12 декабря 2012, 14:54, Юрий БЕЛИКОВ

ВРЕМЯ ОСТРОВОВ

Даже если снежный покров полностью задернул Каму, когда на все обозримое пространство – ни левого, ни правого берега, и ты идешь через дамбы и не ощущаешь, что это дамбы, а видишь слепящую солнцем белизну сплошного зимнего единства, все ра

ВРЕМЯ ОСТРОВОВ

То ли это оттого, что еще издали, когда приближаешься к островной части Усолья, на скраденном правобережье встают, будто передразнивающие отражения старинных храмов, густые и плотные, едва ли не архитектурные дымы Березников?.. То ли на острове и вправду по-иному движется время.

Во всяком случае, когда я в течение дня перемещался отсюда в химическую столицу Пермского края, то каким-то внутренним эхолотом отмечал, что там, в городе, успел неизмеримо меньше, нежели здесь, на острове, где словно законсервировались два века – ХVIII и ХIХ. И там я – среди горожан, а здесь – среди островитян.

Как только не называли на стыке двух тысячелетий этот остров! И Китеж-градом, и островом забвения, и островом невезения, и даже… Рублевкой ХVIII века. Последний ярлык – от телевизионно-небезызвестного Леонида Парфенова. А тут и действительно – в линию – вдоль Камы некогда выстраивались усадьбы влиятельных особ России: Строгановых, Голицыных, Абамелик-Лазаревых, Шуваловых, Шаховских… С одной лишь разницей: та линия была пронизана расцветом поколений, прошедших духовный отбор. Рублевка же, скорее, символизирует духовный упадок, который ее насельники, ежели не будет потрясений, дай Бог, если преодолеют где-нибудь в седьмом колене. А покуда самое время вспомнить и попытаться реставрировать линию потерянного расцвета…

ПЕТЕРБУРГУ – БРАТ

Есть у меня подозрение, что остров, если он таковым пребывал несколько осознанных столетий, продолжает жить как остров и в дальнейшем. Несмотря на смену вех, предшествующую мерзость запустения и даже компьютерные технологии, проникшие в бывшие палаты Строгановых. У острова – особая ментальность, которая, точно ангел-хранитель, незримо витает над этим участком суши. Вот только один исторический факт.

Петр Первый издает указ об отмене каменного строительства по всей территории Российской империи. Понять царя-зодчего можно: велико ревнивое желание сосредоточить строительных людей токмо вокруг будущего Санкт-Петербурга. Дабы был сей град на просторах расширяющейся державы единственным в своем роде.

Однако граф Григорий Строганов, в чьем владении значилась Усольская Земля и чья супруга состояла в личной переписке с августейшей половиной российского императора, обращается к государю с прошением разрешить в даденной ему вотчине возводить каменные здания. И дело было даже не в личной переписке двух половин и двух оснащенных фрегатах, подаренных в свое время Григорием Дмитриевичем флотоводцу-императору. А, вероятно, в осознании оным той становой роли в сцеплении государства, которую играл торговый род Строгановых, сшивший некогда с Русью Сибирь Ермаковым стругом, аки иглою с крепкой дратвой. Если это не так, как объяснить странную милость Петра, разрешившего отдельным указом строить Строганову в его вотчине каменные здания?

Тем самым государь (а когда началось строительство, была уже основана Пермь) фактически приравнял Усолье Санкт-Петербургу, что породило в ХIХ веке поговорку: Усолье-град Петербургу брат. Ежели брат самому Петербургу, то кто тогда Усолью Пермь?! Так, внучатая племянница.

– Мы находимся на одной широте с Санкт-Петербургом. У нас также есть белые ночи, – слушаю я Елену Баяндину, юную мою сопроводительницу по Усольскому историко-архитектурному музею «Палаты Строгановых» и понимаю, что она расставляет слова с достоинством островитянки: – Наши Спасо-Преображенский собор, колокольня и палаты очень похожи на Адмиралтейство. Мы сравнивали фотографии…

Действительность – лучшая подсказчица. Не успел я вернуться из «Палат Строгановых» – бандероль из Санкт-Петербурга. Тоже Елена, но Елагина, известный тамошний поэт и искусствовед прислала в Пермь избранное своих стихов, озаглавленное, как бы вы думали? «Островитяне». А на обложке: «Как англичане к остальной Европе, так петербуржцы к остальной России – островитяне…»

Прочитав этот эпиграф, я тут же сопоставил его со строгановским островным Усольем и с репликой гостившего у меня сибирско-таtжного прозаика Михаила Тарковского: «Россия – остров. Она никому не нужна и не интересна, кроме нас самих. Пока мы этого не поймtм, ничего путного не будет».

Вот вам неохватный остров, внутри которого – малые, но самодостаточные острова. Почему так? Или время островов приспело?

– Питер и Москва давно в курсе того, что происходит здесь, на острове, – повествует главный усольский островитянин – директор музея «Палаты Строгановых» Станислав Хоробрых. – Телеканал «Культура» отправляет сюда своих журналистов, делаются изумительные информационные фильмы-ролики, которые, оказывается, имеют огромную популярность и прокатываются на питерских каналах по шесть раз в год (это для Питера – очень много!), а вот губернские структуры игнорируют…

Чуете?.. В затылок Хоробрых дышит граф Строганов с его «островным мышлением». Станислав привык быть доказательным: за шесть лет существования музея (а пришел он сюда со товарищи, когда здесь сиротела гудящая ветром кирпичная коробка: ни полов, ни окон) администрация Пермского края выделила музею всего-навсего 150 тысяч рублей. Что такое 150 тысяч? Поставить хорошую кованую дверь. Однако на протяжении всего этого времени в музее кипел ремонт и не иссякали всевозможные почины, не уступающие по содержанию и форме краевым. Предположим, «Палаты» стали генеральным прокатчиком проекта «Предстояние» московского художника Константина Худякова, действо которого (о чем – ниже) на момент написания этой статьи посетило более 25 тысяч человек.

ПРИЗРАКИ ДРУГИХ

Остров, словно в оспе, весь в следах испятнавшего его ХХ века. Он должен был уйти под воду, как поглотили летейские волны прилегающие поселения – Дедюхин или Ленву – после возведения Камской ГЭС. Я окидываю взглядом уже отреставрированный архитектурный ансамбль «Палат» – смешение европейского барокко и усольского стиля (на ажурном красно-кирпичном фоне беленый оконный декор) и представляю всю эту красоту на торжествующем дне рукотворного моря (флегматичные рыбы вплывают и выплывают в окна), и мне становится не по себе.

– Но то ли люди просчитались, то ли небесные сферы вмешались, – смотрит в небо искусствовед-реставратор Виктор Цыпуштанов, и я замечаю, как завывающий ветер выдувает у него слезу, и она скатывается по его лицу, по которому так же, как и по здешним усадьбам и храмам, прошелся ХХ век. Мне даже кажется, что, отдав себя без остатка восстановлению сначала усадьбы князей Голицыных, а ныне – «Палат Строгановых», Виктор Александрович тем самым как бы реставрирует и собственное лицо.

Когда-то, после окончания Академии художеств, ему прочили работу в Эрмитаже, да вот – волею судьбы – оказался на заброшенном острове, утратившем коренное население вообще, зато приобретшем два полюса – заступивших за черту нечеловеческого образа пришлых бомжей и от силы двух десятков подвижников (если сложить все нынешние культурные слои острова), пытающихся – каждый на свою особицу – утвердить не только человеческий, но и божеский образ.

На острове, даже если ее не видишь, всегда присутствует настоятельница женского монастыря, матушка Ариадна. Как нить. Мне рассказывал про матушкины чудеса Владимир Шилов, бывший директор муниципального предприятия «Древнее Усолье» (так именовался остров в первой половине 90-х):

– Идет реставрация. На свежевыложенном полу сидят полупьяные бомжи. Вдруг входит маленькая, хрупкая женщина. Берет топор. (В этом месте мужики перепугались.) Поднимает топором доски. Спрашивает: «Вы чего это настелили – с корой? И хотите мне такое впарить?!» Мужики в затылках чешут: «Ни фига себе! Тетка-то, оказывается, понимает!» И эта «тетка», которая в миру была доцентом пермского политеха и преподавала канализационные системы, повелевает: «Все переделать, быстро!» Так матушка Ариадна всех бомжей построила. И все равно им там вольготнее, чем в тех же Березниках. Здесь их – дубинками, а там, на острове – только одна матушка Ариадна.

В Усолье – два именитых уроженца: Андрей Воронихин и Станислав Говорухин. Первый получил вольную от Строгановых и, согласно преданию, став архитектором, якобы потянулся душой к родным пенатам и материализовал свой дар в геометрии Никольской церкви и усадьбы князей Голицыных. Второй… полюбил слово «нельзя». Сделавшись известным кинорежиссером и поняв, что «Место встречи изменить нельзя», воротился в одночасье на свою историческую родину, дабы запечатлеть в заброшенном доме напротив Спасо-Преображенского собора один из эпизодов фильма «Так жить нельзя»: разгроханная кровать и узнаваемый голос за кадром: «Здесь пьют бомжи и на этих кроватях насилуют женщин». Крупным планом – бутылки с «Рубином» и «Вермутом».

Так выглядел остров в конце 80-х и в 90-е годы прошлого века. С березниковского берега под покровом ночи нередко причаливали к бывшим барским пристаням лодки, увозившие восвояси извлеченные ломиками кирпичи минувших столетий, из которых складывали на берегу угасающего ХХ века гаражи.

А еще век назад, когда во время половодья остров превращался в уральскую Венецию, прямо к Спасо-Преображенскому собору на лодках с расписными веслами плыли, чтобы встретить приход весны, как будто другие люди (они и верно были другими!) – с зелеными флажками веток, опушенных первыми листочками. И, несмотря на то, что жили на земле графских и княжеских поместий, их зрение не унижала убогая табличка «Частная территория», предшествующая владениям иных нынешних нуворишей.

УМЫ «ПАЛАТ»

– Здесь можно со стен буквально соль собирать. Прямо хлебным ломтем! – свидетельствует Даниил Антипов, ведущий специалист «Палат Строгановых».

Мы сидим за бесхитростной трапезой – кашей, чуть сдобренной чесноком. Сидим в подклетях – так именовался полуподвальный низ этого здания, на чьих верхних этажах располагалась Канцелярия. А в подклетях хранилась соль. Подклети – своего рода предусмотрительная «подушка» между бумагами Канцелярии и Камой, имеющей обыкновение заглядывать сюда по весне. Ну, подмочит соль, зато бумаги целы, а соль высохнет. Вот отчего здесь соленые стены.

Даниилу виднее. Антипов – не только ведущий специалист, он – погруженный этнограф, филолог-фольклорист. Поэтому, когда говорит, что, если у варщиков соли «переставали функционировать веки, и, чтобы они не закрывались, в глаза вставляли спички», – это, по его словам, не фразеологизм, а мотивированная быль.

Впрочем, Антипов еще и самый востребованный в музее экскурсовод. А вдобавок к тому – дизайнер, иллюстратор музейных каталогов. И так, пожалуй, каждый в команде Хоробрых – человек с дефисом, с каким-нибудь сдвоенным качеством. Кузнец Алексей Лукьянов – он же писатель-фантаст, лауреат Новой Пушкинской премии и премии Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка», «палатный» мифолог-идеолог. Вот Елена Бурмакина. Официально – начальник отдела по туризму, а по сути – министр иностранных дел Соленого острова: установить контакт, встретить, разместить. О Викторе Цыпуштанове я уже сказал. Но, как признался мне сам реставратор, он, ко всему прочему, замыслил и слагает некую «Повесть о Времени».

Вот разнорабочий Юрий Смирнов. Поверивший призыву Владимира Путина: «Россияне, возвращайтесь в родные места!», приехал на остров аж из Казахстана. Привел в человеческий вид одну из квартир в заброшенной двухэтажке. Бывший воин-«афганец». Бомжей-оторвишников предупредил: «Кто покусится проникнуть – по-ка-ле-чу!» Передал мне рукопись стихов. Оказалось – поэт:

Корок – полная сума.

Сорок, не нажил ума.

Незавиден мой удел,

Не солиден, не у дел,

Горло табачищем жжет.

Полно, не иду – не ждет…

И так – кого в «Палатах» ни возьми.

Кузнец Лукьянов – могуч. Мышцы под одеждой – как пласты земли из-под плуга. Он уже изготовил в «Палатах» ту самую кованую дверь. Куда она ведет? А вот куда: «Мы намерены провести в музее «Литературный конвент» с участием ведущих писателей страны, – застолбил Алексей. – Получается, что у нас в России существует два рода литературы, которые расходятся: популярная или массовая и литература толстых журналов, громких литературных премий». Мне любопытно было бы столкнуть их лбами: «А почему вы друг друга не любите?»

Но «Литературный конвент» – разумеется, не единственный амбициозный проект островитян из «Палат Строгановых». Станислав показывает мне афишу «Старообрядческих рисованных картинок». Эта коллекция принадлежит художнику Владиславу Провоторову, который был рукоположен несколько лет назад и сейчас служит настоятелем одного из подмосковных монастырей. Как замечает Хоробрых, на протяжении года совместными усилиями – художника и работников музея – велась колоссальная работа по доведению иллюстративной части этих «картинок» до читабельного состояния. Комментарий к проекту, который в таком объеме еще не вводился в России не только в научный, но и в культурный контекст, сделал Роман Багдасаров – известный религиовед-культуролог. И «Палаты Строгановых» выступили не просто в качестве генерального прокатчика этой акции на территории Пермского края, но вообще как музей, анонсирующий уникальную коллекцию, которая после Усолья должна перебраться не куда-нибудь, а в Третьяковскую галерею. Задержимся на этой островной реальности – «после Усолья».

ИЗ-ЗА ОСТРОВА – НА СТРЕЖЕНЬ

– «Палаты» – памятник архитектуры федерального значения, а у музея – статус муниципального, – перемещает вверх-вниз чаши ладоней Хоробрых. – Вот тут-то и закавыка. На сегодня нет юридических документов об урегулировании отношений между муниципальными структурами и федеральными. Федеральные службы не нашли пока возможности провести оценку наших объектов – обозначить арендную плату, которую должен вносить музей. И поскольку это их прерогатива, договор не проработан и не оформлен. А раз нет договора, движение федеральных и краевых денег ограничено. А муниципальные средства, если они и поступают, по сути, пахнут «нецелевым использованием». Получается, что музей – в воздухе. Виртуальный во всех отношениях. Он есть, орет на всех полустанках. Но…

Но недаром же граф Григорий Строганов – прямо со своего острова – напрямую обращался к Петру Первому. Все унаследованные и приобретенные в ходе эволюции особенности Соленого острова диктуют о праве воспользоваться этой аналогией. В Усолье сложился механизм взаимодействия общественности, бизнеса и власти. «Палаты Строгановых» активно поддерживает местная администрация. И не просто поддерживает – понимает идею, которую предлагает музей, а самое главное – под эту идею привлекает не только муниципальные средства, но и спонсоров. В Усолье создан попечительский совет, куда входят генеральные директора ведущих предприятий прилегающих территорий. А это уже весомо.

Что касается идеи, то, по мнению Хоробрых, Пермский край, как ни крути, «прикрыт исключительно исторической миссией Строгановых. Если только маячит эта фамилия, у вас есть гарантия, что, допустим, предмет, выставленный на аукцион, сразу попадает в поле зрения европейского сообщества».

– А у нас в Перми, – сетует Станислав, – создаются какие-то периферийные бренды. Я ничего не имею против Пастернака, бронепоездов и гельмановского Музея современного искусства, но почему-то считается, что деньги надо вкладывать именно сюда, а не в сердцевину! Вложите средства в «Палаты», проведите грамотную реставрацию, но самое главное – почему бы не создать прецедент и не заявить на весь мир, что мы выкупаем одну из строгановских коллекций, привести ее в «Палаты» и сделать эту выставку постоянно действующей?..

…Младший научный сотрудник «Палат» Наталья Падерина открывает передо мной темную комнату строгановской Канцелярии. Здесь – одна из музейных загадок: часть нашумевшей коллекции художника Константина Худякова, оставшаяся в качестве дара «Палатам». Художник, несколько лет фотографировавший лица современников, собрал своеобразную базу данных из общей сложности 400 человеческих лиц. Ни одно из них не походило на персонажей из Священной истории. Тогда Худяков от каждого отснятого лица начинает брать какие-либо части, фрагменты. С помощью религиоведа Романа Багдасарова им была переосмыслена самая разнообразная информация – иконы, летописи, апокрифы, Библия. И вот я вижу, как в темноте посредством компьютерной программы из рельефной человеческой маски в центре комнаты рождаются, трансформируясь друг в друга, лики Адама и Евы, Ноя и Моисея, Иоанна Крестителя и Иисуса Христа, Марии Магдалины и Николая Чудотворца… Завораживающее зрелище!

Щурясь, я выхожу на свет и начинаю вглядываться в лица встречающих меня островитян. И вижу, как лицо Станислава Хоробрых переходит в лицо Алексея Лукьянова, лицо Алексея Лукьянова – в лицо Даниила Антипова, лицо Даниила Антипова – в лицо Виктора Цыпуштанова, а то – в лицо Юрия Смирнова и – дальше-дальше-дальше… Разве это менее завораживающее зрелище?


Политика Венесуэла готова закрыть границу с островными государствами Венесуэла готова закрыть границу с островными государствами

Венесуэла намеревается закрыть границу с рядом островов, в том числе с Аруба, Бойнер, а также Кюрасао. С ними будут пересмотрены дипломатические отношения. Такое заявление сделал вице-президент Венесуэлы Делси Родригес.

Экономика Украина лидирует в нанесении экономического ущерба нашей стране Украина лидирует в нанесении экономического ущерба нашей стране

Против нашей страны действуют около 160 ограничений, принятых в 62 государствах. По мнению экспертов, общий ущерб от этих санкций составляет 6,3 миллиарда долларов ежегодно. Украина входит в тройку лидеров по количеству введенных санкций.


Культура Драмы и трагедии, не видимые глазу Драмы и трагедии, не видимые глазу

21 февраля в 23.05 на "ТВ-Центре" выйдет в эфир документальный проект "Горькие ягоды" советской эстрады", героями которого стали отечественные исполнители недавнего прошлого, пережившие немало драм и трагедий, да и просто скандалов и интриг, не видимых и не ведомых зрителю.

Спорт Основатель "КАМАЗ-мастер": организаторы "Дакара" ушли от ответственности Основатель "КАМАЗ-мастер": организаторы "Дакара" ушли от ответственности

Снимать вину с экипажа команды Андрея Каргинова при наезде на зрителя на ралли-марафоне "Дакар"-2019 нельзя, но решением дисквалифицировать российского гонщика "КАМАЗ-мастер" организаторы ушли от ответственности, заявил основатель команды Семен Якубов.