22 ноября 2012, 14:41, Тамара МАРТЫНОВА

Юрий БЕЛОВ: "Я ловлю кайф от того, что придумываю какие-то инновации"

Недавно знаменитый детский доктор Леонид Рошаль сообщил, что нынешним состоянием здравоохранения недовольны 70% россиян. И дело, по его мнению, не столько в материально-технической базе, сколько в «хороших» и «плохих» врачах.

Сегодня мы расскажем о хирурге не просто хорошем, а удостоенном титула «Выдающийся врач современности». Это член-корреспондент РАМН, доктор медицинских наук, профессор Российского научного центра хирургии имени Петровского, глава отделения хирургии аорты и ее ветвей Юрий БЕЛОВ.

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah.JPG– Профессор, ваш кабинет напоминает музей. А на стенах уже не хватает места для дипломов, которыми вы награждены. Интересно, сколько у вас всего титулов, регалий? И какая из наград самая дорогая для вас?

– Государственная премия России, конечно. Мне присудили ее восемь лет назад. А сколько наград у меня всего, точно не скажу. Среди тех, что получил в этом году, – золотая медаль имени Бураковского и диплом от Ассоциации кардиохирургов Украины. Его мне вручили в Запорожье, где я выступал с докладами по очень сложным технологиям – замена всей аорты человека. Там я показывал репортажи из операционной, фотографии счастливых пациентов. Я такие операции делаю, но они не имеют широкого распространения, потому что не всякий больной выдержит. Ресурсов организма может не хватить, чтобы победить болезнь. Вообще, что такое болезнь? Ее должен сломать и помочь выздоровлению организма тандем единых духом людей – хирурга и пациента. Если больной трусит, сомневается – успеха не будет. Если хирург трусит и сомневается, тем более. А если они оба верят в успешный исход дела, победа обеспечена.

– Лично у вас бывали случаи, когда вы сомневались?

– Всякое бывало. Иногда я даже сам стараюсь ставить перед собой преграды. Точнее, перед своими руками. Все-таки голова должна работать впереди рук. А иначе можно такое наворотить! В жизни-то я бесстрашен еще с детства. Но вот в операционной уподобляться Василию Ивановичу Чапаеву на коне с оголенной шашкой нельзя. Для хирурга это плохо. Он должен сначала думать, а потом резать.

– В Интернете написано, что вы – хирург уникальный не только потому, что имеете «золотые руки», но и по разработке новых технологий.

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah1.JPG– Я туда никогда ничего не писал. И кто это делает, не знаю. Но то, что я разработал некоторые ноу-хау в коронарной и аортальной хирургии и впервые в России провел много операций в этих областях, – правда. Вот, скажем, в октябре я прооперировал девочку 14 лет с очень редким заболеванием – врожденная аномалия аорты в брюшной полости. Родители Лизы обращались ко многим специалистам, даже американским. В итоге взялся только я. Не скрою, это была трудная и довольно рискованная операция – за всю свою практику я сделал их только 12. После нее я сам свалился с гипертоническим кризом – так переволновался. А девочка чувствует себя хорошо и уже выписана домой.

– Но ведь эта уникальность пришла к вам не сразу?

– Просто я постоянно думаю о своей работе, о том, какие в нее можно внести усовершенствования. Даже когда ухаживаю за цветами на даче, со мной всегда диктофон или блокнот, куда я заношу важные мысли, новые идеи. Эта привычка появилась у меня давно – когда я был студентом Самарского медицинского института. Мне очень нравилось учиться, я получал от этого искреннее удовольствие. И все экзамены за шесть лет я сдавал на пятерки.

– С чего началось ваше увлечение этой профессией? С книги великого кардиохирурга Амосова «Мысли и сердце»?

– В принципе, эта книга Амосова на меня сильно повлияла. Но еще «Цитадель» Сент-Экзюпери и трилогия Юрия Германа «Дело, которому ты служишь», «Дорогой мой человек», «Я отвечаю за все». Мне эти произведения очень нравились. Я решил стать хирургом еще до окончания школы. И вопреки мнению родителей (мама у меня – инженер, экономист, отец связан с бурением нефтяных и газовых скважин), поступил в тот вуз, который выбрал сам.

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah2.JPGТо есть вы хотите сказать, что уже в 15 лет принимали самостоятельные решения?

– Видимо, да. В отрочестве я очень любил драться на танцплощадках. Вон у меня остались отметины на всю жизнь (смеется, снимает очки и показывает шрам на лбу). Тем не менее я уверен, это полезно для мальчишек, потому что таким образом уже в подростковом возрасте можно воспитать в себе качества лидера. Ну а как же?.. Мужское же что-то должно быть.

– Я читала, что вы родились в Китае. А как потом оказались в Куйбышеве, затем в Москве?

– Мой отец был главным инженером Нефтепрома. И его Госкомитет по науке и технике послал в долгосрочную командировку осваивать нефтяные и газовые месторождения Китая. Там-то я и появился на свет. Потом папу отправили экспертом ООН по бурению нефтяных и газовых скважин в Индию, а впоследствии он работал здесь, в стране. К слову, отец имеет 47 патентов (его метод наклонного бурения использовали даже в Кувейте). Ну а когда мы вернулись в СССР, то жили в Самаре. В 1977-м я окончил там институт, через два года защитил кандидатскую, и Борис Васильевич Петровский пригласил меня во Всесоюзный научный центр хирургии. Уже работая здесь, в 1986-м защитил докторскую диссертацию. И вот уже более 20 лет возглавляю отделение хирургии аорты и ее ветвей.

– Бывали случаи, когда вы отказывались оперировать?

– Нет, такого не бывало. Мне каждый случай интересен.

– А знаменитости под ваш скальпель попадали?

– Конечно. Называть их поименно не буду, скажу лишь, что одного очень известного сценариста и актера привезли ко мне вообще без пульса и давления. У него был разрыв аорты – отрыв от сердца. Но все закончилось нормально. Сейчас он жив, здоров и отлично себя чувствует. Еще среди моих пациентов были многие власть имущие. С ними я обычно имею дело на своей второй работе – в ЦКБ «Кунцево».

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah3.JPGНе понимаю, как вы успеваете оперировать, руководить отделением, писать научные работы, монографии, редактировать журнал «Кардиология и сосудистая хирургия»?

– Еще я член редколлегий шести журналов. А также пишу книги, их у меня уже более десятка. Они хирургической направленности, разумеется. Но одни написаны популярным языком, а другие адресованы специалистам.

– А ученики у вас есть?

– Да, 57 учеников. Из них – 16 докторов медицинских наук, остальные – кандидаты наук. Кроме того, я готовил специалистов для разных стран, прежде всего для Юго-Восточной Азии.

– Каким же образом вы умудряетесь совмещать столько функций?

– Просто я обожаю хирургию. Я ловлю кайф от того, что придумываю какие-то инновации, являюсь в ней творцом. Лиши меня хирургии, и я либо сопьюсь, как русский мужик, либо покончу с собой. Потому что хирургия – это моя жизнь. А если что-то или кого-то любишь, то успеваешь все. Если мужчина любит женщину, то успевает прибежать к ней в любое время и умудряется даже по водосточным трубам забраться.

– Вам приходилось это делать?

– Вообще-то, я живу со своей женой в официальном браке уже 34 года. А знакомы мы с ней с первого класса. И когда мы были школьниками, я лазил к ней по водосточной трубе на третий этаж. Как кошка.

– Оказывается, лихим вы парнем были! Скажите, а вот вы живете с одной женой столько лет, потому что вы – моногамный мужчина или эта женщина обладает какими-то особыми качествами?

– Да люблю я ее, и все тут. И по-другому не скажешь (показывает фото симпатичной моложавой женщины, которое стоит на столике).

– Сколько же ей лет?

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah4.JPGОльга – моя одногодка. Просто очень хорошо сохранилась, несмотря на то, что у нас двое детей. Это наш сын Дима (демонстрирует еще один снимок, стоящий на том же столике). Ему 34 года, и 9 из них он живет в Нью-Йорке, работает врачом. А это дочка Дарья (показывает ее фотографию), ей 21 год, она окончила МГИМО, факультет международного бизнеса и делового администрирования. Ну и, наконец, вот, смотрите, мой 9-летний внук Жан, который живет с родителями в Штатах. Когда недавно я был в Нью-Йорке – там на Всемирном конгрессе по аортальной хирургии делал доклад, посвященный снижению объемов кровопотерь при операциях на аорте, – то, можно сказать, не узнал собственного сына. Самодовольный такой стал. А потому, что проблем практически никаких нет, работа хорошая, зарплата достойная. Он работает в Линкольн-госпитале, в его подчинении 12 человек. Ставит диагнозы пациентам, назначает лечение.

– Но как ваш сын туда попал?

– Дима учился в 1-м Мединституте имени Сеченова и за большие достижения в учебе и научной деятельности получил грант Президента РФ с правом выбора годичной стажировки в любом университете мира. Сын выбрал Колумбийский университет в Нью-Йорке, где и окончил шестой курс. Потом американцы предложили ему контракт по научной работе. В общем, пройдя все необходимые стадии обучения, Дмитрий стал дипломированным врачом США и гражданином этой страны.

– Он наверняка говорит по-английски, как по-русски. А вот вы делали доклад в Нью-Йорке на каком языке?

– На английском, конечно. Я его когда-то изучал и теперь периодически освежаю.

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah5.JPGИ сын ваш, живя в Америке, видимо, не курит. В отличие от вас.

– У меня в семье вообще никто не курит. А вот за мной такой грех водится уже лет двадцать. До этого я был противником курения, ни разу даже не пробовал, но как защитил докторскую, так и начал. Курю много – до двух пачек в день. Кстати, это мне помогает мгновенно после операции расслабиться. И книги я тоже пишу в табачном дыму.

– Простите, а как относится к этому ваша супруга?

– Она мне никогда не говорит: «Не кури!» Ольга меня вообще никогда ни за что не корит.

– Вот с кого надо брать пример всем женам, если хотят жить с мужем долго и счастливо! Кстати, кто Ольга по профессии?

– Врач, кандидат медицинских наук. Работала в Институте педиатрии и детской хирургии старшим научным сотрудником в отделении реанимации новорожденных. Потом, когда поняла, что у меня очень большие нагрузки, бросила педиатрию, окончила факультет психологии и психоанализа МГУ и сейчас – детский психоаналитик. Я, правда, уже не ребенок, но Ольга работает и со мной. В сложных ситуациях помогает мне, подсказывает, как себя вести. А главное – я ее слушаюсь (смеется).

– Наверное, в вас влюблены все сотрудницы вашего отделения?

– Ну… (последовала пауза). Ауру влюбленности, которая окружает меня, чувствую. На работе я стараюсь держать дистанцию. И вообще не одобряю, когда люди заводят служебные романы. А еще – когда на работе отмечают дни рождения, юбилеи. Выйдите из Центра хирургии и – пожалуйста, сколько угодно. Там я вам не начальник. Представьте, если сотрудники будут выпивши ходить перед больными, то те будут бояться нашей медицины.

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah6.JPGЗато они выдали мне кое-какие секреты. Во-первых, сказали, что вы привезли из дома плазменную панель.

– Это правда. Еще я привез много цветов и картины, чтобы пациенты не думали о болезнях, а отвлекались. И знаете, это помогает.

– Это правда, что ваша любимая фраза «Мухтар постарается!»?

– Да. Мы были знакомы с Юрием Владимировичем Никулиным. Я оперировал его знакомых, он мне их направлял. Жаль, что я не успел в тот момент, когда требовалась помощь ему самому – в августе того печального года меня не было в России. Вот так… (и мой собеседник надолго замолк).

– Похоже, когда Бог раздавал людям разные качества, вы оказались первым в очереди, и он щедро отсыпал вам все лучшее: ум, талант, доброту, способность любить, даже заразительную улыбку…

– У меня дома, кроме немецкой овчарки Ванды, живет еще кот Цезарь. Может, я у него научился так улыбаться (хохочет)? Впрочем, я по натуре – действительно оптимист. Когда больной крайне тяжелый, в коме, другие думают, что уже конец. А я говорю: «Нет! Все будет нормально!» Как правило, так и получается.

– И на столе у вас стоит любопытная штуковина, на которой написано: «Улыбайся – шеф доволен». Кто же так попал в точку?

– Это подарил мой коллектив. Сотрудники у меня тоже с юмором. Покрутите, на других сторонах там еще выбито: «Осторожно – шеф не в духе» и «Взятки беру. Борзыми щенками».

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah7JPG.JPGВы взяток не берете – это видно. Но никогда не поверю, что пациенты, спасенные вами, уходят без благодарности, без подарков. Я права?

– Мое кредо – никогда с больным не говорить на финансовую тему: какова цена операции, сколько стоит ее обеспечение и так далее. Это исключено. Но, если пациент хочет выразить благодарность, подарить, к примеру, бутылку или что-то еще по приемлемой цене, – пожалуйста. Я считаю, это по-человечески. Но, по правде говоря, бывает обидно, когда больной покидает отделение, даже не сказав «спасибо». Может, это происходит от стеснительности, может, от недостатка воспитания… Но я без претензий.

– А своих самых трудных пациентов вы помните или нет?

– У меня трудных пациентов было очень много. И запомнить их всех не представляется возможным. Самые интересные случаи, их более ста, я описал в журналах. Вот, например, два наблюдения, касающиеся детей.

В некоей больнице оперировали девочку 12 лет, у которой было сложное врожденное заболевание. Была сделана попытка убрать аневризму кишечной артерии. Но в момент операции врачи встретились с такой тяжелой патологией, что любое прикосновение пинцетом приводило к кровотечению. Через некоторое время девочка поступила к нам в отделение. И мы сделали протезирование верхней брыжеечной артерии и аорты с подвздошными артериями. Сегодня ей 14 лет.

– Скажите, это вы ввели такую практику, что, как только больного переводят после операции в палату, за ним ухаживают родственники?

– Я работаю в клинике 30 лет, и на моей памяти родственники всегда допускались к больным. Это большой плюс, потому что близкие люди и морально поддерживают пациента, и ухаживают за ним. Я даже разрешаю им оставаться на ночь, если это необходимо.

– А как вы относитесь к тому, что родственники больных ставят им над кроватями иконки?

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah8.JPGПожалуйста – сколько угодно! Но зачем?.. У меня все отделение освящено. И операционная, и операционный стол тоже. Не могу сказать, что я истово верю в Бога, тем не менее, думаю, без воли Всевышнего мало что обходится.

– Кто-то из великих сказал, что болезнь – это наказание. Вы согласны?

– Абсолютно согласен. Это наказание за ту дурь, которую человек совершил на ранних этапах жизни, за то, что не уделял внимания своему здоровью и его профилактике. С одной стороны, здоровье дает природа, а ум приобретается в течение жизни. Он нарабатывается собственным трудом. Тот, кто этого не понимает, кому это не внушается с младых ногтей, тот становится либо наркоманом, либо алкоголиком. С другой стороны, я не буду говорить, что не надо пить, не надо курить. Скажем, великий Черчилль в свое время курил. И гениальный актер Абдулов дымил, как труба. А Караченцов и сейчас, даже после произошедшей с ним трагедии, продолжает это делать.

– Что вы можете сказать о нынешнем состоянии российской медицины?

– После того как в стране отменили обязательную диспансеризацию, все граждане чем-нибудь да болеют. Однако виновато в этом не только государство, но и сами люди. Когда ко мне приходят пациенты, нередко у нас происходит такой диалог. Я спрашиваю: «У вас есть автомобиль?» – «Конечно, доктор». – «Вы делаете техосмотр?» – «Ну, как же? Каждый год». – «А что ж вы сами пришли ко мне в таком состоянии, когда операция уже бесполезна? Где вы были после первого инфаркта, второго, третьего?..» Таких больных спасти может только пересадка сердца. Но, как известно, эта технология в России почти не развивается. Правда, в последние годы власти стали уделять медицине серьезное внимание. Были разработаны федеральная целевая программа «Здоровье», приоритетный национальный проект «Здоровье». Программа, по мнению многих, провалилась. А вот проект развивается и реально действует. Я вижу это каждый день в своей работе.

– Есть хирурги, которые принципиально не оперируют своих друзей, родственников, знакомых. А вы?..

– Я абстрагируюсь от того, кем мне приходится человек, лежащий на операционном столе. Передо мной – просто больной, и я должен, как Мухтар, постараться сделать все, что могу.

– А крепкое словцо во время операции вы себе позволяете?

– Иногда случается. Обычно я этого не позволяю. Но когда вдруг вырывается фонтан крови до потолка – это же аорта, шланг 3 см диаметром, да еще с давлением – там секунда, и вся кровь вытечет, то эту секунду надо поймать. Ну, естественно, как тут не выругаться.

– Что доставляет вам в работе наибольшую радость?

– Сама работа. Да, собственно, приходите завтра с утра пораньше – все сможете увидеть своими глазами.

…Операция, на которую я попала, проводилась Юрием Владимировичем по поводу аневризмы грудной аорты. Всего подобных хирургических вмешательств он осуществил уже более тысячи. Примечательно, что выполняемые им операции могут смотреть по Интернету специалисты в любых странах. Но особенно его работой интересуются почему-то в Швейцарии.

«Всем добрый день!» – произнес Белов, входя в операционную, где над больным, мужчиной 55 лет, уже хлопотала бригада из 11 человек. И еще, как я узнала, часть специалистов находилась в других помещениях. В тот день пациенту делали сразу, одна за другой, две операции – раздельное протезирование аортального клапана и восходящего отдела грудной аорты. К моменту прихода хирурга грудина больного была уже вскрыта электропилой, сердце остановлено и обсыпано ледяной крошкой. Жизнь пациента после отключения сердца и легких обеспечивал аппарат искусственного кровообращения (АИК).

– Включили музыку! – скомандовал Юрий Владимирович и опустил руки в раскрытую грудину человека, находящегося под общим наркозом. При этом трубочка-насос откачивала скопившуюся там сукровицу. Через несколько минут Белов отрезал изношенный кусок аорты и, приподняв его, весело сказал: «Кальмары, кальмары…» В таком же духе: с шутками, прибаутками и даже пританцовывая – этот выдающийся врач проделывал необходимые хирургические манипуляции и дальше. Установил клапан, и после того, как тот плотно сел в сердце, отрезал ножницами лишние части многочисленных нитей, вшитых в сердечные мышцы. Затем принялся за протезирование грудной аорты. И все это время Белов, словно Спиваков, виртуозно дирижировал своим коллективом, раздавая команды: «Давай, давай!», «Поехали!», «В темпе, в темпе!»… В общем, по всему было видно, что на подобных операциях Юрий Владимирович уже так набил руку, что выполняет их легко, играючи. Вот только сами золотые руки хирурга, оказывается, все в мозолях от инструментов и в своеобразных «бицепсах» – уплотнениях между первыми и вторыми пальцами.

В тот раз Белов лично колдовал над пациентом около полутора часов, а затем перешел в свой кабинет и уже по монитору, соединенному с операционной, следил, как его команда доделывает работу. А там все шло своим чередом: отключили АИК, ввели средства, обеспечивающие свертываемость крови, рана больного стала абсолютно сухой, а главное – его сердце, остановленное на 68 минут, забилось само.

За время, что я пробыла в кабинете Белова, ему звонили неоднократно, заглядывали с разными вопросами врачи отделения, приносили документы, и он, поглядывая на монитор, умудрялся параллельно читать их и еще разговаривать со мной. Словом, швец, жнец и на дуде игрец.

– Юрий Владимирович, а что вы там все время пишете?

– Пришли очередные документы на госпитализацию пациентов. Почти у всех крайне тяжелые поражения: расслаивающие аневризмы аорты, комбинированные поражения сосудов сердца, головного мозга, почек и нижних конечностей. Кстати, среди тех, кто вскоре поступит к нам в отделение, есть люди из Магадана, Челябинска, Якутска, Республики Карелия. Все они получат высокотехнологичную медицинскую помощь бесплатно. За счет квот, выделяемых регионам Минздравсоцразвития. Вот так действует национальный проект «Здоровье».

– Скажите, почему некоторых кардиохирургов можно видеть по разным телеканалам ежедневно, а вы появляетесь на ТВ крайне редко?

– И с Первым каналом, и с «Россией-1» я поддерживаю дружеские отношения. Они меня зовут в программы часто, но я, как правило, отказываюсь. Дело в том, что я не любитель пиариться, да и свободного времени совсем нет.

– Но хоть иногда вы позволяете себе расслабиться?

– Да, иногда езжу на рыбалку. Иногда позволяю себе принять алкоголь – делать это часто не могу в силу специфики профессии. А вдруг что-то с больными случится вечером или ночью? Я же должен быть в рабочей форме.

– Вы хотите сказать, что и ночью приходите сюда?

– А как же!.. Я отвечаю за все – как у Юрия Германа.


Политика Глава греческой делегации назвал антироссийские санкции несправедливыми Глава греческой делегации назвал антироссийские санкции несправедливыми

Глава греческой делегации, заместитель председателя международной ассоциации "Друзья Крыма" Константинос Ираклис Исихос сравнил западные санкции в отношении России с ядом, который отравляет межгосударственные отношения.

Экономика Литва впервые купит крупную партию российского СПГ, пишут СМИ Литва впервые купит крупную партию российского СПГ, пишут СМИ

Литва, стремившаяся снизить свою зависимость от энергопоставок из России, впервые закупит крупнотоннажную партию российского сжиженного газа (СПГ). Об этом пишет "Коммерсант" со ссылкой на источники.


Спорт Отличия синего и красного букмекера "Фонбет" Отличия синего и красного букмекера "Фонбет"

В чем разница между легальным и нелегальным букмекером с одним и тем же названием "Фонбет"? Основные отличия двух букмекеров. Как выглядит официальный сайт легальной и нелегальной конторы? Различия в игровом аспекте.