22 ноября 2012, 14:41, Тамара МАРТЫНОВА

Юрий БЕЛОВ: "Я ловлю кайф от того, что придумываю какие-то инновации"

Недавно знаменитый детский доктор Леонид Рошаль сообщил, что нынешним состоянием здравоохранения недовольны 70% россиян. И дело, по его мнению, не столько в материально-технической базе, сколько в «хороших» и «плохих» врачах.

Сегодня мы расскажем о хирурге не просто хорошем, а удостоенном титула «Выдающийся врач современности». Это член-корреспондент РАМН, доктор медицинских наук, профессор Российского научного центра хирургии имени Петровского, глава отделения хирургии аорты и ее ветвей Юрий БЕЛОВ.

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah.JPG– Профессор, ваш кабинет напоминает музей. А на стенах уже не хватает места для дипломов, которыми вы награждены. Интересно, сколько у вас всего титулов, регалий? И какая из наград самая дорогая для вас?

– Государственная премия России, конечно. Мне присудили ее восемь лет назад. А сколько наград у меня всего, точно не скажу. Среди тех, что получил в этом году, – золотая медаль имени Бураковского и диплом от Ассоциации кардиохирургов Украины. Его мне вручили в Запорожье, где я выступал с докладами по очень сложным технологиям – замена всей аорты человека. Там я показывал репортажи из операционной, фотографии счастливых пациентов. Я такие операции делаю, но они не имеют широкого распространения, потому что не всякий больной выдержит. Ресурсов организма может не хватить, чтобы победить болезнь. Вообще, что такое болезнь? Ее должен сломать и помочь выздоровлению организма тандем единых духом людей – хирурга и пациента. Если больной трусит, сомневается – успеха не будет. Если хирург трусит и сомневается, тем более. А если они оба верят в успешный исход дела, победа обеспечена.

– Лично у вас бывали случаи, когда вы сомневались?

– Всякое бывало. Иногда я даже сам стараюсь ставить перед собой преграды. Точнее, перед своими руками. Все-таки голова должна работать впереди рук. А иначе можно такое наворотить! В жизни-то я бесстрашен еще с детства. Но вот в операционной уподобляться Василию Ивановичу Чапаеву на коне с оголенной шашкой нельзя. Для хирурга это плохо. Он должен сначала думать, а потом резать.

– В Интернете написано, что вы – хирург уникальный не только потому, что имеете «золотые руки», но и по разработке новых технологий.

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah1.JPG– Я туда никогда ничего не писал. И кто это делает, не знаю. Но то, что я разработал некоторые ноу-хау в коронарной и аортальной хирургии и впервые в России провел много операций в этих областях, – правда. Вот, скажем, в октябре я прооперировал девочку 14 лет с очень редким заболеванием – врожденная аномалия аорты в брюшной полости. Родители Лизы обращались ко многим специалистам, даже американским. В итоге взялся только я. Не скрою, это была трудная и довольно рискованная операция – за всю свою практику я сделал их только 12. После нее я сам свалился с гипертоническим кризом – так переволновался. А девочка чувствует себя хорошо и уже выписана домой.

– Но ведь эта уникальность пришла к вам не сразу?

– Просто я постоянно думаю о своей работе, о том, какие в нее можно внести усовершенствования. Даже когда ухаживаю за цветами на даче, со мной всегда диктофон или блокнот, куда я заношу важные мысли, новые идеи. Эта привычка появилась у меня давно – когда я был студентом Самарского медицинского института. Мне очень нравилось учиться, я получал от этого искреннее удовольствие. И все экзамены за шесть лет я сдавал на пятерки.

– С чего началось ваше увлечение этой профессией? С книги великого кардиохирурга Амосова «Мысли и сердце»?

– В принципе, эта книга Амосова на меня сильно повлияла. Но еще «Цитадель» Сент-Экзюпери и трилогия Юрия Германа «Дело, которому ты служишь», «Дорогой мой человек», «Я отвечаю за все». Мне эти произведения очень нравились. Я решил стать хирургом еще до окончания школы. И вопреки мнению родителей (мама у меня – инженер, экономист, отец связан с бурением нефтяных и газовых скважин), поступил в тот вуз, который выбрал сам.

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah2.JPGТо есть вы хотите сказать, что уже в 15 лет принимали самостоятельные решения?

– Видимо, да. В отрочестве я очень любил драться на танцплощадках. Вон у меня остались отметины на всю жизнь (смеется, снимает очки и показывает шрам на лбу). Тем не менее я уверен, это полезно для мальчишек, потому что таким образом уже в подростковом возрасте можно воспитать в себе качества лидера. Ну а как же?.. Мужское же что-то должно быть.

– Я читала, что вы родились в Китае. А как потом оказались в Куйбышеве, затем в Москве?

– Мой отец был главным инженером Нефтепрома. И его Госкомитет по науке и технике послал в долгосрочную командировку осваивать нефтяные и газовые месторождения Китая. Там-то я и появился на свет. Потом папу отправили экспертом ООН по бурению нефтяных и газовых скважин в Индию, а впоследствии он работал здесь, в стране. К слову, отец имеет 47 патентов (его метод наклонного бурения использовали даже в Кувейте). Ну а когда мы вернулись в СССР, то жили в Самаре. В 1977-м я окончил там институт, через два года защитил кандидатскую, и Борис Васильевич Петровский пригласил меня во Всесоюзный научный центр хирургии. Уже работая здесь, в 1986-м защитил докторскую диссертацию. И вот уже более 20 лет возглавляю отделение хирургии аорты и ее ветвей.

– Бывали случаи, когда вы отказывались оперировать?

– Нет, такого не бывало. Мне каждый случай интересен.

– А знаменитости под ваш скальпель попадали?

– Конечно. Называть их поименно не буду, скажу лишь, что одного очень известного сценариста и актера привезли ко мне вообще без пульса и давления. У него был разрыв аорты – отрыв от сердца. Но все закончилось нормально. Сейчас он жив, здоров и отлично себя чувствует. Еще среди моих пациентов были многие власть имущие. С ними я обычно имею дело на своей второй работе – в ЦКБ «Кунцево».

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah3.JPGНе понимаю, как вы успеваете оперировать, руководить отделением, писать научные работы, монографии, редактировать журнал «Кардиология и сосудистая хирургия»?

– Еще я член редколлегий шести журналов. А также пишу книги, их у меня уже более десятка. Они хирургической направленности, разумеется. Но одни написаны популярным языком, а другие адресованы специалистам.

– А ученики у вас есть?

– Да, 57 учеников. Из них – 16 докторов медицинских наук, остальные – кандидаты наук. Кроме того, я готовил специалистов для разных стран, прежде всего для Юго-Восточной Азии.

– Каким же образом вы умудряетесь совмещать столько функций?

– Просто я обожаю хирургию. Я ловлю кайф от того, что придумываю какие-то инновации, являюсь в ней творцом. Лиши меня хирургии, и я либо сопьюсь, как русский мужик, либо покончу с собой. Потому что хирургия – это моя жизнь. А если что-то или кого-то любишь, то успеваешь все. Если мужчина любит женщину, то успевает прибежать к ней в любое время и умудряется даже по водосточным трубам забраться.

– Вам приходилось это делать?

– Вообще-то, я живу со своей женой в официальном браке уже 34 года. А знакомы мы с ней с первого класса. И когда мы были школьниками, я лазил к ней по водосточной трубе на третий этаж. Как кошка.

– Оказывается, лихим вы парнем были! Скажите, а вот вы живете с одной женой столько лет, потому что вы – моногамный мужчина или эта женщина обладает какими-то особыми качествами?

– Да люблю я ее, и все тут. И по-другому не скажешь (показывает фото симпатичной моложавой женщины, которое стоит на столике).

– Сколько же ей лет?

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah4.JPGОльга – моя одногодка. Просто очень хорошо сохранилась, несмотря на то, что у нас двое детей. Это наш сын Дима (демонстрирует еще один снимок, стоящий на том же столике). Ему 34 года, и 9 из них он живет в Нью-Йорке, работает врачом. А это дочка Дарья (показывает ее фотографию), ей 21 год, она окончила МГИМО, факультет международного бизнеса и делового администрирования. Ну и, наконец, вот, смотрите, мой 9-летний внук Жан, который живет с родителями в Штатах. Когда недавно я был в Нью-Йорке – там на Всемирном конгрессе по аортальной хирургии делал доклад, посвященный снижению объемов кровопотерь при операциях на аорте, – то, можно сказать, не узнал собственного сына. Самодовольный такой стал. А потому, что проблем практически никаких нет, работа хорошая, зарплата достойная. Он работает в Линкольн-госпитале, в его подчинении 12 человек. Ставит диагнозы пациентам, назначает лечение.

– Но как ваш сын туда попал?

– Дима учился в 1-м Мединституте имени Сеченова и за большие достижения в учебе и научной деятельности получил грант Президента РФ с правом выбора годичной стажировки в любом университете мира. Сын выбрал Колумбийский университет в Нью-Йорке, где и окончил шестой курс. Потом американцы предложили ему контракт по научной работе. В общем, пройдя все необходимые стадии обучения, Дмитрий стал дипломированным врачом США и гражданином этой страны.

– Он наверняка говорит по-английски, как по-русски. А вот вы делали доклад в Нью-Йорке на каком языке?

– На английском, конечно. Я его когда-то изучал и теперь периодически освежаю.

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah5.JPGИ сын ваш, живя в Америке, видимо, не курит. В отличие от вас.

– У меня в семье вообще никто не курит. А вот за мной такой грех водится уже лет двадцать. До этого я был противником курения, ни разу даже не пробовал, но как защитил докторскую, так и начал. Курю много – до двух пачек в день. Кстати, это мне помогает мгновенно после операции расслабиться. И книги я тоже пишу в табачном дыму.

– Простите, а как относится к этому ваша супруга?

– Она мне никогда не говорит: «Не кури!» Ольга меня вообще никогда ни за что не корит.

– Вот с кого надо брать пример всем женам, если хотят жить с мужем долго и счастливо! Кстати, кто Ольга по профессии?

– Врач, кандидат медицинских наук. Работала в Институте педиатрии и детской хирургии старшим научным сотрудником в отделении реанимации новорожденных. Потом, когда поняла, что у меня очень большие нагрузки, бросила педиатрию, окончила факультет психологии и психоанализа МГУ и сейчас – детский психоаналитик. Я, правда, уже не ребенок, но Ольга работает и со мной. В сложных ситуациях помогает мне, подсказывает, как себя вести. А главное – я ее слушаюсь (смеется).

– Наверное, в вас влюблены все сотрудницы вашего отделения?

– Ну… (последовала пауза). Ауру влюбленности, которая окружает меня, чувствую. На работе я стараюсь держать дистанцию. И вообще не одобряю, когда люди заводят служебные романы. А еще – когда на работе отмечают дни рождения, юбилеи. Выйдите из Центра хирургии и – пожалуйста, сколько угодно. Там я вам не начальник. Представьте, если сотрудники будут выпивши ходить перед больными, то те будут бояться нашей медицины.

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah6.JPGЗато они выдали мне кое-какие секреты. Во-первых, сказали, что вы привезли из дома плазменную панель.

– Это правда. Еще я привез много цветов и картины, чтобы пациенты не думали о болезнях, а отвлекались. И знаете, это помогает.

– Это правда, что ваша любимая фраза «Мухтар постарается!»?

– Да. Мы были знакомы с Юрием Владимировичем Никулиным. Я оперировал его знакомых, он мне их направлял. Жаль, что я не успел в тот момент, когда требовалась помощь ему самому – в августе того печального года меня не было в России. Вот так… (и мой собеседник надолго замолк).

– Похоже, когда Бог раздавал людям разные качества, вы оказались первым в очереди, и он щедро отсыпал вам все лучшее: ум, талант, доброту, способность любить, даже заразительную улыбку…

– У меня дома, кроме немецкой овчарки Ванды, живет еще кот Цезарь. Может, я у него научился так улыбаться (хохочет)? Впрочем, я по натуре – действительно оптимист. Когда больной крайне тяжелый, в коме, другие думают, что уже конец. А я говорю: «Нет! Все будет нормально!» Как правило, так и получается.

– И на столе у вас стоит любопытная штуковина, на которой написано: «Улыбайся – шеф доволен». Кто же так попал в точку?

– Это подарил мой коллектив. Сотрудники у меня тоже с юмором. Покрутите, на других сторонах там еще выбито: «Осторожно – шеф не в духе» и «Взятки беру. Борзыми щенками».

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah7JPG.JPGВы взяток не берете – это видно. Но никогда не поверю, что пациенты, спасенные вами, уходят без благодарности, без подарков. Я права?

– Мое кредо – никогда с больным не говорить на финансовую тему: какова цена операции, сколько стоит ее обеспечение и так далее. Это исключено. Но, если пациент хочет выразить благодарность, подарить, к примеру, бутылку или что-то еще по приемлемой цене, – пожалуйста. Я считаю, это по-человечески. Но, по правде говоря, бывает обидно, когда больной покидает отделение, даже не сказав «спасибо». Может, это происходит от стеснительности, может, от недостатка воспитания… Но я без претензий.

– А своих самых трудных пациентов вы помните или нет?

– У меня трудных пациентов было очень много. И запомнить их всех не представляется возможным. Самые интересные случаи, их более ста, я описал в журналах. Вот, например, два наблюдения, касающиеся детей.

В некоей больнице оперировали девочку 12 лет, у которой было сложное врожденное заболевание. Была сделана попытка убрать аневризму кишечной артерии. Но в момент операции врачи встретились с такой тяжелой патологией, что любое прикосновение пинцетом приводило к кровотечению. Через некоторое время девочка поступила к нам в отделение. И мы сделали протезирование верхней брыжеечной артерии и аорты с подвздошными артериями. Сегодня ей 14 лет.

– Скажите, это вы ввели такую практику, что, как только больного переводят после операции в палату, за ним ухаживают родственники?

– Я работаю в клинике 30 лет, и на моей памяти родственники всегда допускались к больным. Это большой плюс, потому что близкие люди и морально поддерживают пациента, и ухаживают за ним. Я даже разрешаю им оставаться на ночь, если это необходимо.

– А как вы относитесь к тому, что родственники больных ставят им над кроватями иконки?

Odnoljub_so_skalpelem_v_rukah8.JPGПожалуйста – сколько угодно! Но зачем?.. У меня все отделение освящено. И операционная, и операционный стол тоже. Не могу сказать, что я истово верю в Бога, тем не менее, думаю, без воли Всевышнего мало что обходится.

– Кто-то из великих сказал, что болезнь – это наказание. Вы согласны?

– Абсолютно согласен. Это наказание за ту дурь, которую человек совершил на ранних этапах жизни, за то, что не уделял внимания своему здоровью и его профилактике. С одной стороны, здоровье дает природа, а ум приобретается в течение жизни. Он нарабатывается собственным трудом. Тот, кто этого не понимает, кому это не внушается с младых ногтей, тот становится либо наркоманом, либо алкоголиком. С другой стороны, я не буду говорить, что не надо пить, не надо курить. Скажем, великий Черчилль в свое время курил. И гениальный актер Абдулов дымил, как труба. А Караченцов и сейчас, даже после произошедшей с ним трагедии, продолжает это делать.

– Что вы можете сказать о нынешнем состоянии российской медицины?

– После того как в стране отменили обязательную диспансеризацию, все граждане чем-нибудь да болеют. Однако виновато в этом не только государство, но и сами люди. Когда ко мне приходят пациенты, нередко у нас происходит такой диалог. Я спрашиваю: «У вас есть автомобиль?» – «Конечно, доктор». – «Вы делаете техосмотр?» – «Ну, как же? Каждый год». – «А что ж вы сами пришли ко мне в таком состоянии, когда операция уже бесполезна? Где вы были после первого инфаркта, второго, третьего?..» Таких больных спасти может только пересадка сердца. Но, как известно, эта технология в России почти не развивается. Правда, в последние годы власти стали уделять медицине серьезное внимание. Были разработаны федеральная целевая программа «Здоровье», приоритетный национальный проект «Здоровье». Программа, по мнению многих, провалилась. А вот проект развивается и реально действует. Я вижу это каждый день в своей работе.

– Есть хирурги, которые принципиально не оперируют своих друзей, родственников, знакомых. А вы?..

– Я абстрагируюсь от того, кем мне приходится человек, лежащий на операционном столе. Передо мной – просто больной, и я должен, как Мухтар, постараться сделать все, что могу.

– А крепкое словцо во время операции вы себе позволяете?

– Иногда случается. Обычно я этого не позволяю. Но когда вдруг вырывается фонтан крови до потолка – это же аорта, шланг 3 см диаметром, да еще с давлением – там секунда, и вся кровь вытечет, то эту секунду надо поймать. Ну, естественно, как тут не выругаться.

– Что доставляет вам в работе наибольшую радость?

– Сама работа. Да, собственно, приходите завтра с утра пораньше – все сможете увидеть своими глазами.

…Операция, на которую я попала, проводилась Юрием Владимировичем по поводу аневризмы грудной аорты. Всего подобных хирургических вмешательств он осуществил уже более тысячи. Примечательно, что выполняемые им операции могут смотреть по Интернету специалисты в любых странах. Но особенно его работой интересуются почему-то в Швейцарии.

«Всем добрый день!» – произнес Белов, входя в операционную, где над больным, мужчиной 55 лет, уже хлопотала бригада из 11 человек. И еще, как я узнала, часть специалистов находилась в других помещениях. В тот день пациенту делали сразу, одна за другой, две операции – раздельное протезирование аортального клапана и восходящего отдела грудной аорты. К моменту прихода хирурга грудина больного была уже вскрыта электропилой, сердце остановлено и обсыпано ледяной крошкой. Жизнь пациента после отключения сердца и легких обеспечивал аппарат искусственного кровообращения (АИК).

– Включили музыку! – скомандовал Юрий Владимирович и опустил руки в раскрытую грудину человека, находящегося под общим наркозом. При этом трубочка-насос откачивала скопившуюся там сукровицу. Через несколько минут Белов отрезал изношенный кусок аорты и, приподняв его, весело сказал: «Кальмары, кальмары…» В таком же духе: с шутками, прибаутками и даже пританцовывая – этот выдающийся врач проделывал необходимые хирургические манипуляции и дальше. Установил клапан, и после того, как тот плотно сел в сердце, отрезал ножницами лишние части многочисленных нитей, вшитых в сердечные мышцы. Затем принялся за протезирование грудной аорты. И все это время Белов, словно Спиваков, виртуозно дирижировал своим коллективом, раздавая команды: «Давай, давай!», «Поехали!», «В темпе, в темпе!»… В общем, по всему было видно, что на подобных операциях Юрий Владимирович уже так набил руку, что выполняет их легко, играючи. Вот только сами золотые руки хирурга, оказывается, все в мозолях от инструментов и в своеобразных «бицепсах» – уплотнениях между первыми и вторыми пальцами.

В тот раз Белов лично колдовал над пациентом около полутора часов, а затем перешел в свой кабинет и уже по монитору, соединенному с операционной, следил, как его команда доделывает работу. А там все шло своим чередом: отключили АИК, ввели средства, обеспечивающие свертываемость крови, рана больного стала абсолютно сухой, а главное – его сердце, остановленное на 68 минут, забилось само.

За время, что я пробыла в кабинете Белова, ему звонили неоднократно, заглядывали с разными вопросами врачи отделения, приносили документы, и он, поглядывая на монитор, умудрялся параллельно читать их и еще разговаривать со мной. Словом, швец, жнец и на дуде игрец.

– Юрий Владимирович, а что вы там все время пишете?

– Пришли очередные документы на госпитализацию пациентов. Почти у всех крайне тяжелые поражения: расслаивающие аневризмы аорты, комбинированные поражения сосудов сердца, головного мозга, почек и нижних конечностей. Кстати, среди тех, кто вскоре поступит к нам в отделение, есть люди из Магадана, Челябинска, Якутска, Республики Карелия. Все они получат высокотехнологичную медицинскую помощь бесплатно. За счет квот, выделяемых регионам Минздравсоцразвития. Вот так действует национальный проект «Здоровье».

– Скажите, почему некоторых кардиохирургов можно видеть по разным телеканалам ежедневно, а вы появляетесь на ТВ крайне редко?

– И с Первым каналом, и с «Россией-1» я поддерживаю дружеские отношения. Они меня зовут в программы часто, но я, как правило, отказываюсь. Дело в том, что я не любитель пиариться, да и свободного времени совсем нет.

– Но хоть иногда вы позволяете себе расслабиться?

– Да, иногда езжу на рыбалку. Иногда позволяю себе принять алкоголь – делать это часто не могу в силу специфики профессии. А вдруг что-то с больными случится вечером или ночью? Я же должен быть в рабочей форме.

– Вы хотите сказать, что и ночью приходите сюда?

– А как же!.. Я отвечаю за все – как у Юрия Германа.


Политика Захарова рассказала об изменениях в подходе Киева к переговорам Захарова рассказала об изменениях в подходе Киева к переговорам

Подход украинской стороны к переговорам изменился, об этом заявила официальный представитель МИД России Мария Захарова в эфире программы "Вечер с Владимиром Соловьевым" на телеканале "Россия 1".


Общество Благовещенск хотят развивать за счет намывов Благовещенск хотят развивать за счет намывов

Возвести "новый город" возле моста через Амур, увеличить количество пешеходных улиц и намыть территории у слияния рек предложили участники Амурского экономического форума для развития Благовещенска.

Спорт Российские боксеры отказались ехать на ОИ-2020 без национального флага Российские боксеры отказались ехать на ОИ-2020 без национального флага

Боксеры отечественной сборной отказались ехать на Олимпиаду в Токио без национального флага, заявил генеральный секретарь Федерации бокса России Умар Кремлев.