24 января 2013, 11:02, Александр СЛАВУЦКИЙ

Игорь Бутман: «Я не дорос до мемуаров»

Саксофонист Игорь Бутман один из немногих джазменов, чье имя известно не только любителям джаза, но и широкой публике. Когда в июне 2000 года Игорь Бутман играл для Владимира Путина и президента США Билла Клинтона, американский президент назвал ег

Игорь Бутман: «Я не дорос до мемуаров»

– Игорь, раскройте секрет, кого мы увидим, точнее, услышим на вашем фестивале?

– В этом году мы отмечаем 15-летие «Триумфа». Прежде, чем он возник, в 1999 и 2000 годах мы проводили независимые джазовые фестивали. К нам приедут знаменитый гитарист Ли Ритенур, пионер джаз-фанка, прозванный «Капитаном Пальцы» за умопомрачительную технику, и его группа, легендарный барабанщик Рой Хэйнс – настоящий джазовый ветеран, единственный из ныне живущих участников квинтета Чарли Паркера, начавший выступать еще в 40-е годы и снискавший славу величайшего барабанщика. Пианист Билл Черлэп – один из лучших джазовых пианистов мира, он записывался с самыми знаковыми фигурами современного джаза: от Фила Вудса и Тони Беннетта до Джерри Маллигана и Уинтона Марсалиса.

– Да, список производит впечатление. А как вы проводите селекцию?

– Чтобы узнать, кто сегодня востребован, я изучаю различные зарубежные джазовые журналы, прежде всего, «Down Beat» и «Jazziz», просматриваю джазовые сайты, выспрашиваю у своих коллег за океаном, кто у них сегодня пользуется авторитетом. Получается довольно большой список музыкантов. Затем мы отбираем, кто оказывается свободен во время фестиваля и с кем удается договориться по финансам. Кроме зарубежных музыкантов я обязательно приглашаю и отечественных.

– Я знаю, что за 15 лет существования фестиваля было немало любопытных историй, связанных с приключениями приглашенных западных звезд.

– Да, памятных историй было много. Однажды во время концерта, проходившего в «Ле-клубе», в районе Таганки погас свет, и как раз тогда лирическую балладу играл легендарный исполнитель на губной гармошке Тутс Тилеманс. Воцарилась такая тишина, какой я никогда не слышал. Клуб замер, так всем хотелось услышать эту божественную музыку. Был случай и с коллективом знаменитого барабанщика, когда-то игравшим с Колтрейном, Элвина Джонса. Музыканты опоздали на самолет, и билеты аннулировали. Но благодаря тому, что накануне на их концерте присутствовал генеральный директор «Аэрофлота», удалось пересадить Джонса и его ансамбль на другой рейс. Мы думали, что лететь им придется эконом-классом, но руководитель авиакомпании был в таком восторге от концерта, что музыканты полетели первым классом.

– Скажите, что должен учитывать руководитель оркестра?

– Я должен думать о каждом участнике оркестра, знать его сильные и слабые стороны. Кто, что любит и чем увлекается, с кем дружит. Это очень важно. Оркестр – это своеобразный срез общества. Редко могу позволить себе быть мягким, куда чаще – жестким. На репетиции должна быть дисциплина и полное подчинение руководителю. Конечно, после трех часов репетиции мы отдыхаем, гуляем, смеемся.

– После того как закрылся ваш «Ле-клуб» на Таганке, вы организовали джаз-клуб в Улановском переулке. А года полтора назад у вас появился и еще один – на Соколе. Неужели вам так много надо?

– Опыт «Ле-клуба» показал, что джазовый клуб в Москве способен зарабатывать деньги. Довольно трудно, но можно убедить владельцев ресторанов открывать джазовые клубы, предоставлять площадки для джазовой музыки. Мой друг, который владеет гостиницей и рестораном в Улановском переулке, открыл вторую гостиницу и ресторан и предложил там создать джаз-клуб. Который мы назвали «Клуб Игоря Бутмана-2». Но одного помещения для нового клуба недостаточно, необходимо создать концепцию, чтобы у этого места появилось свое лицо.

– Какое лицо у вашего первого клуба?

– Здесь собираются мощные составы, большие биг-бенды. И наши, и зарубежные. Нам удалось создать полноценный джаз клуб, принимающий различные программы. Здесь интимная, но не камерная атмосфера, а в клубе на Соколе я бы хотел создать камерную ауру, чтобы могли выступать трио, дуэты, вокалисты. Там нет сцены, и музыканты оказываются намного ближе к зрителям.

– Вы арт-директор клуба, в сущности, это деятельность административная, она вам как музыканту не мешает?

– У меня есть команда, которая занимается клубом. Я определяю общее направление, даю им различные стратегические указания. Так что на музыку время остается.

– Удается ли играть каждый день?

– Да, ежедневно я стараюсь играть не меньше двух часов.

– Насколько вы довольны собой как музыкантом?

– Не могу сказать, что я на сто процентов собой доволен. Поэтому я и занимаюсь ежедневно, очень переживаю, когда что-то не получается. Слушаю записи своих кумиров. Если бы я был полностью собой доволен, то этого не делал бы.

– Даже маститые музыканты говорят, что перед концертом волнуются.

– А как же без волнения? Если его нет, значит, пора уходить из профессии. И я тоже волнуюсь.

– Какие качества кроме таланта помогают музыканту добиться успеха?

– Одного музыкального таланта мало. Надо уметь доказывать, что ты прав, а это тоже отдельный талант. Если ты любишь музыку, недостаточно хорошо играть на саксофоне, необходимо стать лидером, научиться заставлять других работать, зажечь их своим темпераментом. Слово «менеджер» у многих вызывает негативное отношение, но на самом деле ничего плохого в этом нет, если человек как менеджер устраивает свою жизнь. Ведь для того, чтобы добиться успеха одного таланта, как я уже говорил, недостаточно. Это тебе Бог дал, точно так же, как родители подарили жизнь, и ты должен эти щедрые дары отработать, развить свой талант, проявить его. А у нас многие люди, обладая тем или иным талантом, считают, что от них больше ничего не требуется, и весь мир им должен.

– Наверное, для успеха также важен пиар?

– Сам по себе пиар значит не так уж и много. Можно вложить кучу денег в пиар и ничего не добиться, если у человека нет таланта. Чтобы исполнять роль звезды, тоже нужен особый дар.

– В программе «Звезды на льду» вы участвовали из интереса или ради пиара?

– Двигал мной интерес, но потом оказалось, что это уникальный пиар. Но я туда пришел покататься ради интереса.

– Я знаю, что вы играли в дуэте с Биллом Клинтоном. Как вы с ним познакомились?

– Первый раз я играл для Бориса Николаевича Ельцина и Билла Клинтона в 1995 году. После выступления нас подвели к нему и мы очень тепло поговорили. В 2000 году я опять играл для него в Кремле, но не в Оружейной палате, а в Грановитой, и это был один из лучших моих концертов. Мы ждали нашего выступления почти шесть часов, все это время готовились к выходу и так разогрелись, что когда начался концерт, мы были в очень хорошей форме и выступили блестяще. Да и в зале была хорошая атмосфера, там находилось немного людей, но они прекрасно слушали джаз и оказались очень благодарной публикой. Особенно сам Билл Клинтон.

– А еще вы играли с Сергеем Курехиным и Виктором Цоем.

– Я играл почти со всеми.

– Какие воспоминания остались у вас об этих музыкантах?

– Виктор Цой был замечательным человеком, добрым, отзывчивым, тонким. Мы с ним не очень много общались, но всегда с большим удовольствием.

Сергей Курехин был такой злой гений, с одной стороны. С другой – мне очень жаль этого человека, потому из-за его разбросанности он сделал намного меньше, чем мог. Мы с ним очень много спорили о музыке. Помню, однажды журналист попытался у нас взять интервью, так мы с Сергеем почти не обращая внимания на вопросы, проспорили два часа. Я считал, что он должен больше заниматься тем, что у него получается здорово – играть джаз, писать музыку. А он на что только не тратил свое время, даже устраивал действа с рок-музыкантами и животными. Это было несерьезно и мне не нравилось.

– Как вы относитесь к современной эстраде?

– Я верю, что она когда-то прорвется и выйдет на мировой уровень, но для этого нужны годы. Должны появиться новые таланты. У нас же пока балом правят несколько продюсеров, которые продвигают своих артистов. И это не лучшим образом сказывается на нашем шоу-бизнесе. Между прочим, и в Америке есть великие продюсеры, но там шоу-бизнес не принимает такие уродливые формы, как у нас.

– А к рок-музыке как относитесь?

– Да я ко всякой музыке очень хорошо отношусь, главное, чтобы сыграна бала хорошо. Я надеюсь, что мастерство наших рок-музыкантов будет расти. Вчера я слушал концерт Стива Дженнера и его группы, удивляясь тому, как они играют, какой у них звук, не громкий и в то же время отчетливый. А нас три музыканта выходят на сцену, и стоит грохот, аппаратура дребезжит от неправильно выбранных частот. Так что нашим рокерам еще многому надо поучиться.

– Кто были вашими учителями?

– Из советских музыкантов моими кумирами являются саксофонист Геннадий Гольдштейн, трубач Константин Носов. Также повлияли на меня и музыканты, с которыми я сотрудничал и играл. Это аранжировщик Виталий Долгов, композитор и пианист Николай Левиновский, тромбонист Слава Назаров. У них я перенял очень многое. Ну и, конечно, на меня повлияли звезды джаза, начиная от Луи Армстронга и кончая Колтрейном, Чарли Паркером, Диззи Гиллеспи, Майлзом Дейвисом.

– Музыкальные способности очень часто передаются по наследству. Но я знаю, что вы родились в семье инженера-строителя.

– Да, но при этом мой отец прекрасно играл на барабанах, пел и вечерами работал как музыкант. А мама, хотя и работала инженером, родом из музыкальной семьи – ее отец Николай Ливанов был профессиональным музыкантом, играл на скрипке в оркестре Мариинского театра, пел в хоре. Так что гены сыграли свою роль в выборе моего жизненного пути.

– Очень многих детей чуть ли не силком затаскивают в музыкальную школу. У вас та же история?

– Детство у меня было бесшабашным, веселым, хулиганистым. До того как я начал заниматься музыкой, бегал с мальчишками по двору, нередко дрался. Тогда у нас было две комнаты в коммунальной квартире в центре Питера около перекрестка «Пять углов». Но в детской музыкальной школе у меня был очень хороший педагог по кларнету, и, видимо, благодаря способностям у меня все получалось довольно легко. Я схватывал на лету, многочасовых, нудных занятий мне не требовалось. В своей общеобразовательной школе я активно создавал ансамбли, играл на гитаре... То есть мне нравилось музицировать, сцена влекла неодолимо, аплодисменты, успех. Естественно, я должен благодарить родителей за выбор моей стези, поскольку, если бы мама однажды не услышала о дополнительном наборе в хорошую музыкальную школу, кто знает, как бы все обернулось.

– Но затем вы сменили кларнет на саксофон. Почему?

– Это произошло, когда в нашем музыкальном училище уже открыли джазовое отделение. И я оставил кларнет потому, что мой темперамент не выдерживал классических канонов музыки. Правда, сначала я хотел играть на барабанах и совсем не думал о саксофоне. А потом попробовал и был изумлен, как мощно, красиво он звучит... Вдобавок руководитель самодеятельного вокально-инструментального ансамбля в местном Доме культуры сказал мне: «Какой ты гитарист, я не знаю, а вот саксофонист из тебя может выйти отличный!» Я к нему прислушался, тем более тогда у всех на слуху было имя великого российского саксофониста Геннадия Гольштейна. И этот человек-легенда у нас преподавал, вызывая всеобщее восхищение.

– Скажите, а как получилось, что сейчас ваша мама живет в Нью-Йорке?

– После отъезда в США я вывез туда всю свою семью. Мой брат вернулся назад в Москву года два назад, ну а я – 15 лет с лишним.

– А старший сын живет в Англии.

– Точнее, учится там, и на каникулы приезжает сюда. Он там остался благодаря определенному стечению обстоятельств, но мы довольны. У Даниила хороший слух, он занимался на фортепиано, но музыкантом быть не хочет. Ему эта профессия не интересна, хотя слушать музыку Даня любит.

– Жена вашего брата – барабанщика Олега Бутмана – известная пианистка Наталья Смирнова. А ваша супруга, кажется, никакого отношения к музыке не имеет?..

– Я со своей женой живу 18 лет, и меня нисколько не напрягает, что она не музыкант. Может быть, даже это и к лучшему. Иногда бывает, что между супругами возникает конкуренция, или одному из них становится необходимым бросить свою карьеру, чтобы помогать другому, более успешному. Что очень болезненно для самолюбия любого артиста.

– Не так давно у вас родился второй сын.

– Ему уже четыре года. Марк очень активный и энергичный мальчик, с прекрасной памятью.

– У вас есть квартира в Нью-Йорке и квартира в Москве. Какой из городов вам ближе и дороже?

– Сейчас я живу в Москве, здесь разворачиваются главные события моей жизни, поэтому Москва сегодня мне дороже. Хотя и Нью-Йорк я тоже очень люблю. Когда туда приезжаю, получаю огромное удовольствие. Мне нравится атмосфера этого города, его энергетика. Люди там заряжены на жизнь, в общем настрое преобладает позитив и уверенность. В Нью-Йорке у меня есть возможность не только исполнять музыку, но и играть в хоккей, общаться с друзьями, вечерами ходить в рестораны. Там даже в маленьких забегаловках очень вкусно. В Нью-Йорке я записываю и делаю все свои диски.

– А Москву за что вы любите?

– Дух Москвы требует от человека постоянного движения вперед и держит его в напряжении. Люди, живущие здесь, близки мне по своей энергетике, если они сюда приезжают, то обязательно, чтобы добиться чего-то. Я полюбил Москву, когда приехал сюда первый раз, в шесть лет. Мы с папой ехали на машине, и я как завороженный смотрел на огромные улицы с интенсивным движением, на их широту, простор. Первое мое выступление в Москве состоялось в 1980 году в спортивном комплексе «Дружба» в Лужниках. Ну и за 30 с лишним лет я со своим саксофоном объездил всю столицу вдоль и поперек. Где я только не играл. Начиная с клубов, студенческих театров, различных джазовых кафе и заканчивая консерваторией, залом Чайковского, Кремлем.

– На ваш взгляд, Москву можно ли назвать джазовым городом?

– Да. Ведь любой город преображается и становится джазовым, когда в нем начинает интенсивно звучать джаз. Сейчас в Москве гораздо чаще можно услышать джаз, чем раньше. Он исполняется в филармонических залах, появились джазовые клубы и специальные джазовые площадки. Также увеличилось число джазовых музыкантов, приезжающих в Москву из-за рубежа. И все это меня очень радует, ведь это позитивно отражается и на жизни города, улучшает его энергетику.

– А с точки зрения быта, насколько Москва является удобным для вас городом?

– Наверное, кому-то, может быть, и не очень хорошо здесь, но лично мне удобно жить почти во всех городах мира. Ведь человек я неприхотливый, и вот эта сторона жизни существенного значения не имеет. К тому же за последние годы Москва стала значительно более комфортна. Появилось много новых магазинов, специальных бытовых служб. Да и внешний облик города, особенно вечернего и ночного, тоже значительно изменился в лучшую сторону.

– Вы родились и выросли в Питере, а живете в Москве, хотя лично мне кажется, что Петербург куда красивее и гармоничней Москвы, вы согласны?

– Петербург красивейший город, мне нравится туда приезжать, отдыхать или сочинять музыку, но дух Москвы мне ближе.

– Вы много чем занимаетесь, а слово отдых вам знакомо?

– Например, сегодня с утра (мы беседовали с Игорем во время перерыва между двумя отделениями концерта его биг-бенда. – А.С.) я отдыхал. Поиграл в хоккей, потом походил с женой по магазинам. Затем вернулся домой, приготовил шашлыки для друзей, которые приехали ко мне, потом поспал, поиграл в настольный теннис. И к половине девятого приехал в джаз-клуб на концерт.

– Для многих отдых ассоциируется с книгой. У вас время на чтение остается?

– Сколько себя помню – всегда что-нибудь читал. Родители мне говорили, что надо читать как можно больше, и дедушка, который являлся для меня большим авторитетом, учил меня тому же. За всю жизнь было прочитано много книг. Но есть книги, вошедшие в мою жизнь навсегда. До сих пор помню, с каким интересом я читал «Робинзона Крузо», как я торопился сделать уроки, чтобы скорее вернуться к книге. Очень много детских воспоминаний связано и с лежавшей у нас дома огромной книгой «Фараон» с большими и красочными иллюстрациями. Затем в моей жизни появился Конан Дойл, Фейхтвангер, Проспер Мериме. В студенческие годы я открыл для себя Ильфа и Петрова, а «Мастера и Маргариту» мне дал почитать мой педагог. Так что с каждым этапом моей жизни связана какая-нибудь книга. В 2000-х годах я открыл для себя исторические книги Эдварда Радзинского. Прочитал его исследования о Сталине, Распутине, Николае II. Тема истории России меня сегодня очень интересует.

С удовольствием читаю мемуары артистов и музыкантов. Очень большое впечатление на меня произвели «Актерская книга» Михаила Казакова, «Козел на Саксе» Алексея Козлова и книги знаменитого российского джазмена, уже много лет живущего в Америке Николая Левиновского «Держи квадрат, чувак» и «Как вам нравится в Америке».

– Не думаете ли выпустить свою книгу мемуаров?

– В принципе, надо бы это сделать, пока я еще события прошлых лет хорошо помню. Рассказать, конечно, мне есть что, но нет на это времени, да и усидчивости не хватает. А может, еще и не дорос до мемуаров...

– Часто спорят, что лучше – бумажная книга или электронная. А что вы по этому поводу думаете?

– Мне больше нравятся традиционные бумажные, в них больше жизни. Хотя бук-ридером я тоже пользуюсь, особенно во время поездок. Это очень удобно, есть возможность выбора, загрузки новых книг. Помню, в первой моей электронной книжке был совсем небольшой запас произведений на русском языке. И я с огромным удовольствием еще раз перечитал «Руслана и Людмилу» Пушкина, открыл для себя заметки Бонч-Бруевича про революцию и Россию до революции. Меня поразили некоторые параллели между событиями тех дней и тем, что происходит сейчас.

– Насколько сложный вы человек в быту?

– Я не то чтобы сложный, но не всегда аккуратный. Хотя и пытаюсь с этим бороться, правда, не слишком успешно.

– А как на счет мужской работы по дому. Можете ли вбить гвоздь?

– Дома я стараюсь отдыхать, поэтому ничего такого особенного не делаю. Гвозди не забиваю, потому что потом их все равно придется перебивать. Я забью гвоздь обязательно не туда и не так.

– А готовить умеете?

– Если очень голоден, то могу что-нибудь приготовить. Но сейчас же можно выйти из дома, зайти в кафе напротив и спокойно поесть. Плюс проблем с мытьем посуды не возникнет. Конечно, я могу приготовить, яичницу, мясо пожарить, но это не является для меня удовольствием. Знаете, такого, как «сейчас я вам приготовлю свое фирменное мясо», у меня нет.

Источник: Александр СЛАВУЦКИЙ Темы: Игорь Бутман

Политика Венесуэла готова закрыть границу с островными государствами Венесуэла готова закрыть границу с островными государствами

Венесуэла намеревается закрыть границу с рядом островов, в том числе с Аруба, Бойнер, а также Кюрасао. С ними будут пересмотрены дипломатические отношения. Такое заявление сделал вице-президент Венесуэлы Делси Родригес.

В мире Мадуро рекомендует открывать валютные счета в РФ Мадуро рекомендует открывать валютные счета в РФ

Bloomberg через свои источники узнал, что Николас Мадуро рекомендует всем компаниям, выпускающим товары народного потребления, наладить отношения с теми странами, которые поддержали его: Турция, Российская Федерация, Индия и КНР.

Экономика Украина лидирует в нанесении экономического ущерба нашей стране Украина лидирует в нанесении экономического ущерба нашей стране

Против нашей страны действуют около 160 ограничений, принятых в 62 государствах. По мнению экспертов, общий ущерб от этих санкций составляет 6,3 миллиарда долларов ежегодно. Украина входит в тройку лидеров по количеству введенных санкций.


Культура Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать

Стараниями кинопрокатной компании "ПРОвзгляд" 28 февраля на экраны российских кинотеатров выходит фильм аргентино-испанского производства "Шедевр" режиссера Гастона Дюпра. В 2018 году картина участвовала во внеконкурсной программе МКФ в Венеции – и вполне успешно, получив теплый прием фестивальной публики и похвальные отклики критиков.

Спорт Основатель "КАМАЗ-мастер": организаторы "Дакара" ушли от ответственности Основатель "КАМАЗ-мастер": организаторы "Дакара" ушли от ответственности

Снимать вину с экипажа команды Андрея Каргинова при наезде на зрителя на ралли-марафоне "Дакар"-2019 нельзя, но решением дисквалифицировать российского гонщика "КАМАЗ-мастер" организаторы ушли от ответственности, заявил основатель команды Семен Якубов.