26 ноября 2012, 11:34, Елизавета КОЗЛЯКОВА (спец. корр. «Трибуны»), РАМАЛЛА – МОСКВА

Оливки преткновения

В ноябре Израиль в ответ на обстрелы со стороны палестинских территорий открыл огонь по сектору Газа. Арабо-израильский конфликт вновь обострился. Корреспондент «Трибуны» Елизавета Козлякова побывала в Палестине незадолго до начала б

Оливки преткновения

Раннее утро на Западном берегу реки Иордан. Передо мной высокая бетонная ограда, люди в военной форме и очередь, наполовину состоящая из женщин в хиджабах. Это израильская разделительная стена и блокпост. Так контролируется передвижение людей между Израилем и палестинскими территориями. Арабы считают это незаконным и унизительным. Стена делает их крайне зависимыми от Израиля. Однако для пограничников любой из палестинцев прежде всего террорист, поэтому проверки здесь порой доходят до крайностей. «Время от времени смертники пробираются отсюда в наши города и взрывают автобус, дискотеку, кафе», – говорит один из военных.

До Рамаллы, административной столицы Палестинской автономии, около десяти километров. Еду в машине, за рулем которой пожилой араб. Дымящейся в руке сигаретой он указывает за окно и объясняет: «Это школа, там президентский дворец, здесь полиция». Его тихий, немного хриплый голос звучит в унисон мусульманской молитве, доносящейся из автомагнитолы. Мы едем медленно. Вдали появляется разделительная стена со смотровой вышкой. Водитель сжимается, складывает пальцы в фигурку пистолета и прикладывает к своей голове. Тяжело вздыхая, он пытается показать, как с этой самой вышки по ним стреляют. Я вспоминаю, с каким страхом меня высаживал израильский таксист у этой стены сегодня утром и понимаю, что люди по обе стороны от этого ограждения боятся друг друга одинаково.

Клятва Гиппократа, хиджаб и дружба

Я приехала в поликлинику Рамаллы. Меня встречает заместитель генерального директора, дерматолог-венеролог Камаль Шахра.

– Внутри она похожа на советскую, не правда ли?.. – говорит он, когда мы идем по коридорам поликлиники, затем добавляет, – только лучше.

Следующие полтора часа мне предстоит провести в его кабинете, наблюдая, как он осматривает пациентов. Мусульманки в хиджабах стесняются раздеваться и показывать свои раздражения на коже. К врачу-мужчине они обращаются, только если нет такого же специалиста-женщины. Пожилая мусульманка недоверчиво косится на меня, показывая доктору Камалю небольшой покрасневший участок кожи на руке. Она аккуратно оголяет только эти необходимые пять-десять сантиметров. Врач смотрит, выписывает лекарства, зовет в кабинет следующего. На каждого пациента около семи минут. Очереди в коридоре, железные кушетки, детские игрушки на полках действительно напоминают советскую поликлинику. Только вместо привычных бабушек здесь женщины в хиджабах.

– У вас есть друзья-евреи? – спрашиваю я доктора Камаля в перерыве между работой.

– Конечно! У нас с ними даже есть дружеское сообщество. Мы раньше часто собирались вместе, ездили друг к другу в гости, отмечали праздники. Правда, уже месяцев пять не встречались. Но я регулярно общаюсь с евреями, так как два дня работаю в Рамалле, два – в Иерусалиме, два – в Тель-Авиве.

– На каком языке вы общаетесь с пациентами в Израиле?

– С кем-то на иврите, с кем-то на арабском. Многие знают русский, можно и на нем.

Интересно, приходили ли к доктору Камалю в Тель-Авиве или Иерусалиме на прием те, кто кричит на улицах «смерть арабам», и знали ли они, что их лечит палестинец?

Беженцы в третьем поколении

Солнце высоко и печет нещадно. На стене одного из домов кто-то нарисовал краской из баллончика звезду Давида, а сверху написал «Джихад». У этого слова не одно значение, но в мире оно чаще всего ассоциируется с вооруженной борьбой мусульман против преступников, агрессоров. Я в одном из лагерей палестинских беженцев, которые существуют уже более 50 лет. Не одно поколение родилось и выросло здесь. Организация Объединенных Наций дала этим людям исключительное право: потомки беженцев, родившиеся за пределами Палестины, также получают статус беженцев.

29-6-4.jpg

На улицах кучи мусора, где-то играет арабская музыка, кричат дети. Меня сопровождает советник министра сельского хозяйства Насир Аль-Джахуб и специальный гид, который показывает лагерь журналистам со всего мира. Перед нами небольшое здание с четырьмя кривыми этажами.

– В лагере быстрый прирост населения. Жить людям где-то надо, вот они и пристраивают новые этажи… А что еще беженцам тут делать, кроме детей? Они же не работают, – говорит экскурсовод во весь голос.

Мужчины сидят на табуретках в тени домов и провожают нас любопытными взглядами. Дети с рюкзаками бегут из школы.

– Почему здесь так плохо убираются? – спрашиваю, обращая внимание на грязь вокруг.

– Это связано с уменьшением финансирования БАПОР (Ближневосточного агентства при ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ). Сейчас они много тратят на беженцев из Сирии и других стран, – объясняет сопровождающий.

– Здесь еще не самый худший лагерь. Это рай по сравнению с тем, как живут палестинские беженцы в Иордании и Ливане, – добавляет Насир Аль-Джахуб.

– Этим людям надо обязательно дать возможность развиваться, получить образование, работу. Почему они сидят тут без дела? Почему они вообще не выберутся отсюда? – размышляю вслух.

– К-а-а-а-к?! – восклицает Насир Аль-Джахуб, будто я предложила этим людям полететь в космос.

– Мировое сообщество должно брать на себя ответственность за них! Беженцам помогает ООН. БАПОР выплачивает каждому ежемесячное пособие. Маленькое, конечно. В последнее время оно все уменьшается и уменьшается.

Мы заходим в дом сестры нашего экскурсовода, который, оказывается, тоже родился в этом лагере.

– Вы получили образование? – обращаюсь к нему.

– Учился в школе. Ее, кстати, тоже финансирует БАПОР. А потом 2 года я провел в израильской тюрьме!

У палестинцев это почти приравнивается к мученичеству.

– За что вы там оказались?

– Как за что?

– Ну, израильтяне же не просто так вас схватили и посадили в свою тюрьму…

– Да, была интифада. Я кидал в израильские машины бутылки с зажигательной смесью! – произносит экскурсовод с гордостью.

А это тут, видимо, приравнивается к подвигу. На пути к выходу из лагеря обмениваюсь впечатлениями с Насиром Аль-Джахубом. Он родился в одном из городов Палестины, много путешествует, но в этом лагере впервые.

– Сейчас у вас хорошее образование, работа в министерстве. Как бы сложилась жизнь, если бы вы родились здесь? Что бы вы тогда делали?

– Не знаю, – в его взгляде недоумение и искреннее непонимание, что можно делать в таких ситуациях. – А вы?

– Я бы сделала все, чтобы выучиться, уехать отсюда. Да, возможно, кто-то когда-то поступил с этими людьми не лучшим образом… Но не страдать же здесь из поколения в поколение. Может, перестать сидеть и ждать возвращения земель, на которых уже давным-давно другие города и цивилизация? Может, начать жить по-новому? Может, даже в мире и сотрудничестве с этими соседями?

– Если бы остальные люди в России были такие, как вы, то Гитлер бы захватил все ваши земли!!! – возмущается Насир Аль-Джахуб.

Опасное сравнение, которое почему-то здесь очень любят.

Женские права в министерстве

– Невероятно!!! Накануне израильские поселенцы спилили более 400 оливковых деревьев! Ну при чем здесь деревья! Они же не враги людей! – министр сельского хозяйства Оалид Ассаф оплакивает оливки.

Он только что вернулся со сбора урожая.

– Поселенцы воруют нашу воду, пакостят нашему сельскому хозяйству, контролируют нашу жизнь!

Я листаю палестинскую книгу под названием «Насилие со стороны поселенцев и израильские подстрекательства. Культура ненависти». На одной из страниц написано: «Кто такие поселенцы? Поселенцы – израильтяне, которые нелегально живут на Оккупированных палестинских территориях, включающих Восточный Иерусалим. Поселенцы – израильтяне, которые незаконно живут внутри признанных международным сообществом границ будущего государства Палестина».

Министр по пунктам перечисляет проблемы сельского хозяйства. По его словам, их объединяет одна причина – оккупация израильскими поселенцами.

Насир Аль-Джахуб показывает мне министерство. Я замечаю в кабинетах несколько женщин без хиджаба и вспоминаю, как в отеле Тель-Авива меня умоляли не соваться в Рамаллу с непокрытой головой. «Закидают камнями», – шепотом говорила администратор. Еще один миф, который подчеркивает незнание израильтян и палестинцев, таких близких соседей, культуры друг друга.

– У нас тут много женщин работает! – говорит Насир Аль-Джахуб и в подтверждение своих слов зовет нескольких к себе в кабинет.

Эти сотрудницы министерства носят хиджабы, но при этом довольно раскрепощены. Они хорошо говорят на английском, улыбаются и обмениваются шуточками с Насиром Аль-Джахубом. Они жалуются, что мужчины считают русских красивее, а затем показывают на мою талию и спрашивают, не надо ли им немного похудеть. Я успокаиваю этих искренних женщин, говорю, что с фигурами все в порядке и рассказываю, как мне не советовали ехать к ним в Рамаллу без платка.

– Говорят, у женщин в Палестине прав мало...

– Пффф, – фыркает одна из собеседниц. – Какая ерунда. Тебе надо побыть здесь подольше. Оставайся у нас в гостях. Вечером поедем кататься на моей машине. Увидишь, нравы в Рамалле похуже, чем в Москве.

Все опять смеются. В кабинет заходит Камаль Шахра, дерматолог-венеролог, с которым я встречалась утром. Он закончил работу и приехал в министерство к своему другу. Они о чем-то переговариваются с Насиром Аль-Джахубом, смеются от всей души, открыто и легко. Палестинцы вообще много шутят. Иногда по совершенно неожиданному поводу. В данный момент Камаль Шахра и Насир Аль-Джахуб обсуждают задержку зарплаты на полтора месяца. Обсуждают и смеются. Мне кажется, это не так уж и весело. Похоже, сами того не подозревая, люди здесь усвоили одну из идей Н.В. Гоголя. Идею о том, что страх побеждается смехом.

Премьер-министр, отцовские чувства и смертники

Прохладный кабинет Набиля Шаата, исполняющего обязанности премьер-министра Палестинской национальной администрации. Я пью чай. С портрета на стене смотрит Ясир Арафат – палестинский лидер на протяжении почти 40 лет. Рядом с ним висит портрет нынешнего президента Палестины Махмуда Аббаса. Почти у каждого госслужащего в кабинете есть изображения этих двух людей.

Помимо исполняющего обязанности премьер-министра, Набиль Шаат также является министром по палестинскому международному сотрудничеству, курирует все переговоры за рубежом.

– У людей здесь есть какие-нибудь проблемы, не связанные с евреями?

– В нашей ситуации сложно найти проблему, не связанную с евреями. Мы до сих пор под их оккупацией. Поселенцы разделяют нашу землю: Газу, Западный берег реки Иордан, Восточный Иерусалим. Они строят свои поселки и дороги на нашей территории. Это стопроцентная оккупация. Невозможно говорить о чем-то, не упоминая евреев.

– Вы предлагаете Израилю условие – «вы нам землю, мы вам мир». А они согласны только на «мир за мир»…

– Евреи оккупировали 22 процента нашей законной земли и не хотят ничего отдавать. Сейчас на них нет давления. У США свои проблемы, в Европе кризис, арабам тоже не до них. Они думают, что все спокойно. Нужно время. Поселенцы крадут наши оливки на Западном берегу реки Иордан, провоцируют конфликты с жителями деревень. У нас с ними полно проблем. Каждый день евреи забирают у нас больше и больше земли, отправляют туда поселенцев.

– Может, ваши оливки перестанут воровать, на блокпостах будет меньше проблем, и палестинцы даже перестанут страдать, если вы согласитесь на условие «мир за мир»?

– Как?!

– Ну, евреи успокоятся…

– Израиль говорит, если вы хотите «мир за мир», вы должны признать, что наше государство только для евреев. Но там живет около полутора миллионов арабов! Израильтяне хотят их куда-то отселить, что ли? Даже если Израиль даст нам независимость, их поселенцы все равно незаконно останутся на нашей земле! Какой тут мир? Это не мир!

– Как вы думаете, сколько времени еще будет длиться конфликт?

– Мир изменяется. У Хосни Мубарака и Муамара Каддафи власти не стало в считанные месяцы. Смотри, как быстро меняются силы. То, что, по мнению израильтян, у них хорошо, через некоторое время может стать плохо. Мы изучили этот вопрос. Невозможно, чтобы у людей безнаказанно забирали землю, устраивали блокаду. Все равно наш народ будет стоять за свое государство. Палестинцев 12 миллионов. Половина живет в других странах. Мы существуем, какие бы трудные времена и войны ни случались. У нас есть два решения. Или мы создаем одно государство для палестинцев и израильтян демократическими выборами, как в Южной Африке, или будет два государства. Одно еврейское, второе палестинское, которое будет существовать в Газе, на Западном берегу реки Иордан и в Восточном Иерусалиме. Но они не хотят ни того, ни другого. Израильтяне хотят забрать себе весь Иерусалим и заселить наши территории! Думают, что все возможно! Но мы будем бороться. Кто когда-нибудь думал, что Советский Союз распадется и Россия будет такая, как сейчас? Мы

можем долго терпеть…

– Как вы хотите поделить Иерусалим?

– Это будет похоже на Рим и Ватикан. Мирное сосуществование. Евреи хотят разделительную стену, мы не хотим.

– Почему правящая здесь партия ФАТХ ассоциируется с террористами?

– Разве?! – чуть не подпрыгнул на месте сидящий рядом Насир Аль-Джахуб.

Я объясняю, что на одном из самых популярных порталов в мире «Википедия», куда люди заглядывают, чтобы получить начальную информацию о чем-либо, есть, конечно, страница о ФАТХ. Ее немалый раздел посвящен связи партии, правящей в Палестинской национальной администрации, со смертниками.

– Самая большая террористическая группировка на Ближнем Востоке – это израильская армия, – уверенно произносит Набиль Шаат. – Когда люди в России боролись с нацистской Германией, никто не называл их террористами…

Опять опасное сравнение, и я начинаю думать, что это какая-то злая ирония судьбы, но Набиль Шаат продолжает.

– Евреи тоже гордятся своими солдатами, которые погибают на наших территориях. Когда мы захотели мира, то остановили все войны и группировки. Израиль же до сих пор убивает людей на нашей территории. Так кто здесь сейчас террористы? Мы или они?

К сожалению, этот вопрос Набиль Шаат с Насиром Аль-Джахубом адресуют мне. Я неподвижно сижу на диване под портретом Ясира Арафата, молча смотрю на своих собеседников и радуюсь, что вряд ли им действительно интересен мой ответ на этот вопрос… А значит, можно промолчать.

Набиль Шаат смеется, затем резко прекращает улыбаться:

– Израиль не соблюдает международные договоры, резолюции ООН. Мы постоянно хотим мира. Мы постоянно хотим создания двух государств. Но в наших руках ничего нет. Сила у Израиля. Мир забывает об этом.

Уверенному в своих словах, непоколебимому и сосредоточенному, ему пора ехать на встречу с президентом. Я задаю последний вопрос:

– У вас же, наверное, есть дети. А если ваш сын придет и скажет, что собирается стать смертником?

Набиль Шаат меняется в лице, в глазах на секунду мелькает то ли тревога, то ли печаль. Он начинает теребить ручку, опускает взгляд. Сейчас я вижу перед собой совсем другого человека – чьего-то уставшего отца, деда, которому уже донельзя надоели эти конфликты. Будет ли он гордиться, если его сын станет смертником, например, «Бригады мучеников Аль-Аксы», военизированного крыла ФАТХ? Пока я пытаюсь представить, какой Набиль Шаат дома, в кругу семьи, он произносит:

– Я против. Я против любых смертников, любой операции, которая может затронуть гражданское население. Наши враги – это не мирные жители. Мы воевали против армии Израиля. Это разные вещи.

Во время прогулки по лагерю беженцев Насир Аль-Джахуб ни с того ни с сего произнес «танцуй, пока молодой» и засмеялся. Я спросила, к чему это было сказано? Он оглянулся и спокойно ответил:

– Д-а-а, тяжело здесь, тяжело. Но все равно будем улыбаться, все равно будем жить…

До начала нового обострения конфликта между Палестиной и Израилем оставался месяц.


Политика Немецкий депутат ответил на угрозы США из-за "Северного потока – 2" Немецкий депутат ответил на угрозы США из-за "Северного потока – 2"

США не должны шантажировать Германию в связи со строительством "Северного потока" – 2, это противоречит отношениям между суверенными государствами, все противоречия нужно решать с помощью диалога, так же, как и в вопросе о санкциях против России, заявил глава германо-российской группы в немецком бундестаге Робби Шлунд, который вместе с коллегами находится с визитом в РФ.

В мире Миссия ОБСЕ зафиксировала обстрел школы в Донбассе Миссия ОБСЕ зафиксировала обстрел школы в Донбассе

Наблюдатели Специальной мониторинговой миссии (СММ) ОБСЕ зафиксировали обстрел школы в неподконтрольном правительству Украины населенном пункте Золотое-5.

Экономика Всемирный банк назвал пять факторов, угрожающих российской экономике Всемирный банк назвал пять факторов, угрожающих российской экономике

Росту российской экономики в среднесрочной перспективе угрожает пять факторов, включая риск расширения санкций, к позитивным для роста факторам относятся национальные проекты, говорится в докладе Всемирного банка (ВБ) об экономике России.


Общество Более пяти миллионов человек вышли на праздничные гуляния в День России Более пяти миллионов человек вышли на праздничные гуляния в День России

Более пяти миллионов человек приняли участие в праздничных мероприятиях в честь Дня России по всей стране, сообщила официальный представитель МВД России Ирина Волк.

Культура Фильмы Франко Дзеффирелли останутся в нашей памяти навсегда. Фильмы Франко Дзеффирелли останутся в нашей памяти навсегда.

Творчество этого великого итальянца словно магнитом притягивало к себе, потому что на экране он творил чудеса. Вот почему его уход из жизни на 97-ом году в Риме можно считать закатом великой империи романтического кино.