26 ноября 2012, 15:08, Наталья СТАРОСЕЛЬСКАЯ

Четыре существа в беспредельности

«Цена» Артура Миллера – пьеса в нашей стране известная, но обращаются к ней сегодня не слишком часто. Может быть, потому что не видят острой современности, считая, что продажа оценщику родительской мебели и неизбитый конфликт д

Четыре существа в беспредельности

Леонид Хейфец, поставивший спектакль на малой сцене Театра имени Маяковского, нашел в ней не только «наплывы времени», не только боль об утраченном навсегда, но вполне современную мысль о деньгах, которых хочется иметь все больше, а также горькую тоску по бездуховной, потускневшей жизни. Единственной «вещи», у которой нет цены.

…Над заставленной старой мебелью сценой, над зрительным залом висят стулья – множество стульев разного времени, разного назначения (художник Владимир Арефьев). Они подвешены, словно осязаемый след тех людей, которые когда-то жили или бывали в этом доме и которых уже нет. Пустые стулья, не нужные никому, – они как свидетели тех времен, когда дом был полон людьми, когда мать братьев Франц в вечернем платье играла на арфе, когда старик отец после смерти жены взвалил все заботы о себе на сына Виктора, пряча собственные деньги, и дом опустел, а стулья стали не нужны.

Виктор (очень сдержанная и точная работа Александра Андриенко) со своей женой Эстер (Татьяна Аугшкап, давно не появлявшаяся на сцене, играет просто виртуозно!) являются в этот забытый мир как пришельцы с другой планеты – той неведомой и хорошо известной планеты, где все измеряется деньгами, которых постоянно не хватает. Где люди погрязли в сером быте, ничем не напоминающем бытие; где остается только работать до изнеможения (как Виктор) или тихонько пить (как Эстер). И вдруг в этом потерянном мире появляется Грегори Соломон, человек, уже давно забытый всеми как оценщик мебели, имя которого Виктор случайно нашел в старом справочнике. Возбужденный тем, что он снова оказался кому-то нужным, Грегори Соломон тянет время, потому что ему необходимо в этой жизни лишь одно – человеческое общение. Ефим Байковский играет ювелирно: каждый его жест, взгляд осмысленны, глубоко прочувствованны – это не просто оценщик пришел к клиентам, это в потерянный мир вошло потерянное время.

Позже, когда неожиданно придет в родительскую квартиру брат Виктора Уолтер (Виктор Запорожский создает знакомый, но не перестающий удивлять тип человека благополучного, но мучимого не до конца внятными комплексами), именно благодаря Грегори Соломону обострится память о «невыясненности, которая длится 28 лет». Произойдет то, о чем Артур Миллер писал в «Наплывах времени»: «Воспоминания наслаиваются, как наплывы геологических пластов, – глубинные породы неожиданно поднимаются вверх, чтобы снова исчезнуть в толще».

Каждый по-своему одинокий и каждый по-своему несчастный, четыре героя сойдутся, словно у Достоевского, «в беспредельности», чтобы… так ничего и не понять. «Смотреть правде в лицо – слишком дорогое удовольствие», – считал Миллер, но расставаться со своими иллюзиями чрезвычайно сложно. Хотя в финале Виктор произнесет именно это слово: «Иллюзии», осознав внезапно, что в этом старом доме, предназначенном на слом, никогда не было любви.

Может быть, потому что всегда и всему была определенная цена? Цена отношений между детьми и родителями, между двумя сыновьями, между жизнью и ее видимостью… Как теперь, много лет спустя, определяется цена мебели и вещей, продающихся вместе, – потому что это продается потерянный мир. Целиком. Без разделений.

В очень печальном и необходимом нам сегодня спектакле Леонида Хейфеца задается много вопросов, не осмыслив которые еще труднее становится жить. И в душе каждого зрителя не может не отозваться смех – тот самый смех, который находит на одной из старых пластинок оставшийся в одиночестве старый Грегори Соломон. Он ставит пластинку, слушает и начинает хохотать вместе с ней: безудержно, до слез, и уже непонятно хохочет или рыдает этот восьмидесятидевятилетний старик, окруженный приметами ушедшего времени, где каждая вещь хранит в себе память. И отчего он так хохочет и рыдает? – Не оттого ли, что, понимая все уродство наступивших времен, принимает их такими, каковы они есть. В отличие от братьев Франц и Эстер, вынужденных жить по правилам действительности, не сопротивляясь ей, потому что это бессмысленно. Как делаем это и мы…


Политика Замглавы МИД ответил на ультиматум США по договору по СНВ Замглавы МИД ответил на ультиматум США по договору по СНВ

Если Вашингтон не откажется от ультиматумов, продления Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (ДСНВ) не будет, заявил замглавы МИД РФ Сергей Рябков, комментируя заявления Вашингтона по данному вопросу.

Экономика Нефти предрекли обрушение спроса Нефти предрекли обрушение спроса

Мировому рынку нефти грозит обрушение спроса, об этом заявили в ходе виртуальной конференции S&P Global Platts (APPEC) 2020 аналитики, передает CNBC.


Общество Глава комитета Госдумы выступила против поправок в Семейный кодекс Глава комитета Госдумы выступила против поправок в Семейный кодекс

Глава комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Тамара Плетнева считает, что предложенные сенаторами поправки в Семейный кодекс, касающиеся брака и усыновления, слишком объемны, изменения должны вноситься постепенно.

Спорт Фальстарт из-за коронавируса. Как "Зенит-Ижевск" пострадал после матча на Кубок России Фальстарт из-за коронавируса. Как "Зенит-Ижевск" пострадал после матча на Кубок России

Ижевский футбольный клуб сложно было назвать фаворитом "группы 4" в первенстве ПФЛ. "Зенит" рассматривался в качестве крепкого середняка – букмекеры не предполагали, что ижевские футболисты смогла побороться за путевку в ФНЛ.