31 января 2013, 12:46, Беседу вела Ангелина ХРИСТЮК

Ольга КАБО ко дню рождения подарила себе премьеру

28 января актрисе театра и кино Ольге КАБО исполнилось 45 лет, а 2 февраля в Московском Доме музыки состоится премьера спектакля «Я искала тебя...». Эта третья серьезная работа, в которой она обращается к русской поэзии, посвящена Марине Цветаево

Ольга КАБО ко дню рождения подарила себе премьеру

– Ольга, объясните, какая поэзия вам ближе: Марины Цветаевой или Анны Ахматовой?

– Не могу ответить однозначно. Если Ахматова гармонична во всех своих трагических проявлениях, то Цветаеву окружает трагическая дисгармония. Что касается слога, то мне гораздо легче работать со стихами Анны Андреевны, я запоминаю их легко, а вот с Мариной Ивановной приходится много трудиться! Мы с режиссером спектакля Юлией Жженовой буквально «препарировали» цветаевские строки, выстраивая «кардиограмму» ее неспокойной рифмы. Только на родной земле Марина чувствовала себя по-настоящему русским человеком, только здесь могла черпать силы для творчества. Но к России относилась с «нежной горечью». Во многих ее стихах их эмиграции звучит тема тоски по Родине, и есть множество пророчеств, как будто видит все, что ждет ее детей в будущем. Например, Марина заведомо обрекает и Ариадну, и Георгия на расставание с Россией, а в то же время передает им беззаветную любовь к Родине, к русской земле:

– Маленькую Алю Эфрон называли вундеркиндом. Знакомые Марины Ивановны вспоминали, что она гордилась своей дочерью, пока та была вундеркиндом, а потом, когда Аля уже не так сильно удивляла, – несколько охладела к ней... Затронута ли эта тема в вашем спектакле?

– Связь Марины и Али была неразрывна в течение всей жизни Цветаевой, а после смерти мамы уже взрослая Ариадна признается: «Во всей своей жизни, сколько я себя помню, у меня была одна любовь – Она (мама). Ни отца, ни брата, ни мужа я так не любила, а детей у меня не было и не будет...» И опять же цитирую Эфрон: «Мама всегда любила меня, но это всегда была любовь яростная и героическая. Ее любовь требовала такого же абсолютного служения...» Думаю, признания дочери поэта уже ответили на ваш вопрос!

– Сестра Цветаевой Анастасия Ивановна писала в своей книге «Воспоминаний», что Марина культивировала в детях талант, а не доброту, потому что превозносила талант человека выше его душевных качеств...

– У сестер Цветаевых были очень непростые отношения. Думаю, что Анастасия Ивановна слишком предвзято оценивала Маринино отношение к детям, в то время как сама Марина Ивановна сразу после рождения Мура пишет: «Буду любить его, каким бы он ни был. Не за дарование, не за сходство, не за красоту, за то, что он есть!..»

– Белла Ахмадулина однажды сказала, что «красота Марины Цветаевой – больше, чем красота...». Ариадна Эфрон была невероятной красавицей – идеалом красоты, совершенством... На ваш взгляд, красота дается человеку как дар или как испытание?

– Николай Заболоцкий в своих стихах рассуждает о том, что есть истинная красота: «...Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде?..» Тот огонь, который жил в стихах Цветаевой, всегда страстных и откровенных, делает ее невероятно красивой! «Искры» ее поэзии пронзают душу и отрывают от действительности. Именно поэтому права Марина Ивановна была, когда напророчила самой себе: «Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед!»

– Вы играете в спектаклях о любви, снимаетесь в фильмах о любви, читаете стихи о любви. Как, по-вашему, распознать настоящую любовь?

– Я верю в любовь, и даже в любовь с первого взгляда, только любовь способна творить чудеса. Я говорю о любви всеобъемлющей: к детям, родителям, мужчинам, природе, жизни. Для меня это великая радость и огромный труд, это творчество и самоотдача. Любовь не приемлет равнодушия и жестокости, она приходит только в сердца одухотворенные и благородные... Анна Ахматова сказала как-то: «Нет любви несчастной, есть любовь неразделенная...» Конечно, тяжело чувствовать себя отвергнутой, но жизнь продолжается, и надо вновь после разрыва жить и идти дальше. В работе над спектаклем «Любил... Что знаешь ты об этом?» я познакомилась с творчеством прекрасной поэтессы Серебряного века Марии Петровых. Она моложе Цветаевой и Ахматовой, но ее слова стремительно преодолевают рубежи веков и врываются в нашу жизнь смело и дерзко. «Люби меня! Я тьма кромешная! Слепая, путаная, грешная... Но ведь кому, как не тебе, любить меня – судьба к судьбе!..» Или «Я равна для тебя нулю! Что о том толковать, уж ладно... Все равно я тебя люблю восхищенно и беспощадно!»... Как сильно и как эмоционально!

– Родители воспитывали вас в строгости?

– Я благодарна родителям за то, что с детства учили меня думать, анализировать жизненные ситуации, события. Я тоже пытаюсь быть мудрой мамой и говорить с дочерью обо всем, называя вещи своими именами и стараясь доходчиво отвечать на все ее вопросы. У нас нет запретных тем. Мне кажется, главное в воспитании детей – быть просто честными во всем и всегда, и тогда, может, неискушенные сердца откроются и впитают то, что мы, взрослые, хотим «вложить» в них.

– Вы помните своего деда? Каким он был человеком?

– К сожалению, своего дедушку, отца моего папы, я никогда не видела, он умер задолго до моего рождения. Так что знаю о нем только со слов отца. Но, прошу вас, не верьте Интернету, который приписывает мне в деды Якова Соломоновича Кабо, моего настоящего деда звали Яков Семенович. И он никогда не был видным партийным деятелем на Украине, а был простым комсомольским работником. Да, действительно, в 1937 году дедушка был репрессирован и сослан в Магадан без права выезда в центральные районы страны. В ссылке он встретил Марину Антоновну, мою бабушку, и, выйдя из лагеря, они поженились, а в 1945 году родился мой отец, Игорь Яковлевич Кабо. В 1955 году бабушку и деда реабилитировали, и вся наша семья вернулась в Москву, но через год дедушка скончался. А свое детство я провела с бабушкой Марией Николаевной, мамой моей мамы. До 5 лет жила с ней в поселке Нейво-Шайтанском Свердловской области. Мои родители тогда только окончили институт, и им нужно было время, чтобы встать на ноги.

м– Как я знаю, вы часто приезжаете на Украину, снимаетесь там. Наверное, любите эту страну, и ее судьба вам не безразлична?

– Считаю Украину, в частности Одессу, своей кинематографической родиной. Ведь свои самые первые шаги в кино я сделала на Одесской киностудии! Это была картина Ярослава Лупия «И повторится все...» И повторилось! Опять в Одессе – в фильмах «Миллион в брачной корзине» Шиловского, «Приморский бульвар» Полынникова, «Мушкетеры 20 лет спустя» Хилькевича... А в последние годы я часто сотрудничала с Оксаной Байрак, мы сделали вместе 5 картин («Тебе, настоящему», «Летучая мышь», «Хочу ребенка»). Она непредсказуемая и очень талантливая. Работать с Оксаной очень комфортно! Кстати, «Летучую мышь» мы снимали во время «оранжевой революции». Пробирались на студию переулками, петляя между палатками и транспарантами. Мои родители очень волновались, что я работаю в «горячей точке»! Но они зря тревожились, я была в надежной компании прекрасных мужчин: Николая Караченцова (роль графа Орловского стала его последней ролью перед аварией), Дмитрия Харатьяна, Дмитрия Дюжева, Алексея Кравченко. Чем не достойные защитники! Я обожаю Киев, особенно весной, когда цветут каштаны... Мне нравится украинская кухня: разнообразные вареники, борщ с пампушками, а домой в качестве сувенира всегда привожу киевский торт. И потом люди там красивые, веселые, гостеприимные. С ними легко и спокойно.

– Почему, будучи выпускницей ВГИКа и весьма востребованной актрисой, вы решили поступить на исторический факультет МГУ?

– Поступила в МГУ, когда была в положении и носила Танечку. Ведь говорят, что беременная женщина должна любоваться прекрасным, вот я и решила заполнить паузу в работе изучением истории искусств! Посещала выставки, ходила по музеям, листала красивые альбомы, изучала живопись и архитектуру. Таня сейчас учится в 10-м классе.

– Помните момент, когда решили стать актрисой? Родители не отговаривали от этого выбора?

– Попав в 15 лет на съемочную площадку (фильм «И повторится все»), мне показалось, что профессия сама меня нашла! Это было чудо! После первого же съемочного дня поняла, что буду актрисой! И ни разу в жизни не пожалела о своем выборе. А родители меня всю жизнь поддерживали во всех моих начинаниях. Они верили в меня, верили мне и, главное, научили меня верить в себя, а это самое главное в любом деле!

– Вы окончили Школу при Щепкинском училище, но больше всего хотели поступить во ВГИК, на курс Сергея Бондарчука и Ирины Скобцевой. Почему?

– Сергей Бондарчук всегда был моим любимым режиссером, я знала все его фильмы, могла проиграть все роли из его картин... Поэтому, когда узнала, что Бондарчук набирает курс, – тотчас принесла документы во ВГИК. А мастер тоже что-то во мне увидел, потому что уже после первого тура принял в свой класс! С Федором Бондарчуком мы учились параллельно, только он на режиссерском отделении, мы много общались во время учебы, но никогда не были близкими друзьями. Помню, после показов и экзаменов Федя прибегал к нам в мастерскую и рассказывал, что родители говорили дома о каждом из нас. Так что в семье великих учителей у нас был свой агент. С удовольствием бы согласилась сняться в его фильме или просто поработать с ним, как с партнером.

– После окончания ВГИКа показывались в какие-то театры?

– Почти сразу после окончания ВГИКа режиссер Леонид Хейфец пригласил меня на роль Нины Арбениной в спектакле «Маскарад», который он ставил на сцене Театра Российской армии. Нина – моя первая театральная роль. И на 10 лет ЦАТРА стал для меня домом, где я сыграла Беатриче в «Много шума из ничего», Дездемону в «Отелло», Веру Филипповну в «Сердце не камень». Я благодарна Леониду Хейфецу, Борису Морозову и всем партнерам из Театра армии, что они приняли меня в свою театральную семью и многому научили. Но в 2000 году Павел Хомский пригласил меня на роль Роксаны в спектакль «Сирано де Бержерак». И через год после премьеры я перешла в труппу Моссовета, где и служу до сих пор.

– Скажите, в «Тайне Снежной королевы» вы играете заглавную роль?

– Нет, хотя я бы с интересом взялась за роль Снежной королевы! Мне кажется, она очень несчастна и одинока... Ее сердце покрыто льдом, потому что она никогда не любила, не была любима, и ее некому согреть. Ее королевство – это пустыня чувств, где нет ни одного оазиса счастья... Когда я поступала к Бондарчуку, то на одном из туров он попросил меня изобразить состояние человека, когда иней на ресницах... Только сейчас я могу понять, что это такое. Это когда веки тяжелы, а взгляд будто бы сквозь прозрачные иглы, и каждое мгновение причиняет боль, от которой невозможно избавиться. Поэтому гораздо проще ранить других и замораживать все вокруг... Это для меня и есть Снежная королева.

– Ольга, вы производите впечатление человека с развитым чувством долга. Так ли это на самом деле? Не мешало ли вам это качество в жизни?

– Так меня воспитали! В школе мне было стыдно плохо учиться, я не была отличницей, но всегда оставалась крепкой хорошисткой. А сейчас в первую очередь это ответственность перед самой собой, не люблю быть в отстающих. А помогает это или мешает, уже неважно! Я такая, какая есть, и в моем возрасте изменить человека невозможно.

– В спектакле «Серебряный век» вы играете взрослую женщину, в которую влюбляется юноша, и у них завязываются отношения. Лично вам нравятся мужчины постарше или помоложе?

– Отвечу словами своей героини Киры Августовны из «Серебряного века»: «У любви нет законов для возраста, красоты или уродства, все можно, когда по-настоящему, все позволено...» Совершенно с этим согласна.

– Ольга, вы актриса широкого диапазона – театр, кино, поете, танцуете, ездите на лошади. Есть ли что-то такое, чего вы не умеете делать?

– Не думала об этом. Но если для роли надо чему-то научиться, сразу рвусь в бой!

– У вас замечательный литературный слог… Нет ли мысли написать книгу о себе или своем деде?

– Благодарю за комплимент. Может быть, когда-нибудь на пенсии напишу мемуары... Но пока до этого далеко, так что о подобных публикациях даже не мечтаю.

– Зрителей интересует ваша личная жизнь, и это понятно. Представьте, пожалуйста, вашего мужа – Николая. Чем он вас покорил?

– Коля очень уверенный в себе человек, он спокойный и надежный, настоящий во всех своих проявлениях, а главное – любит меня...

– Вам не предлагали преподавать в театральном вузе или руководить театральной студией?

– Желания преподавать нет, хотя предлагали и в частных школах, и в родном ВГИКе, но мы ведь уже говорили о моей ответственности. Представляете, быть в ответе за учеников, за их будущее, за их судьбу! Надо полностью раствориться в ребятах, на какое-то время забыть о себе, о семье, о карьере... Я к этому пока не готова. Знаете, несколько лет назад один из курсов во ВГИКе вел Георгий Тараторкин, так вот он в течение четырех лет отказывался от съемок и новых ролей в театре. И результат налицо: выпустил хороших, профессиональных специалистов. Кстати, некоторые с его курса служат в нашем театре, например, с Андреем Смирновым мы играем влюбленных в том же «Серебряном веке».

– Ваше отношение к тому, что в России два «половых» праздника – 23 февраля и 8 Марта?

– 23 февраля люблю с детства. Во-первых, это день рождения моего папы, и мы всегда стараемся собираться вместе с семьей. Во-вторых, еще в школьные годы мы тоже ждали этот праздник! И немудрено, ведь нам было разрешено проводить «Огонек», то есть остаться после уроков, поздравить мальчиков, устроить чаепитие, а потом танцы. К сладкому столу девочки готовились особенно тщательно. Каждая пекла десерт на свой выбор. Кто-то делал стенгазету со смешными фотографиями и остроумными подписями к ним. 8 Марта тоже праздновали. Только с точностью до наоборот – ребята готовили нам сюрпризы и подарки. Так что веселились с огоньком! Я до сих пор люблю оба праздника, ведь это такая хорошая возможность встретиться с друзьями.

– Ваши любимые цветы? Дороги ли для вас цветы публики, забираете их домой, расставляете по вазам?

– Люблю багульник, гиацинты, ландыши, сирень... Моя бабушка всегда пользовалась духами «Белая сирень», и аромат этих цветов у меня ассоциируется с детством... Конечно, в нашем доме постоянно стоят свежие цветы, и не только принесенные мною со спектаклей, но и подаренные Николаем или купленные мной. Летом не могу устоять перед полевыми букетами, а в канун 8 Марта перед мимозой. Когда ее вижу, вспоминаю роман Булгакова «Мастер и Маргарита»: «Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они почему-то первыми появляются в Москве... Она несла желтые цветы. Нехороший цвет... И меня поразила не столько красота, сколько необыкновенное, никем невиданное одиночество в ее глазах...»

– В стихотворении Георгия Адамовича «Памяти Марины Цветаевой» есть строки: «Литература – приглашенье в ад, куда я радостно входил, не скрою, откуда никому путей назад». А сцена – это приглашение в ад или в рай? Есть ли путь назад из актерской профессии?

– Борис Пастернак так писал о творчестве: «...Когда строку диктует чувство, оно на сцену шлет раба. И тут кончается искусство, и дышат почва и судьба...» Искусство – это вера, это служение, это судьба, это, если хотите, миссия. Это приглашение в Жизнь, настоящую, подлинную... А Жизнь может быть прервана одной только смертью.

Источник: Беседу вела Ангелина ХРИСТЮК Темы: Ольга КАБО

Экономика Зачем России Африка? Зачем России Африка?

Россия, начав налаживать отношения с африканскими государствами в XIX веке, продолжает это делать и по сей день. Стремясь стать для континента политическим, экономическим и военным партнером.


Общество Где найти деньги на просвещение: инвестиции частного бизнеса в образование Где найти деньги на просвещение: инвестиции частного бизнеса в образование

Школа – это место, где ребенок проводит минимум девять лет, где готовится ко взрослой жизни и получает необходимые навыки. Качество этой подготовки оказывает огромное влияние на его дальнейшее личное и профессиональное развитие.