5 января 2013, 21:00, Александр СЛАВУЦКИЙ

Лариса Долина: "Большое значение в моей жизни сыграл Анатолий Кролл"

Лариса Долина не устает удивлять своих поклонников. Она одинаково блестяще исполняет джазовые стандарты и эстрадные песни. Лариса Долина из тех неугомонных натур, что никогда не останавливаются на достигнутом и находятся в постоянном творческом

Лариса Долина: "Большое значение в моей жизни сыграл Анатолий Кролл"

– Лариса, не так давно возобновился показ мюзикла «Любовь и шпионаж», в котором вы с Дмитрием Харатьяном играете главные роли. Вы этому рады?

– Да, очень, я просто счастлива. Когда мюзикл пришлось закрыть, у меня было такое состояние, как будто мне руку отрезали. Он так прочно вошел в мою жизнь, стал таким родным. И когда было решено вернуть его на сцену, я пришла на репетицию радостная и обновленная. И так все вспомнилось моментально, весь сценарий. Даже не нужно было лишний раз заглядывать в текст.

– Вы блистательно исполняете роль шпионки Маты Хари в мюзикле «Любовь и шпионаж». А как сами относитесь к этому персонажу, удалось вам постичь логику и мотивы ее поступков?

– Мата Хари – интересный и до сих пор во многом загадочный персонаж. Ее имя всегда связывали исключительно со словом «шпионка»… Мне же хотелось показать абсолютно другую Мату Хари – одинокую, прошедшую все круги ада: предательство мужа, которого она любила, терпя от него унижения и побои. Смерть единственного ребенка, а в Париже – занятие проституцией… И при этом сильную натуру, смелую. Да, она стала шпионкой, но это была вынужденная мера! Во время Первой мировой войны, встретив и полюбив русского офицера, ослепшего в результате ранения, она стала работать на французскую, а затем и на германскую разведку. С ее стороны в том не было никакой корысти – деньги нужны были на операции любимому. Мата Хари прекрасно осознавала, что в конце концов ее разоблачат, но любовь оказалась сильнее страха… Так же она вела себя и во время казни – бесстрашно приняв смерть.

Участие в этом проекте перевернуло мою жизнь. Я начала писать стихи, чего со мной не случалось давно. Я как будто вошла в ее тело, мне кажется, мы с ней в чем-то похожи. Я благодарна Богу, что он мне дал голос. Для меня петь, то же самое, что для птицы летать. Ничего другого я делать хорошо не умею, разве еще, может быть, любить.

– В мае вы были на гастролях в США. Расскажите о программе, которую там представляли?

– В США я выступала с программой «Сны экстраверта». Всего у меня было три концерта: в Лас-Вегасе, Бостоне и в Нью-Йорке. Программа представляет собой настоящий музыкально-хореографический спектакль. Пожалуй, лучшая моя программа за 40 лет на сцене. Большая ее часть – песни из различных кинофильмов. Помимо киномузыки, в программу были включены мои старые хиты – «Погода», «Лунная мелодия», «Цветы под снегом», причем все это сделано такими маленькими попурри. Есть несколько новых песен, написанных для меня моими друзьями – Игорем Крутым, Леонидом Агутиным и Кимом Брейтбургом.

– Вы выступали в Лас-Вегасе, который славится казино. Играть ходили?

– Нет. Я не игрок, мне через пять минут становится скучно. Я не знаю, как можно столько времени тратить на казино, да еще и проигрывать. Азарт у меня проявляется только в работе. Я ведь просто так ничего не делаю. Я Дева. Хожу по земле, в облаках не витаю, ни о чем не мечтаю. Понимаю, что если мне чего-то не хватает, то надо над этим работать.

– Ваша творческая жизнь очень насыщенна. Так вы живете с молодости?

– Да, с юности. В 16 лет я стала по документам профессиональной артисткой, у меня первая запись в трудовой книжке: Одесский эстрадный оркестр, 1971 год. Но пела я с детства. Родители не хотели, чтобы я пела, для мамы понятие артистка было созвучно одному нехорошему слову. Для того чтобы убедить родителей в своей правоте, мне пришлось потратить много нервов. Тем более что моя преподавательница по виолончели была дружна с моим папой, они росли в одном дворе. Но я оказалась очень упрямой, если бы я не настояла на своем, то так и проиграла бы всю жизнь. Кем бы я сейчас была? Мне исполнилось 13 лет, когда меня одесские друзья пригласили поработать в ресторане «Черное море». Там я пела джаз, битлов, эстраду.

– Прошлой осенью у вас появилась внучка Александра. Вы уже привыкли, что вас называют бабушкой?

– И мне это очень нравится. Многие женщины, которые стали бабушками в молодом возрасте, стесняются и просят внуков называть их по имени, а если Саша станет называть меня бабушкой, я буду просто счастлива. Первыми меня поздравили Лолита и Надя Бабкина и, конечно, Светочка Моргунова, потому что она участвовала в рождении дочери Лины. Когда я была беременна – врачи порекомендовали мне про пение забыть, поскольку у меня были определенные проблемы, и ребенок мне дался нелегко, но я не поверила и решила продолжать петь, пока сама не почувствую, что пора остановиться. На концерте мне надо было спеть всего две песни, требовавшие от голоса очень многого. А голос – это диафрагма, совсем неподалеку от которой находится ребенок. Я выдала по полной программе и за кулисами начала падать в обморок. А Света подхватила меня вовремя. А что было дальше – помню очень смутно.

– Вам, наверное, было непросто решиться родить при таком плотном графике гастролей?

– Да, мне было непросто, да и Лине со мной потом тоже. Когда она была маленькой, то не понимала, почему я постоянно уезжаю. Лина сильно на меня обижалась, злилась, даже закрывала передо мной дверь и не пускала в свою комнату, когда я приезжала с гастролей. И я всю жизнь ощущаю себя перед ней виноватой. Наверное, это никогда не пройдет, у меня всегда будет ощущение, что я ей многого недодала.

– Позже вы ее и на гастроли с собой брали?

– Да, я ее возила с собой на гастроли, она очень хорошо поет, это говорю не как мама, а как профессионал. Но она сказала, что не хочет быть второй, и у нее нет такого жесткого, как у меня, характера. Она с детства видела, что такое работа артиста, как это сложно. За кулисами ты можешь быть в жутком состоянии, больная, не выспавшаяся, но когда ты выходишь на сцену, обязана улыбаться, великолепно выглядеть, излучать счастье. Настоящую Долину, жену и маму, кроме моих близких, не знает никто.

– А близкие – это дочь и муж Илья Спицын? Ваша жизнь сильно изменилась, когда появился он?

– Это был переломный момент в моей жизни. До нашей встречи я много лет не жила, просто существовала, единственное, что меня возвращало к жизни – очередной выход на сцену. Илья вытащил из глубочайшей депрессии, сделал из меня другого человека. Помню момент, когда я впервые за несколько лет взглянула на свою фотографию со стороны. Это было ужасно – 82 килограмма, глаз такой серый и взгляд тоскливый. Ужас! Меня как током ударило, и я сказала подруге: «Галь, ты меня видишь такой в последний раз».

– Вы одна из немногих певиц, кому удается сочетать эстраду и джаз.

– Джазу невозможно научиться. Если ты не родился с чувством свинга, тебя не смогут этому обучить ни в какой консерватории. Мне очень повезло, что это чувство есть от природы, плюс голос с диапазоном около трех октав. Мама, которая пела под аккордеон известные песни, не знала, что такое джаз. Папа тоже не знал. В начале

80-х джаз уже не зажимали так сильно, как в 50–60-х годах, закона запрещающего петь джаз не было, но импровизировать запрещалось. Меня не показывали на ТВ за то, что я пела чуждую музыку, а если в какой-то программе кто-то осмеливался снять, тут же приходил человек с ножницами.

Большое значение в моей жизни сыграл Анатолий Кролл, вместе с которым мы подготовили программу «Антология джазового вокала». И придумали с ним одну хитрость: перед началом джазового отделения говорили, что сейчас прозвучит музыка угнетенных негров. Это дало нам возможность легализоваться.

– Вы столько времени и сил отдаете работе, а как отдыхаете?

– Знаете, быть может, это прозвучит странно, но для меня отдых – это пребывание на сцене. Там моя родная стихия. Мне настолько комфортно в этом пространстве, что порой кажется, будто я родилась на сцене. Поэтому я не очень люблю сниматься, записывать песни в студии, когда нет контакта с публикой, которая заряжает энергией. Вот такие минуты я называю работой. На сцене я никогда не устаю! Устаю от другого – чрезмерного внимания к моей личной жизни «желтой прессы», от краткосрочных периодов без концертов и спектаклей. В такие дни я намеренно нагружаю себя чем-то, чтобы не тосковать по сцене… Я не привыкла работать вполсилы, всегда отдаю зрителю все, что есть, – по-другому не умею и не хочу! У меня были хорошие наставники, которые меня этому научили! Недавно услышала от Никиты Михалкова высказывание одного очень уважаемого человека: «Если Господь одарил тебя талантом, ты обязан делиться им с другими…» Думаю, это верно: то, что дает тебе Бог, – не твое, и если ты к Божьему дару будешь относиться без любви и должного уважения, Господь же и отнимет у тебя этот дар… К сожалению, это происходило и происходит со многими очень талантливыми людьми… То, чем наделил меня Господь, – самое ценное в моей жизни, и посему каждый концерт и каждый спектакль я пою и играю как в последний раз!


В мире В штабе Зеленского пояснили слова о повстанцах в ЛНР и ДНР В штабе Зеленского пояснили слова о повстанцах в ЛНР и ДНР

Представитель штаба кандидата в президенты Украины Владимира Зеленского Дмитрий Разумков пояснил, почему в одном из вопросов на дебатах жители самопровозглашенных республик Донбасса были названы повстанцами.


Культура 25 лет "Золотой маски" не прошли даром. 25 лет "Золотой маски" не прошли даром.

За это время она окрепла, обросла верными спонсорами и друзьями, выработала свой код близкий к новому европейскому театру, потеснила стареющих режиссеров, исповедующих психологический театр, избавилась от вредных критиков, встающих на пути всероссийской национальной премии, поскольку ее авторитет стал непререкаемым.

Спорт Овечкин о драке со Свечниковым: он вызвал меня на поединок, я ответил Овечкин о драке со Свечниковым: он вызвал меня на поединок, я ответил

Напомним, что нападающий "Вашингтон Кэпиталз" Александр Овечкин на одиннадцатой минуте матча с "Каролиной Хэррикейнз" подрался с игроком этой команды, Андреем Свечниковым.