19 декабря 2012, 09:21, Анатолий ШАПОВАЛОВ

Войцех Ярузельский: «Я не одинок»

Если бы у наших соседей за Бугом было столько же великодушия, сколько галантности и элегантности, то им цены бы не было. Увы, этого явно недостает. Продолжающийся раскол в польском обществе – это, к слову, ведь тоже не какая-то напасть, а все та ж

Войцех Ярузельский: «Я не одинок»

К таким вот размышлениям заставляет прийти судьба 89-летнего экс-президента, генерала армии Войцеха Ярузельского. Его замучили два одновременно провидимых судебных процесса – по поводу событий в Гданьске в 1970 году и введения 13 декабря 1981 года военного положения в Польше. Состояние здоровья Ярузельского настолько ухудшилось, что судам пришлось временно прекратить его участие в заседаниях. Фемида смилостивилась, но только до выздоровления обвиняемого.

Пани Гражина, заведующая бюро бывшего главы польского государства, позвонив, была краткой: «Скорая» увезла генерала в госпиталь, его состояние крайне тяжелое. Не удается остановить носовое кровотечение». Не сказала, но и так было ясно: жизнь генерала – на волоске.

Начиная с декабря 2010 года, когда у Ярузельского обнаружили онкологическое заболевание, его жизнь стала протекать между домом и госпиталем. Однако как фронтовик он стойко переносит тяготы. Но тут пошла кровь, впервые не смог сам встать, и Моника, дочь, вызвала «скорую». Дрогнула и Ядвига, супруга генерала, на которую выпало тяжкое бремя разделить его непростую судьбу. «У мужа, – призналась она, – нет больше сил бороться с болезнью. Рак, химиотерапия способны отобрать все силы у человека, тем более 89-летнего. Никто и ничто не может изменить его судьбу».

«Мне осталось немного времени, – не сдержался Ярузельский в начале декабря в интервью газете «Супер-экспресс». – На выздоровление не рассчитываю, буду угасать дома. Хочу только одного – спокойно умереть».

Однако его последняя воля игнорируется. Лига защиты суверенитета (Польши) традиционно устроила в ночь с 12 на 13 декабря перед виллой Ярузельского сборище с факелами и призывами «покарать автора военного положения», хотя было известно, что ее хозяина увезли в госпиталь. К пикетчикам присоединились сторонники оппозиционной, рвущейся к власти партии «Закон и справедливость».

В Интернете – еще больший накал страстей. Один из пользователей Сети не скрывает злорадства: «Прислужника Советского Союза настигла Божья кара». Другой пышет злобой: «Пусть подыхает вассал Москвы». Но таких ненавистников – единицы. Большинство совершенно иначе относится к Ярузельскому. Впрочем, судите сами

– Простите, генерал, что во времена «Солидарности» не слушался вас, даже воевал против вас. Что имеем сегодня? Ситуация в стране неспокойная, пахнет гражданской войной. Должны были иметь демократию, а столкнулись со свинократией.

– Пан генерал, для меня и моей семьи вы – настоящий патриот и авторитет. Моя мама (а ей – 92 года, вместе с вами была депортирована в Сибирь) все время относилась и относится к вам с великим уважением.

– Генерал, в 1981 году вы спасли Польшу от братоубийственной войны, которая, разумеется, нарушила бы статус-кво в Европе.

– Мой знакомый – известный антикоммунист Александер Малаховский. Но даже он, слушая ваше выступление на заседании Комиссии конституционной ответственности, подытожил: «Там был Гулливер среди лилипутов».

– Запомните, упыри: «Ярузельский – офицер, человек чести, государственный муж. Власть не обогатила его. Он умирает более бедным, чем родился, будучи сыном шляхтича. И родовое поместье посетил только в конце своей жизни, даже не помышляя о его возврате. Он не добился богатства за счет ограбления Польши, как это делают ваши идолы. За это ему честь и хвала».

– Напомню, в мае 1926 года маршал Юзеф Пилсудский решился на большее, чем введение военного положения. Он совершил государственный переворот, отстранил от должности президента. Число жертв достигло 400 человек. И что же? Все в порядке: все поляки знают: Пилсудский – великая личность польской истории.

– Таких людей, как Ярузельский, на свете больше нет. Так дайте же ему спокойно умереть.

– Пан генерал, советую вам использовать метод российского профессора Неумывакина. Его вода творит чудеса. Дай Бог вам здоровья.

Такой вот интернет-контент. На его фоне телевидение показало фильм Гжегожа Брауна «Товарищ генерал», а известная телеведущая Моника Олейник, все-таки пробившаяся к генералу, принялась пытать его: «Смысл фильма такой: вы были российским слугой, воспитанником Советского Союза, а карьеру вы сделали благодаря тому, что числились тайным агентом военной информации (разведки). Что вы думаете по этому поводу?»

Сколько же надо иметь выдержки, воспитанности, такта, чтобы, будучи тяжело больным, спокойно ответить на этот выпад. «Мое воспитание, – сказал Ярузельский, – началось в вагоне для перевозки скота, доставлявшем депортированных поляков в Сибирь. Потом – в тайге, на похоронах моего отца в Бийске, на передовой, когда был разведчиком, когда как командир разведвзвода дошел до Берлина. Теперь вкратце о моем якобы тайном сотрудничестве с военной разведкой, которое, как утверждают, началось 23 марта 1946 года. В то время мы действительно боролись с украинским подпольем в Польше. Как капитан, отвечавший в полку за разведку, я в силу служебных обязанностей взаимодействовал с командиром контрразведки полка. Это было абсолютно понятно и абсолютно необходимо».

Как автор этих строк, проработавший в Польше (1979–1986 годы) корреспондентом ТАСС, а потом неоднократно бравшим у Войцеха Ярузельского интервью, корю себя: бывало, задавал, например, в канун его 80-летия, не совсем, как мне кажется, тактичные вопросы. А именно:

– С вершины прожитых вами лет как не взглянуть в лицо своей судьбе, тем более что она непростая. Ваш дед участвовал в восстании 1863 года, был сослан в Сибирь, отец как доброволец польско-советской войны 1920 года воевал с Красной армией, вас, вашу маму и сестру не только лишили имения, но и депортировали в Алтайский край, где в 1943 году умер ваш отец. Все указывало на то, что вы должны были ненавидеть русских. Однако вы окончили под Рязанью офицерское училище, командовали взводом разведки, дошли до Берлина. Были дважды ранены, один раз контужены. Так за какое же правое дело вы воевали?

– Войцех Ярузельский:

– В давние времена мое отношение к России было очень негативное. Я рос в семье, учился в гимназии, где антироссийские, тем более антисоветские, настроения были фактором, имеющим необычайно важное значение. В таком духе я формировался. Словом, корни, из которых я вырос, указывали на то, что должен был идти в другом направлении. К этому следует добавить депортацию в Сибирь, смерть отца в Алтайском крае. Я очень благодарен Владимиру Путину, российским властям, которые облегчили мне в 2005 году поездку на могилу отца. Я увидел, что она содержится в хорошем состоянии. За это сердечное спасибо, прежде всего жителям города Бийска и всем, кто осуществляет такую опеку.

Парадоксально, находясь в депортации в Сибири, я начал менять взгляды на Россию. Увидел сибиряка, простого, доброго и рассудительного россиянина, который делился с нами тем, что имел сам, а имел он тогда немногое. Оттуда и был первый шаг к пониманию русской души. Начал познавать – постепенно и с трудом, так как не знал языка и тяжело работал, – русскую литературу, особенно классиков: Толстого, Чехова, Тургенева... И увидел россиянина и с той стороны. Так по мере познания людей, языка, культуры постепенно менялось мое негативное отношение к России.

Потом была армия, которая послужила очень большой школой. Использую сегодня не модное, но, по моему мнению, прекрасное слово «интернационализм», несмотря на то, что его реализация имела разные аспекты. Что такое интернационализм? Это – поляки, в том числе поляки по происхождению, но рожденные в СССР и служившие в Советской армии. Это, разумеется, и россияне. Их было особенно много среди офицеров, командиров, которые служили в нашей армии, испытывающей кадровый дефицит (тему Катыни при этом не буду затрагивать). Помимо россиян много было украинцев, евреев. Тогда я увидел и почувствовал, что нас всех объединяет одно – воля борьбы с гитлеризмом. И хотя каждый рос в иной среде, нес с собою разные предубеждения, эта воля была превыше всего. Будучи связующей, постоянной и в послевоенные годы, она в рамках сотрудничества, дружбы помогала нам служить нашим народам.

Мое продвижение по службе не было чем-то нетипичным или неким феноменом. То было целое поколение, которое ускоренно занимало очередные должности. То был естественный процесс, несмотря даже на то, что тех, кто вынес бремя депортации и даже лагерей ГУЛАГа, считали, как тогда говорили в России, «неблагонадежными». И вот парадокс: «неблагонадежные» в большинстве своем включились в борьбу за новую Польшу, которая была совершенно иной и фактически лишала их всего того, что они имели перед Второй мировой войной. В конце войны я написал из Берлина маме и сестре, которые все еще оставались в Сибири: «Многое, что происходит сегодня в Польше, я не понимаю, но соглашаюсь с данностью. Нужно служить Отчизне такой, какой она реально есть и каких бы жертв она от нас не потребовала». А она требовала: моя семья, например, лишилась всего. Я вернулся с фронта поручиком, имея запасную рубашку, трофейный пистолет «вальтер», который храню по сегодняшний день, и саблю.

Признаюсь, многие годы после войны мы придерживались черно-белого взгляда. Мы, пришедшие с востока, мол, – хорошие, а ценность тех, кто воевал за Польшу с другой стороны, – меньшая. Сейчас все обернулось наоборот. Все это плохо. Причем не только для нас, тех, кого уже осталось немного. Это плохо для будущих поколений. История не должна быть зависимой от политики, подвергаться политической конъюнктуре, становиться инструментом в политической борьбе. А мы этим сегодня грешим. Меня беспокоит, что в демократической Польше, становлению которой я радуюсь и чему содействовал, «инфекция» приносит вред не только мне, Ярузельскому. Говорю все это не в защиту самого себя, не своего доброго имени, а в защиту всего поколения поляков, которое служило Польше такой, какой она была.

Занимая различные посты, я не однажды принимал трудные и даже драматические решения, которые, по моим и сегодняшним убеждениям, были абсолютно необходимы. Считаю то, что мне удалось, служа Польше, какой она реально была в реально существующем мире, а не в абстракции, не на Луне, сделать что-то полезное, особенно для вооруженных сил и безопасности страны.

Вы спрашиваете, как я отношусь ко всему происходящему, в том числе и к тому, что Варшавский окружной суд обязал продолжить процесс? Как старый человек, генерал, фронтовик должен сказать: это тягостно и больно сидеть на скамье подсудимых в суде, где карают разного рода бандитов. В обвинительном акте, напомню, говорится, что в 1981 году я и мои соратники «руководили созданной преступной группой военного характера с целью совершения преступлений». Эта статья из уголовного кодекса предъявляется, как правило, гангстерам. Такая форма обвинения тем более болезненна. Тем не менее я сегодня заинтересован в том, чтобы этот процесс состоялся. Поясню, почему. Наросла и нарастает гора обвинений со стороны разных политиков, историков, журналистов: трубят о преступлении, предательстве, измене, призывают осудить, покарать. Я располагаю ограниченными возможностями высказывать убеждения, хотя и написал ряд книг, статей, но они не являются в полном смысле документом. Теперь появился шанс представить обширное объяснение. Оно то и станет тем самым документом, который будет трудно не заметить. Именно на это рассчитываю, поэтому постараюсь дожить до конца судебного процесса, чтобы представить свои объяснения в суде и не оставить обвинения без ответов.

Касаясь своего нынешнего положения, считаю, что могу ходить с поднятой головой, поскольку в состоянии делать и делаю это неустанно. Сожалею, сострадаю и прошу прощения за то, что было плохо, причем не только в моих действиях, но и в действиях всех подчинявшихся мне структур. О некоторых вещах в Польше я не мог знать и поэтому влиять на них, однако, с нравственной точки зрения, и сожалею, и прошу прощения у всех тех, кто испытал несправедливое отношение к себе. Одновременно имею право ожидать, что будет признано и то, что нам удалось дойти без пролитой крови до пункта, в котором могли свершиться перемены. Тут есть определенный парадокс: я вводил военное положение и одновременно был архитектором «круглого стола» и перехода к демократии. Иначе говоря – без военного положения не было бы и «круглого стола». Не исключаю, это, возможно, случилось бы, но значительно позднее, и не известно, какой ценой. Эту точку зрения разделяют очень многие поляки, что, не скрою, укрепляет мой дух: я – не одинок.

тем временем

Пока готовился к печати этот материал, я позвонил Гражине Роговской-Чарминьской. «Здоровье генерала, – сообщила она, – немного улучшилось. Если все будет хорошо, обещают выписать его из госпиталя к Рождеству (24 декабря)».

С наступающим Рождеством и Новым годом, пан генерал. Сто лят вам жичя.

Источник: Анатолий ШАПОВАЛОВ Темы: Войцех Ярузельский


Общество Благовещенск хотят развивать за счет намывов Благовещенск хотят развивать за счет намывов

Возвести "новый город" возле моста через Амур, увеличить количество пешеходных улиц и намыть территории у слияния рек предложили участники Амурского экономического форума для развития Благовещенска.

Культура Бахрушинский музей вручит награды победителям Премии "Театральный роман"-2019 в "Новом Манеже" Бахрушинский музей вручит награды победителям Премии "Театральный роман"-2019 в "Новом Манеже"

Торжественная церемония вручения VI-й Премии в области литературы о театре "Театральный роман"-2019, учрежденной Бахрушинским музеем в 2014 году в рамках масштабного проекта Биеннале театрального искусства, пройдет 10 декабря в "Новом Манеже". Награды будут вручаться при участии Председателя Жюри – руководителя московского театра "Сатирикон", Народного артиста России Константина Райкина.

Спорт В Кремле прокомментировали ситуацию вокруг РУСАДА В Кремле прокомментировали ситуацию вокруг РУСАДА

В Кремле сожалеют о том, что комитет Всемирного антидопингового агентства (WADA) предложил отстранить Россию от международных соревнований, заявил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.