12 декабря 2012, 13:38, Денис Кириллов

«ГАЗПРОМ» ВЫХОДИТ В МОРЕ

Сегодня в России вовлечено в разработку свыше 75% разведанных на суше нефтегазовых месторождений, а их запасы освоены как минимум наполовину. Новые «сухопутные» залежи открывают все реже, да и по своим объемам они оказываются в несколько раз менее ма

«ГАЗПРОМ» ВЫХОДИТ В МОРЕ

Очевидно, что начало широкомасштабного освоения этих богатств – одна из важнейших общенациональных задач, от решения которой зависит и энергетическая безопасность, и будущее России.

Шельф арктических и дальневосточных морей России представляет широкую перспективу для развития морской добычи нефти и газа. В то же время суровые климатические и ледовые условия повышают уровень сложности при освоении открытых здесь запасов углеводородов. Для реализации нефтегазовых проектов в этих регионах требуется объединение усилия специалистов ведущих российских и зарубежных нефтегазовых компаний.

«Газпром» как лидер отечественного ТЭКа, безусловно, первый среди них. Причем, такие вопросы, как геология, разработка, обустройство и основные тенденции в развитии подводной техники и технологии добычи нефти и газа, промышленная экологическая безопасность работ на Арктическом шельфе, создание нормативной базы – в списке самых актуальных тем Совета директоров и правления концерна, его ключевых подразделений. Планы «Газпрома» по резкой активизации своей деятельности на шельфе становятся реальностью.

Интерес к морским углеводородным ресурсам возник в нашей стране в конце 1960-х годов – именно тогда вышел Указ Президиума Верховного Совета «О континентальном шельфе СССР», который устанавливал суверенные права Советского Союза на разведку и эксплуатацию этих природных богатств. Однако реальная подготовка к их освоению началась лишь спустя 10 лет по инициативе министра газовой промышленности Сабита Оруджева. В 1978 году он добился передачи всех «шельфовых» полномочий Миннефтепрома и Мингеологии в Мингазпром, в структуре которого было образовано Главное управление по разведке и разработке морских месторождений нефти и газа (Главморнефтегаз). В системе Министерства газовой промышленности СССР создаются всесоюзные объединения и научно-производственные предприятия для работы на шельфе. А в начале 1980-х в рамках реализации долгосрочной комплексной программы Мингазпрома по освоению морских нефтегазовых ресурсов в акватории российского сектора Арктики осуществляется первое поисково-разведочные бурение.

Уже к середине 1980-х Главморнефтегаз состоял более чем из 30 предприятий и насчитывал 500 плавтехсредств различного назначения. В результате с 1984 по 1989 годы в Баренцевом море были открыты Мурманское и Северо-Кильдинское газовые месторождения, а также уникальные Штокмановское и Лудловское газоконденсатные; в Печорском море – Поморское газоконденсатное, Северо-Гуляевское нефтегазоконденсатное и Приразломное нефтяное.

В 1993 году в структуре «Газпрома» было создано Управление техники и технологии разработки морских месторождений, в задачи которого входило проведение единой технической политики по освоению морских ресурсов углеводородов. Год спустя с целью воссоздания бурового флота для нужд газовой промышленности появилась дочерняя компания «Газпрома» – оператор по геологоразведке на Арктическом шельфе - «Газфлот». Работа новой «дочки» «Газпрома» дала свои результаты: с 1995 по 2007 год в Печорском море открыты нефтяные месторождения Варандей-море, Медынское-море и Долгинское; в Карском море – газовые Северо-Каменномысское, Каменномысское-море и Обское (в акватории Обской губы), а также Чугорьяхинское (в Тазовской губе).

На основе результатов поисково-разведочного бурения, а также с учетом открытий еще советских времен была разработана концепция освоения ресурсов углеводородов на шельфе России до 2030 года, которая утверждена «Газпромом» в 2003 году. На ее базе была подготовлена детальная программа, взятая компанией на вооружение в 2005 году. Она охватывает все этапы работ – разведку, бурение, обустройство, эксплуатацию месторождений и ликвидацию объектов по завершении проектов. Как следует из этого документа, «Газпром» переходит от изучения морских недр к их широкомасштабному освоению.

Программа «Газпрома» определяет четыре основных региона первоочередных работ: Печорское море (нефтяной район, включающий Приразломное и Долгинское месторождения с рядом близлежащих структур), а также преимущественно газовые районы – северо-восточная часть шельфа Баренцева моря (Штокман и сателлиты), Обско-Тазовская губа (Северо-Каменномысское, Каменномысское-море и т.д.), Карское море (морская часть сухопутных Харасавэйского и Крузенштернского месторождений, шельфовые Ленинградское и Русановское). Выбор этих регионов и очередность их освоения определялись тремя принципами: величиной разведанных запасов, близостью действующей инфраструктуры и комплексной разработкой ресурсов.

Например, запасы Штокмана экономически оправдывают создание новой инфраструктуры для поставок голубого топлива до ЕСГ России, строительство завода по производству сжиженного природного газа (СПГ), а также танкерного флота для транспортировки СПГ на экспортные рынки. Сроки завершения первой фазы проекта – 2013–2014 годы – четко увязаны с необходимостью пополнения российской газотранспортной системы дополнительными ресурсами и развитием новых экспортных магистралей (в частности Nord Stream), а также ростом спроса на СПГ в США. По мере истощения этих запасов в районе Штокмана в разработку будут вводиться более мелкие месторождения, газ которых пойдет на внутренний и внешний рынки с использованием уже созданной в этом регионе инфраструктуры.

Наиболее крупные месторождения Обско-Тазовской губы будут введены в эксплуатацию в 2015–2017 годах, и эти сроки тоже далеко не случайны. К тому времени ожидается снижение объемов добычи голубого топлива Ямбургского района. Пока ситуация с газодобычей здесь неплохая. Так в 2007 году «Газпром» ввел в эксплуатацию несколько крупных месторождений, которые позволят обеспечить необходимый уровень добычи компании на десятилетия вперед: Харвутинскую площадь Ямбургского месторождения и Южно-Русское месторождение. Предполагается освоение новых стратегических районов газодобычи на полуострове Ямал, шельфе Баренцева моря, в акваториях Обской и Тазовской губ, в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Важно отметить, что «Газпром» значительно повысил долгосрочные цели по добыче газа. Согласно планам, к 2015 году объем добычи газа «Газпромом» достигнет 610-615 млрд. кубометров, в 2020 году – 650-670 млрд. кубометров.

Весьма важным является в этом смысле Южно-Русское месторождение – совместный проект с германской компанией БАСФ. Проект представляет собой полный цикл – от добычи газа до доставки конечному потребителю и является совместным бизнесом, выходящим за рамки обычных отношений между продавцом и покупателем.

Еще одним знаковым проектом компании является разработка гигантского Штокмановского месторождения совместно с французской компанией «Тоталь» и норвежской «СтатойлГидро». Запасы месторождения здесь составляют 3,8 трлн. кубометров газа и около 31 млн. тонн газового конденсата. Первая фаза освоения месторождения предусматривает добычу 23,7 млрд. кубометров природного газа в год, поставки по газопроводу запланированы на 2013 год, сжиженного природного газа – 2014 год. Однако с падением газодобычи в Ямбургском районе его место в газотранспортной системе постепенно займет газ с морских месторождений Северо-Каменномысское и Каменномысское-море. Когда же и этих ресурсов окажется недостаточно, к трубе подключат расположенные здесь же шельфовые – Чугорьяхинское, Обское и другие. По аналогичной схеме предполагается осваивать месторождения Карского моря: когда к 2028–2029 годам Бованенковское и сухопутная половина Харасавэйского вступят в стадию падающей добычи, в разработку планируется запустить ресурсы шельфа.

Нефтяной район Печорского моря не менее актуален для «Газпрома» в связи с планами корпорации по наращиванию объемов производства нефти и высокой готовностью Приразломного месторождения к введению в эксплуатацию. Его разработка начнется раньше других участков континентального шельфа и будет идти в соответствии все с теми же принципами комплексного обустройства.

По расчетам «Газпрома», к 2030 году компания будет ежегодно добывать в рамках названных морских проектов порядка 180 млрд. куб. м газа и 11 млн. т нефти. Между тем шельфовые месторождения могут давать к этому времени значительно больше. В частности, «Газпром» заинтересован в активном развитии своего присутствия на шельфе Охотского моря и особенно его сахалинской части. В зону интересов компании попадает проект «Сахалин-3» и другие перспективные участки.

Пока подготовлены детальные проекты разработки четырех месторождений – Приразломного, Штокмановского, Северо-Каменномысского и Каменномысского-море. Освоением Приразломного и Штокмановского месторождений поручено заниматься «Севморнефтегазу». Схема обустройства первого из них достаточно проста. Одна платформа будет предназначена для бурения, добычи, подготовки и хранения нефти, а также ее погрузки в танкеры. В районе Приразломного лед сковывает море на 8–9 месяцев в году, поэтому опорная часть платформы, устанавливаемой на грунте, должна иметь большую массу, чтобы ее не сдвигало льдами. На ней и будет размещен нефтяной промысел производительностью около 8 млн. т. в год, а внутри – хранилище для сырья вместимостью 120 тыс. т. Такая конструкция позволит обеспечить бесперебойную работу комплекса, в том числе и накопление нефти в случае задержки танкеров.

Первый вариант транспортировки сырья с месторождения, который рассматривался «Газпромом», предполагал строительство нефтепровода до берега и подачу углеводородного сырья в систему «Транснефти». Однако его признали экономически малоэффективным, поскольку последующая поставка нефти на огромные расстояния до любого из российских портов или по трубе на экспорт связана с высокими транспортными затратами. Было решено отгружать сырье прямо с платформы при помощи выносного причала, а затем отправлять нефть через танкер-накопитель на рынки сбыта. Но и в эту схему могут быть внесены некоторые поправки. В частности, рассматриваются варианты обустройства хранилища нефти в скалах взамен обычного для нашей страны плавучего или наземного. Такая технология достаточно широко распространена в Норвегии. В скальных породах делается выработка ниже уровня моря, а снизу и с боков вода, как в мешке, удерживает нефть – никакого загрязнения и традиционного резервуарного парка. Впоследствии подобная инфраструктура может использоваться и для освоения других месторождений.

Штокмановский проект предполагает использование трех морских платформ с подводными добычными комплексами, строительство газопроводов до берега диаметром 1020 мм и протяженностью около 550 км. На суше труба диаметром 1420 мм будет разветвляться: пойдет до Выборга и на завод по производству сжиженного природного газа. В 2013 году на месторождении планируется добыть 11,9 млрд., а в 2014-м – 23,7 млрд. куб. м газа, 9,8 млрд. из которых направят на сжижение (в результате будет получено 6,8 млн. тонн СПГ) с последующей транспортировкой на танкерах-газовозах на экспорт. В период максимального уровня производства, который продлится 24 года, здесь будут ежегодно извлекать 71,1 млрд. куб. м газа, из которых - 39,1 млрд. предполагается сжижать (что даст 27,2 млн. т СПГ). В непосредственной близости от месторождения и завода по производству СПГ необходимо построить специальный береговой комплекс. Предположительно, он будет располагаться в Мурманской области в районе поселка Териберка. На этой территории разместят мощности по производству и хранению СПГ, порт, погрузочные терминалы и т.д. Не исключено, что здесь же будут созданы мощности, обеспечивающие реализацию Приразломного проекта, в том числе для хранения и отгрузки нефти.

В ходе освоения месторождений Северо-Каменномысское и Каменномысское-море планируется использовать стационарные платформы (по одной на каждый проект) и подводно-подземные добычные комплексы (по три). Дело в том, что эти месторождения расположены на мелководье, на глубине до 12 м (для сравнения: на Штокмане – 350 м), и устанавливать здесь обычный подводный комплекс нельзя: его нужно опустить ниже уровня дна на 2–4 м, чтобы движение льдов не повредило оборудование.

ООО «Газфлот» является заказчиком строительства плавтехсредств для газовой корпорации и участвует в разработке транспортно-технологической схемы перевозки штокмановского СПГ, но основной ее функцией остается выполнение геологоразведочных работ и обеспечение прироста запасов на шельфе. Именно это будет способствовать появлению новых реальных проектов в рамках морской программы «Газпрома». В 2011–2020 годах «Газфлот» предполагает расширить территорию своей деятельности в Арктике. Это произойдет за счет пополнения собственного парка плавтехсредств, использования арендованного оборудования, а также расширения береговых баз обеспечения в районах Мурманска и Ямбурга. «Газфлот» имеет в своем распоряжении самоподъемную буровую установку (СПБУ) «Амазон», позволяющую бурить на глубине воды до 50 м, и экспериментальный плавучий буровой комплекс «Обский-1» для работ на мелководье (3–8 м). Согласно первоочередным мероприятиям на 2006–2010 годы по освоению ресурсов углеводородов на шельфе России, к перечисленным плавтехсредствам прибавятся две полупогружные установки для Штокмана, мобильная платформа типа SDC для круглогодичного строительства разведочных и эксплуатационных скважин, а также подводные добычные комплексы для работы на мелководье.

По сути речь идет о создании в рамках освоения ресурсов российского Арктического шельфа нового нефтегазодобывающего региона России. Реализация приоритетного, стратегического для «Газпрома» Штокмановского проекта позволит компании не только диверсифицировать поставки трубопроводного и сжиженного газа на рынки стран Атлантического бассейна, но и будет способствовать укреплению позиций «Газпрома» как крупного игрока на рынке СПГ.

Для освоения месторождений Арктического шельфа «Газпром» будет использовать только современное и высокотехнологичное оборудование, отвечающее самым высоким техническим и экологическим стандартам компании. Одновременно закладка первой буровой платформы именно в России стала ярким примером успешного сотрудничества «Газпрома» и отечественных судостроителей. Тем более что реализация планов «Газпрома» по дальнейшему развитию Арктического шельфа в качестве новой нефтегазоносной провинции предопределяет серьезные потребности компании в создании собственных буровых и добычных платформ, технологического флота и судов для транспортировки СПГ. Главная задача – обеспечить с 2010 года ежегодный прирост запасов углеводородов на шельфе в пределах 575 млн. т условного топлива. Успешная реализация морских проектов «Газпрома» - обязательное условие осуществления этой задачи.

Не лишним мы посчитали обратиться с вопросом – как она будет решаться? – к одному из ключевых топ-менеджеров Группы «Газпром» по этой проблеме – начальнику Управления техники и технологии разработки морских месторождений Департамента по добыче газа, конденсата, нефти ОАО «Газпром», одному из ветеранов отечественной газовой отрасли, Владимиру ВОВКУ.

– Владимир Степанович, как складывалась Ваша трудовая биография? Сразу занялись морскими проектами, или интерес к ним проявился значительно позже?

– Сразу. После выхода известного указа Президиума Верховного Совета «О континентальном шельфе СССР» три профильных министерства – Мингеологии, Миннефтепром и Мингазпром – плотно занялись морским направлением. Например, в структуре Министерства геологии, куда я пришел в декабре 1974 года, существовало несколько подразделений, специализировавшихся на этой проблематике. Функционировал большой отдел морских работ, в подчинении которого находились региональные предприятия и организации. В частности, трест «Крымнефтегазразведка» переименовали в «Крымморнефтегазразведка», на Дальнем Востоке была создана Южно-Сахалинская геологоразведочная экспедиция, на Черном море, в Геленджике, базировалась еще одна структура Мингеологии – «Южморгео» и т.д. В те годы велись широкомасштабные сейсморазведочные работы по оценке территории континентального шельфа СССР. Параллельно с этим Министерство нефтяной промышленности занималось добычей нефти на шельфе Каспийского моря, объемы которой были весьма значительными, а Мингазпром закрепился на Азовском море.

Однако такая ситуация не устраивала руководство страны: в мире уже около 25% нефти и газа добывалось на шельфе, а у нас в этом плане дела обстояли далеко не столь успешно. Поэтому Председатель Совета Министров Алексей Николаевич Косыгин провел совещание с руководителями Мингеологии, Миннефтепрома и Мингазпрома – Александром Васильевичем Сидоренко, Валентином Дмитриевичем Шашиным и Сабитом Атаевичем Оруджевым, – на котором потребовал активизировать работы на шельфе за счет внутренних резервов министерств. Но у нефтяников и геологов не было возможности это сделать: первые не могли отвлекать силы от освоения Западной Сибири, а вторые выполняли огромный объем исследований на суше и не имели свободных средств. Мингазпрому также было весьма непросто выполнить установку Совмина, и все-таки Сабит Атаевич Оруджев предложил поручить решение данной задачи газовикам.

– То есть можно сказать, что море оказалось в ведении Мингазпрома, по сути, случайно?

– Ну почему же? Скорее это было закономерностью. Ведь после окончания института в Баку Оруджев работал на морских промыслах в Азербайджане, на Нефтяных Камнях, а темой его диссертации как раз и было освоение шельфовых месторождений углеводородов. Поэтому для него этот вопрос имел особое значение. Кроме того, он был опытным и дальновидным руководителем и понимал, что море может дать стране даже больше, чем суша.

Впоследствии, в 1978 году, Оруджев добился, чтобы газовикам было поручено возглавить все работы на шельфе. Нефтяники и геологи передали свои морские дела в Мингазпром, где был организован крупный главк – «Главморнефтегаз». В результате «Сахалиннефть» превратилась в «Сахалинморнефтегазпром», «Каспморнефть» – в «Каспморнефтегазпром», небольшое объединение на западе страны стало «Калининградморнефтегазпромом». В Краснодаре появился «Кубаньморнефтегазпром», в Симферополе – «Черноморнефтегазпром», а, кроме того, в Крыму был создан Всесоюзный институт по освоению морских ресурсов «ВНИПИшельф». В Мурманске были сформированы «Арктикморнефтеразведка», «Севморгеофизика» и институт «Моргео». Геологические организации, функционирующие в Геленджике, тоже перешли под крыло Мингазпрома. И, наконец, в Москве был организован институт «ВНИПИморнефтегаз». Благодаря этому в течение 11 последующих лет работы на шельфе заметно активизировались. Достаточно сказать, что за это время были открыты месторождения, позже вошедшие в проекты «Сахалин-1» и «Сахалин-2», а также Штокмановское и некоторые другие.

В тот период удалось построить громадное количество специальной, самой современной морской техники для освоения шельфа: геофизические суда, осуществляющие поиск месторождений, буровые установки разного класса и т. д. В Финляндии было заказано пять буровых судов со сложными системами позиционирования и водолазными комплексами, которые по многим показателям превосходили даже военные аналоги. В те годы очень интенсивно развивался советский Военно-морской флот, и разместить заказы на заводах СССР оказалось практически невозможно. Но под программы Мингазпрома были отданы Выборгское и Астраханское судостроительные объединения, а также конструкторское бюро «Коралл» в Севастополе.

– Этих мощностей хватало?

– Конечно, нет. По сути, именно Мингазпром развивал судостроение в Польше, Югославии и Финляндии. Тогда было построено более 500 всевозможных плавтехсредств для работы на шельфе. В частности, мы создали платформы для бурения разведочных скважин на глубине 200 м. Кстати, буровыми судами «Валентин Шашин», «Михаил Мирчинк» и «Виктор Муравленко» открыты все нынешние крупные морские месторождения, в том числе Штокмановское, где глубина превышает 300 м.

– Но сегодня мы говорим о том, что нам не хватает плавтехсредств, так куда же они все исчезли?

– В 1977 году после смерти министра нефтяной промышленности Шашина его место занял Николай Мальцев. Но в 80-х пошли сбои в работе ведомства, планы по добыче нефти не выполнялись, и ЦК решил освободить его от должности, а вместо него поставить Василия Александровича Динкова – министра газовой промышленности, который сменил на этом посту Оруджева. И в 1985 году, оставив Мингазпром Виктору Степановичу Черномырдину, Динков ушел в Миннефтепром, и в 1988 году «забрал» морской главк. Как вы знаете, впоследствии активы газовой промышленности удалось сохранить в структуре «Газпрома», а вот Миннефтепрома не стало – он рухнул, а вместе с ним исчез и морской главк со всеми своими подразделениями. Таким образом, мы потеряли и людей, и технику...

– Разве не было возможности вернуть их в 90-х годах? Скажем, включить в структуру «Газпрома»…

– Разумеется, мы пытались это сделать. Например, из бывших наших северных подразделений нам приходили письма, в которых трудовые коллективы жаловались, что остались без работы и средств, просили вмешаться в эту ситуацию, интегрировать их в «Газпром». Командировки в Мурманск показали, что ситуация там действительно была очень тяжелой, о чем незамедлительно доложили руководству (тогда компанию возглавлял Рем Иванович Вяхирев). В итоге было решено помочь предприятиям привести в порядок технику и оборудование, обеспечить заказами, а параллельно заняться их возвращением в систему «Газпрома». Кстати, именно тогда мы получили лицензии на разведку участков Долгинский и Варандей-море в Печорском море, которыми и занялись мурманчане. Но вот процесс перевода предприятий в структуру нашей компании оказался очень долгим, сложным и, к сожалению, безрезультатным. «Газпром» уже был акционерным обществом, а они оставались ФГУПами и входили в перечень активов, которые не подлежали акционированию.

– Но ведь люди и техника все-таки остались у нас, в России, почему же они потеряны для «Газпрома»?

– Конечно, по большому счету, не потеряны. И мы очень гордимся тем, что не дали рухнуть многим предприятиям, но, к сожалению, всего спасти не удалось. В 1990-е годы многие из них продали большую часть своего оборудования – морские буровые платформы, водолазные суда и другой специализированный флот. Много чего было отдано в долгосрочную аренду. Если говорить о тех же мурманчанах, то ОАО «АМИГЭ» (Арктические морские инженерно-геологические экспедиции) и ФГУП «Севморгеофизика» сохранили большую часть техники, а вот «Арктикморнефтегазразведка» лишилась практически всего – по сути, у них остались только две морские буровые установки, да и те находятся в аренде за рубежом.

– Когда «Газпром» решил вернуться на шельф и что стало этому причиной?

– С тех пор как из структуры Мингазпрома исчез морской главк, газовики фактически не занимались морем, вплоть до 1993 года, когда в «Газпроме» было создано Управление техники и технологии разработки морских месторождений. Собственно, с того момента и началось возвращение на море. Почему? Руководство «Газпрома» понимало, что старые запасы истощаются и будущее – за новыми газодобывающими регионами. Но главным толчком для нас стало все-таки гигантское Штокмановское месторождение. Тогда им занимался «Росшельф», и «Газпром» вошел в данный проект, получив в нем более 50%. Когда мы снова взялись за морские работы, то поняли, что все нужно создавать с нуля. Раньше в Симферополе был мощный институт «ВНИПИшельф», в Баку – «Гипроморнефтегаз», теперь оба оказались уже за границей. «ВНИПИморнефтегаз» в Москве сохранить не смогли. Начали потихоньку реанимировать это направление: организовали Центр «Морские нефтегазовые месторождения» во «ВНИИГАЗе», перепрофилировали «Гипроспецгаз» на работу с шельфовыми объектами, и сегодня он является генеральным проектировщиком по Штокману, создали «Морнефтегазпроект», который ведет Приразломное. У «Газпрома» появилась новая «дочка» «Газфлот» – оператор геологоразведочных работ на шельфе. Ей также поручено заниматься воссозданием флота и специальной морской техники. Но главное, что изменилось, – мы поняли, что двигаться вперед, основываясь на старых подходах, уже нельзя.

– А в чем новизна нынешнего подхода?

– В «Газпроме» была создана Концепция работы на шельфе, которая представляет собой четко продуманную систему дальнейших шагов. На это нам потребовалось без малого два года. Подход был выбран прагматичный: в первую очередь нужно осваивать морские ресурсы, приближенные к уже действующей инфраструктуре; осваивать группы месторождений, а не одиночные, причем вводя их поочередно, по мере освобождения созданных мощностей подготовки и транспорта углеводородов. На основе такой философии, которая значительно повышает рентабельность проектов, была дана оценка перспектив шельфа по ресурсам, выбраны первоочередные районы работ, просчитаны финансовые и временные затраты, а также предполагаемая прибыль. Основные положения Концепции одобрены Правлением корпорации, а на ее базе нам было поручено подготовить детальную программу, что в итоге, и было сделано.

– Она предполагает переход от поиска-разведки к добыче углеводородов?

– Безусловно, это четкий план разработки шельфа – со сроками, объемами, но, конечно, и с учетом продолжения поиска и разведки.

– Какие установлены сроки и порядок освоения ресурсов?

– Одобрен баланс добычи газа до 2020 года. В 2013-м первый газ Штокмана (Баренцево море) пойдет в ЕСГ России, а в следующем году – на завод по сжижению. В 2015–2017 годах начнется добыча на месторождениях Северо-Каменномысское и Каменномысское-море (Обско-Тазовская губа). А после 2020-го «Газпром» намерен приступить к разработке Ленинградского, Русановского, Крузенштернского месторождений и шельфовой части Харасавэя (Карское море). Впрочем, этот план может корректироваться в зависимости от того, насколько нефть и газ будут востребованы на внутреннем и внешнем рынках.

– В советское время было построено более 500 плавтехсредств для работы на шельфе. Сколько «Газпром» собирается создать сегодня?

– В СССР было фактически натуральное хозяйство, которое предполагало, что нужно все иметь свое. Сейчас мы можем привлекать флот или морские платформы на условиях аренды, особенно для каких-то разовых операций. Тем не менее, по нынешним оценкам, до 2015 года «Газпрому» понадобится, с учетом 24-х судов-газовозов, более 50 единиц собственных плавтехсредств.

– Какие задачи нужно решить «Газпрому» для успешного выполнения этой морской программы?

– На создаваемых морских объектах нам необходимо применять самые современные технологии. Например, жизнь Штокмановского проекта продлится более полувека, и в течение этого срока нужно будет обеспечивать не только работоспособность, но и обновление оборудования. В России сегодня недостаточно организаций и предприятий, которые могли бы полностью взять на себя освоение шельфа – проектирование, изготовление техники и т.д. Поэтому за короткое время необходимо добиться того, чтобы они появились у нас в достаточном количестве, и размещать подавляющее большинство заказов у отечественных проектантов и на российских заводах, опираясь в основном не на западных, а на своих специалистов. Фактически в стране должна быть создана новая отрасль промышленности. Это первоочередная задача, на решение которой у нас всего-то несколько лет – ведь вторую фазу Штокмановского проекта корпорация планирует практически полностью обеспечивать за счет российских ресурсов.

– А на каких условиях иностранцы будут участвовать в реализации первой фазы?

– Исключать привлечение западных компаний и специалистов в качестве подрядчиков на поставку оборудования, участников каких-то этапов проектирования было бы неправильно. Но превращать их в полноправных партнеров по месторождениям нет смысла, поскольку мы уже выросли из этого и можем услугу или технологию просто купить. В таком случае западная компания придет, сделает то, что от нее требуется, даст гарантии и обучит наших людей. Ее работа будет оплачена, но зачем дальше делить с ней продукцию или прибыль? Например, в Штокмановском проекте у «иностранцев» есть два основных ограничения: они не имеют прав на лицензию и на продажу продукции.

Москва, 2008

Источник: Денис Кириллов Темы: шельф Вовк газпром газфлот

Политика В Кремле рассказали, чего ждут от нового президента Украины В Кремле рассказали, чего ждут от нового президента Украины

Кремль надеется, что новый президент Украины не будет принадлежать к "партии войны", заявил пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков.


Культура 25 лет "Золотой маски" не прошли даром. 25 лет "Золотой маски" не прошли даром.

За это время она окрепла, обросла верными спонсорами и друзьями, выработала свой код близкий к новому европейскому театру, потеснила стареющих режиссеров, исповедующих психологический театр, избавилась от вредных критиков, встающих на пути всероссийской национальной премии, поскольку ее авторитет стал непререкаемым.

Спорт Овечкин о драке со Свечниковым: он вызвал меня на поединок, я ответил Овечкин о драке со Свечниковым: он вызвал меня на поединок, я ответил

Напомним, что нападающий "Вашингтон Кэпиталз" Александр Овечкин на одиннадцатой минуте матча с "Каролиной Хэррикейнз" подрался с игроком этой команды, Андреем Свечниковым.