А со мной он сотрудничает с 11 лет, именно Ваня написал музыку к спектаклям «Снежная королева» и «Красная Шапочка», и тогда же начал полу- чать крошечные денежки, чем был очень горд.

– Какая вы мама?

– Мама я своеобразная, потому что для меня кино – это 90% моей жизни, поэтому дети так или иначе были включены в эту рабо- ту. Например, Ваня с восторгом вспоминает съемки «Детство и юность Бэмби». Жили мы всегда очень скромно, по-походному, поэ- тому гламур к моим детям не при- вился. Они разделяли со мной все тяготы моей кочевой жизни. С дет- ства поняли, что это такое, и все же стали творческими людьми, это был их собственный выбор. Помню, лет в семь спросила у Вани, нужна ли ему музыка, и он сказал: «Нужна, нужна». Мне даже было печально смотреть, как он, когда дети гуляли, играли в фут- бол, днями просиживал за пиани- но. Маша когда-то в детстве хотела стать химиком, но когда стала стар- ше, то вдруг сказала, что хочет петь. И потом стала артисткой. Я их воспитывала только силой соб- ственного примера. Я очень рада, что Ваня всегда рядом, а на карти- не «Пушкин. Последняя дуэль» еще был креативным продюсером. Они очень дружны с Сережей Безруко- вым, и эта молодая кровь мне очень помогла сделать фильм более современным. Я очень люблю молодежь и уже более 20 лет руковожу детским театром «Бэмби». Между прочим, чему-то я учусь и у детей, они гораздо слож- нее и безбрежнее, чем мы их себе представляем. Ну а Маша в моей картине «Гоголь. Ближайший», прокат кото- рой мы организуем только осенью, играет одну из главных ролей.

– Нравится ли вам, что Маша работает в Театре имени Мая- ковского?

– Да, очень нравится. Это театр с большой историей, замечатель- ным коллективом. Чуть ли не пер вым спектаклем с Машиным уча- стием в этом театре была постанов- ка «Женитьбы» Гоголя. Одну из главных ролей играет Костолев- ский, с которым мы снимались в фильме «Звезда пленительного сча- стья». Когда после спектакля я подошла с двумя цветочками к сцене и протянула ему один, он сильно удивился, что я пришла к нему на спектакль. А когда увидел, что второй цветочек я протягиваю Маше, еще больше удивился, вдруг осознав, что это моя дочь работает с ним в одном театре.

– Кажется, и семейная биогра- фия ваших детей складывается неплохо.

– У Вани растут мои внуки – Настя и Никита. Жена Ванечки – оперная певица Юлия Бурляева, поет в «Геликон-опере». Машенька недавно вышла замуж за молодого человека из Минска. Он пробовал себя как актер и мечтает о режиссуре.

– Часто ли вы видите своих вну- ков?

– Не так часто, как хотелось бы, но все праздники отмечаем вместе в Ново-Дарьино, на нашей дачке. Семья у нас очень дружная, но все понимают, что у каждого должен быть свой отдельный мир. Я очень рада, что мой муж Игорь Днестрян- ский дружит с моими детьми и внуками.

– А с Федором Бондарчуком вы дружите?

– Мы встречаемся с ним нечасто, но всегда очень тепло. Нам сложно выкроить время для встреч, потому что он невероятно занят, да и у меня много работы. К сожалению, чаще всего мы видимся с ним по грустным поводам. Последний раз мы встречались на похоронах нашей сестры Алены, которая так рано ушла из жизни. Просто нет слов, чтобы выразить всю боль и потрясение. Она была не только красивой внешне, но и обладала красотой внутренней. Алена была очень верующим человеком и меч- тала сыграть монахиню. Ушла из жизни героически, претерпев до конца свою болезнь, причащенной и примиренной. Федя добился раз- решения похоронить ее рядом с отцом.

– Как вы относитесь к Федору как к режиссеру?

– Все фильмы Феди я смотрю, что- то принимаю, что-то нет. Он унасле- довал от отца многое. Например, масштабность задач, которые берет на себя, а это безумно сложно. Он не пошел по легкому пути, потому что вполне мог остаться клипмей- кером, а выбрал намного более сложную дорогу. Я верю, что его путь в искусстве только начинает- ся, потому что силища в нем огром- ная.

– Согласны ли вы с тем, что царящий гламур нанес удар по культуре?

– Да, и очень большой. Культура – это всегда духовное восхождение, а все остальное – падение в бездну. Я очень люблю афоризм Ежи Леца: «Наконец-то я достиг дна, в ту же секунду снизу постучали». Падать в преисподнюю очень легко, а вот подниматься до вершин культуры можно только очень маленькими шажочками через большой труд. К сожалению, сегодняшняя массовая культура духовно расти не помога- ет. Даже мультфильмы зачастую опасно показывать детям, потому что там обязательно имеются какие-то нечистоты взрослого мира.

– Много споров породила по- следняя картина Никиты Ми- халкова. А вы как к ней относи- тесь?

– Я потрясена этой картиной Михалкова, которую смотрела не на премьере, а в обычном зале. Рядом со мной сидели люди, и они плакали. Это фильм о промысле божьем, о том, как в конечном счете судьба, а точнее, рука Господа воздает каждому по заслугам. Это колоссальная картина, сначала, увидев отдельные фрагменты, я думала, что она будет напоминать фильм моего отца «Они сражались за Родину», но когда посмотрела картину целиком, то поняла, что это кино совсем о другом. О том, как советские люди сотворили себе кумира в лице Сталина, а немец- кие – в лице Гитлера, и за это мы несем колоссальные потери, кото- рые могут быть преодолены только силой духа и веры. Очень редкие люди поймут этот фильм, осталь- ные осудят. Они увидят только его внешнюю сторону и не смогут понять главную суть картины.

– Не так давно вы получили прокатное удостоверение для своей картины «Гоголь». Какие вопросы вы поднимаете в своем фильме?

– Что такое путь художника? Это постоянное восхождение на свою голгофу. Чтобы стать настоящим художником, надо распять свою самость и свою гордыню. И фильм «Гоголь. Ближайший» я сняла имен- но об этом. Когда Николай Василье- вич понял, что все его творения оживают в душах людей, то осознал свою ответственность и ужаснулся ей. Он даже отрекся от многих своих произведений и попытался стать христианским литератором, но создал только одну-единствен- ную теологическую книгу – «Боже- ственную литургию». По-новому взглянув на весь мир, он захотел переродить своих героев, но это было уже невозможно, поэтому он и сжег вторую часть «Мертвых душ». Я совершенно не согласна, что Гоголь к концу жизни сошел с ума. Этого не было, просто он встал на путь христианского самоусовер- шенствования, что очень тяжело для каждого художника.

– Вы говорили, что путь актера – это голгофа, крест. Не страшно ли было обрекать на это своих детей?

– Я вообще ничего не боюсь. Потому что душа наша бессмертна. Важно не навредить этой душе. И все, что нам дано, – либо самосо- вершенствоваться, либо падать в бездну.

– Актер, по-вашему, влияет на зал и души зрителей?

– Обязательно. Помню, я смотрела в Театре Маяковского спектакль «Братья Карамазовы», где Маша играет небольшую роль. И в тот момент, когда речь зашла об убий- стве ребенка, вдруг в зрительном зале один мужчина закричал, и ему стало плохо. Его вынесли из зала, даже спектакль пришлось временно приостановить. Очевидно, в его жизни было нечто такое, что он не смог выдержать, увидев подобное на сцене. Мы не знаем, как искус- ство иногда может тормозить или ускорять развитие чьей-то судьбы. Допустим, человек решил уйти из жизни, но он посмотрел спектакль или фильм и отказался от этого. Или наоборот. Есть незримые связи, которые оставляет искусство, входя в жизнь человека. Настоящее истин- ное искусство всегда врачует душу. В каком-то смысле оно может быть только религиозным. Если искус- ство лишено религиозности, то есть в нем нет стремления ввысь, оно пагубно. Такое, к сожалению, тоже бывает.

Мы даже не знаем, какой чудо- вищный вред наносит плохая книга детям, так же как и плохой фильм.

Источник: Александр СЛАВУЦКИЙ Темы: Бондарчук

В мире В штабе Зеленского пояснили слова о повстанцах в ЛНР и ДНР В штабе Зеленского пояснили слова о повстанцах в ЛНР и ДНР

Представитель штаба кандидата в президенты Украины Владимира Зеленского Дмитрий Разумков пояснил, почему в одном из вопросов на дебатах жители самопровозглашенных республик Донбасса были названы повстанцами.


Культура 25 лет "Золотой маски" не прошли даром. 25 лет "Золотой маски" не прошли даром.

За это время она окрепла, обросла верными спонсорами и друзьями, выработала свой код близкий к новому европейскому театру, потеснила стареющих режиссеров, исповедующих психологический театр, избавилась от вредных критиков, встающих на пути всероссийской национальной премии, поскольку ее авторитет стал непререкаемым.

Спорт Овечкин о драке со Свечниковым: он вызвал меня на поединок, я ответил Овечкин о драке со Свечниковым: он вызвал меня на поединок, я ответил

Напомним, что нападающий "Вашингтон Кэпиталз" Александр Овечкин на одиннадцатой минуте матча с "Каролиной Хэррикейнз" подрался с игроком этой команды, Андреем Свечниковым.