6 июня 2013, 12:04, Илья МЕДОВОЙ

Александр АСМОЛОВ: «Разнообразие в пользу стандарта»

Прозвенел последний школьный звонок. На финише учебного года о новшествах, ожидающих российскую школу и о путях ее развития, размышляет известный психолог, политик и ученый, академик РАО, директор Федерального института развития образования, за

Александр АСМОЛОВ: «Разнообразие в пользу стандарта»

– Александр Григорьевич, с 1 сентября 2013 года вступит в силу закон «Об образовании в Российской Федерации», в котором дошкольное образование имеет особый статус. Начнет действовать и Федеральный государственный стандарт дошкольного образования, созданный рабочей группой, которую вы возглавляли. Зачем он понадобился и в чем его особенности?

– Люблю вопросы, которые не хочется портить ответом. В новом законе об образовании дошкольное детство действительно получает особый статус, статус уровня образования. И это сразу задает определенную логику действий. На любом уровне образования регламент его жизни определяют Федеральные государственные образовательные стандарты. «Дошколка» – не исключение. Весь вопрос в том, какую реальность будет регламентировать стандарт дошкольного образования. Отвечу несколькими тезисами. Первое: стандарт дошкольного образования проектируется нами как социокультурная норма поддержки разнообразия в мире дошкольного детства, а не унификация, обезличивание, выстраивание в шеренгу дошкольников. Второе: упомянутый стандарт – это стандарт развития, социализации, приобщения к ценностям и традициям разных культур, а не стандарт дрессуры, натаскивания дошкольников письму, чтению и счету. Третье: ключевой принцип стандарта – принцип приобщения к познанию через различные виды деятельности, сообразные психолого-возрастным особенностям развития ребенка. Наиболее емко этот принцип может быть передан словами классика детской психологии Даниила Борисовича Эльконина: «Обучение должно войти в мир ребенка через ворота детской игры». Четвертое: введение стандарта предполагает коренное изменение программ подготовки и переподготовки кадров всей системы «дошколки», а также повышение социально-экономического статуса работников системы дошкольного образования. Пятое: в стандарте главный акцент делается на то, чтобы учредители разных уровней управления должны нести полную ответственность за условия жизни детей как в дошкольных организациях, так и в любых иных формах организации дошкольной жизни.

– Как преодолеть негативное отношение некоторых родителей к тому, что их ребенка будут учить по образовательному стандарту?

– Надо ставить только реальные задачи. Лучшей же пропагандой стандарта будет проектирование таких миров содействия развитию ребенка, в которых ребенок наиболее полно реализует себя как личность, останется «почемучкой», а не превратится в школьника, утратившего свою неповторимую детскую природу. Когда появятся такие миры, тогда и родители поверят в необходимость стандартов поддержки разнообразия детства.

– Значительную часть родителей проблемы организации и содержания «дошколки» зачастую не интересуют. Был бы детский сад поближе к дому… Что делать с этим?

– Вопрос «Как любить детей?», который гениально поставил Януш Корчак, – это вопрос будущего не только детей, но и их родителей. Увы, наше общество пока далеко от детоцентризма, оттого что детство – это и высшая ценность общества, и уникальный творческий потенциал развития общества, и его судьба. Родители, которых не интересуют их собственные дети, станут неинтересны для своих детей и, что еще хуже, исковеркают их судьбы. Поэтому в логике нового стандарта главное – поддержка содействия общения ребенка с родителями, со значимым взрослым.

– Исследования показывают, что учителя начальной школы хотят видеть пришедших к ним в класс 1 сентября детей, прежде всего, послушными, умеющими читать, писать и считать на элементарном уровне. Учли ли это разработчики нового стандарта? Насколько сопрягаются представления педагогов и родителей о том, как надо учить, с задачей достижения блага детей?

– Я всегда боюсь говорить «за всю Одессу», в том числе за всех учителей начальной школы. Вряд ли все они мечтают о поколении социальных конформистов. Тем более новый стандарт начальной школы нацелен на подготовку универсальных учебных действий, на выращивание в ребенке исследователя. Именно поэтому я всюду говорю: «Не ребенок должен готовиться к школе, а школа должна готовиться к ребенку».

– Как вы сформулировали бы нынешнюю стратегию образования?

– Вопрос на засыпку. Я был, есть и буду проектировщиком социокультурной стратегии вариативного, развивающего, мотивирующего образования, образования, растящего личность. Наиболее полно эти идеи заключены в моей монографии «Оптика просвещения: социокультурные перспективы», вышедшей в прошлом году.

– Какое место в ней занимает детоцентризм? Что, на ваш взгляд, должно быть сделано в рамках этого подхода?

– Взгляд на любые действия и поступки общества и государства с позиций детоцентризма – центральная характеристика общества, которое идет по пути культуры достоинства, а не сворачивает на путь культуры полезности. Детоцентризм должен стать установкой каждого культурного человека: президента, губернатора, ректора, директора, учителя, любого родителя. Доведется ли нам жить в эту пору прекрасную?.. Поживем – увидим!

– В минувшем учебном году в ряде школ были опробованы ридеры. Заменят ли электронные книги в будущем бумажные учебники?

– Заменит ли пароход – колесо, Интернет – радио и телевидение и т.п.? Очевидно, что нет. Точно так же электронные учебники – это одна из возможных линий эволюции, которая в ближайшие десятилетия вряд ли приведет к гибели книги, в том числе традиционных потертых бумажных учебников.

– Какие проблемы российской системы образования, на ваш взгляд, предстоит решить в ближайшем будущем?

– Первая ключевая проблема, которую надо решать, – проблема катастрофического отставания учителей от учеников в области освоения информационных технологий. Наши дети с младенческих лет живут в другом веке, имя которому – Сетевое столетие. Это поколение информационных акселератов, получающих образование из иных, нежели прежде, источников. Неформальное образование нарастает как огромный материк. Под этим я понимаю мир Интернета, мир компьютерных игр, «умную толпу» дошкольников, которые общаются с помощью мобильных телефонов. Дети уходят из-под контроля властного института социализации, будь то институты семьи или школы. Образовательное пространство становится пространством, охватывающим культуру, семью, школу и другие социальные институты, между которыми, увы, нет по большому счету социального партнерства.

– Как в этой ситуации должны измениться педагог и школа?

– Талантливый ученик начинается с талантливого учителя. Я считаю, что преподаватели дошкольных учреждений и школ нуждаются в освоении новых способов коммуникаций с детьми. Программы роста социальной, личностной компетенции учителя и воспитателя дошкольного учреждения – то, что мы пытаемся сейчас сделать. Как никогда важно, чтобы вся информация, которая циркулирует в связи с событиями реальности, была доступна учителям. Сегодня существует ряд национальных программ, связанных с учителями. Одна из них посвящена классным руководителям. Классный руководитель должен уметь наладить контакт с детьми, родителями, с управленческой структурой школы и т.д. Поэтому мы создали программы «Социальные компетентности классного руководителя», выпустили книги, помогающие ему овладеть искусством коммуникации.

Другая линия изменения образования – мечта, которая касается уже не учителей, а детей. Во многих странах существуют музеи науки. За этими странными названиями стоят миры, в которых ребенок заражается мотивацией к творчеству в мире точных наук, технопарков, в виртуальной реальности. Ребенку там интересно. Ему не приказывают сделать то-то и то-то. Он может все потрогать, разобрать механизм, стать участником проекта, покататься, посмотреть, подвигаться… Создание в России музеев науки, побуждающих мотивацию к творчеству в сфере познания мира, мне кажется, очень важно.

В ряде принятых на верхних этажах власти решений говорится, что России необходим музей науки. Первым делом попытаются преобразовать Политехнический музей в Москве – сделать его музеем технической жизни, откуда ребенка пришлось бы родителям за уши вытаскивать. Другая модель, которую мы сейчас анализируем, – то, что наши немецкие коллеги называют «поездами науки». Такие поезда едут по всей Германии, в каждом из вагонов представлена та или иная отрасль науки. В одном – нанотехнологии, в другом – скажем, ветряные мельницы, и ребенок благодаря им понимает, что такое альтернативные источники энергии. Правительство Германии поддержало этот проект и вместе с Институтом Макса Планка запустило подобные поезда. Там есть понимание их необходимости для будущего страны. Такое понимание необходимо и нам.

– Чтобы увеличилась масса творческих людей?

– Совершенно верно. В этом я вижу, пользуясь термином Станиславского, сверхзадачу.

Еще одна линия развития школы связана с программами, помогающими детям войти в мир толерантности. Мы издали книгу «Искусство жизни с непохожими людьми». Когда рядом находятся люди разных интересов, подходов к жизни, мировоззрений, языков и национальностей, встает задача помочь человеку жить в мире радуги, где гораздо больше семи цветов, не ослепнуть от этой радуги и не увидеть только серое, не попасться в воронку националистских лозунгов. Мы будем осуществлять программы толерантности в регионах нашей страны.

– Между тем уровень насилия в российских школах растет. Не потому ли, что толерантность – не в чести?

– Мы пытаемся внедрять программу толерантности с 2004–2005 годов, она идет с трудом, встречая сопротивление на разных уровнях. Дело в том, что миром, где правит конфликт, легче управлять. Он более простой. Мир толерантности – это мир разнообразия, а мир конфликта похож на одноцветную реальность. Как показало исследование моего коллеги Владимира Собкина, при опросе нескольких тысяч учащихся московских школ многие подростки, когда им предлагали выход из конфликтной ситуации – договориться, отойти или вступить в конфликт, – предпочитали конфликт. Это означает, что жестокость для подростков становится благодаря действиям взрослых нормой поведения. Она не гасится обществом, наоборот, подчеркивается: если ты не жесток – ты неконкурентен, если не жесток – не пробьешься, если не жесток – значит, ты слаб. Мы иногда ужасаемся жестокости наших детей. Но нечего пенять на детей, когда их поведение воспроизводит жестокость, насилие мира взрослых.

– В чем, на ваш взгляд, главная болевая точка сегодняшней образовательной системы?

– Самым слабым местом в системе образования считаю отсутствие системы действий, благодаря которым профессия учителя была бы востребованной и престижной. Речь даже не о деньгах. А о том, что нет ничего более рискованного для общества, чем люмпенизация учительства. Она тянет все общество вниз...

Среди учителей немало достойных людей, истинных героев. Но мне не хотелось бы, чтобы учителя были героями – Александрами Матросовыми, бросающимися на амбразуры. Я хотел бы, чтобы достойный труд учителя, как самое сложное производство – производство личности, был востребован. Пока мы видим обратное. Если посмотреть, кто идет в педвузы, окажется: те, кто в другие вузы не попал. А потом, отучившись, эти же люди снова идут в педвузы, но уже чтобы учить учителей. Таким образом, происходит воспроизводство серости. Люмпенизация учительства означает нарастание рисков для общества, которое ставит любые лозунги – конкурентности, успешности – под сомнение.

– Как быть с педвузами, которые плодят специалистов невысокого уровня? И каким образом учить учителей?

– В стране около сотни педагогических вузов. Когда-то они назывались учительскими институтами. Потом их стали называть педагогическими институтами, затем – педагогическими университетами, а позже – университетами. В результате трансформаций названий произошло следующее: выпускники этих вузов теряют ориентацию на профессию, связанную с общением с детьми и со школой. Они не хотят идти в школу. А если и идут, то воспринимают это как крушение карьеры. В связи с этим серьезнейшая наша задача – создание новых стандартов педагогического образования. Надо по-иному подходить к учительству – как к социальному слою, но с другим набором компетенций.

Я брежу программой, которой пока нет. Назвал ее следующим образом: «Научная школа – школе». За этим названием стоит то, что Юрий Михайлович Лотман называл «лабораториями жизни». Это мастерские тех или иных ведущих ученых – культурологов, семиотиков и т.д. Учитель не просто должен идти в систему повышения квалификации – он должен попадать хотя бы на год или полгода на стажировку в творческую среду. Это не значит, что в результате из него получится Ландау, Капица или Эйнштейн. Это означает, что он почувствует стилистику оставшихся научных школ. Прикосновение к феномену научной школы даст учителю ощущение, что он не одинок. Он по-иному будет рассказывать о математике или о физике. Ведь знание той же физики нужно прежде всего для того, чтобы дать опору для создания целостной картины мира. И когда мне говорят: «Это гуманитарный класс, тут физика не нужна!», считаю это нонсенсом. Вообще деление на физиков и лириков, с моей точки зрения, убийственно.

– По-вашему, мы можем быть и физиками, и лириками одновременно?

– Да. И талантливыми в разных областях. Ярчайший пример в этом смысле – ушедший несколько лет назад из жизни мой друг и коллега Евгений Федорович Сабуров, подлинный энциклопедист нашего времени. Он был известен как ученый, экономист, деятель образования. Но это не мешало ему быть поэтом, писателем – человеком, к которому в полной мере относятся слова «Он не имел границ…». К этому идеалу надо стремиться. А что сегодня происходит в нашей школе? Мы подсадили ее на иглу профильного обучения, и ребенок должен в 14 лет решить, пойдет ли он в класс физики, филологии или технического обучения. В 13–14 лет человеку еще неизвестно, кто он, будущий Галуа или Гете. Мы же загоняем его в жесткие рамки специализации, в узкоколейку профильного развития! Мне кажется, существует риск поголовной профилизации всей страны. И в таком случае линия «от интеллектуального потенциала школы – к инновационному потенциалу страны» не просматривается…

– Какой вам видится школа будущего?

– Это прежде всего школа развития личности, а не школа дрессуры, зубрежки. Это школа, где главное, что делает ребенок, – учится учиться. Это школа, в которой учат искусству жизни с непохожими детьми. Это школа, в которой учителя и вообще народ школьный умеют общаться, а не бояться общения. И, наконец, это школа, где нет рабства уроков. Урочная форма, придуманная Яном Амосом Коменским, которая привычна нам, давным-давно устарела. Наша сегодняшняя проблема – устаревшие технологии передачи знаний. Их надо менять.

– Может ли идея приоритета образования стать нашей национальной идеей?

– Я с большой осторожностью отношусь к словосочетанию «национальная идея», поскольку, на мой взгляд, национальная идея – это диагноз. Но вместе с тем считаю образование основой социальной и человеческой консолидации. Поэтому в ценности приоритета образования у меня нет сомнений.

Информационное общество основано на знаниях. Его экономика – тоже. Значит, образование становится главной индустрией.

– Какие надежды вы связываете с предстоящим учебным годом?

– Хотелось бы, чтобы предстоящий учебный год был, по меньшей мере, для учителей, семей, детей не хуже предыдущего. Такова позиция осторожного эволюционного оптимизма.


Политика В МИД Турции рассказали о переговорах с Россией по ситуации в Идлибе В МИД Турции рассказали о переговорах с Россией по ситуации в Идлибе

Владимир Путин и его турецкий коллега Реджеп Тайип Эрдоган могут провести переговоры в связи с обострением ситуации в сирийском Идлибе, заявил министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу в эфире телеканала TRT.

В мире В Австралии подтвердили подлинность попавших в Сеть документов по MH17 В Австралии подтвердили подлинность попавших в Сеть документов по MH17

Документы по делу о крушении малайзийского Boeing в Донбассе в 2014 году, опубликованные нидерландской платформой Bonanza Media, подлинны, сообщил РБК представитель австралийской полиции.

Экономика Кто ответит за нынешнее состояние дел в Роскомснаббанке? Кто ответит за нынешнее состояние дел в Роскомснаббанке?

В 2019 году Центральный Банк России сначала установил рекорд: 32 рабочих дня без отзывов лицензий у банков, а затем его же улучшил до 35-ти рабочих дней, что удивительно и необычно.


Общество Россиянам разрешат выбрать любую национальность при переписи населения Россиянам разрешат выбрать любую национальность при переписи населения

Жители России вновь смогут выбрать любую национальность при переписи населения, которая состоится в этом году, заявил "Парламентской газете" первый зампред комитета Госдумы по делам национальностей Ильдар Гильмутдинов.

Культура Герард Васильев сыграет Короля Артура в мюзикле Герард Васильев сыграет Короля Артура в мюзикле

В Московском театре оперетты состоялась громкая премьера по легенде Томаса Мелора о мудром рыцаре Артуре, создавшем справедливое государство. Заглавную роль исполнил 85-летний народный артист России Герард Васильев, легенда музыкального театра.

Спорт ФИФА отреагировала на сообщения о недопуске России к ЧМ по футболу ФИФА отреагировала на сообщения о недопуске России к ЧМ по футболу

Международная федерация футбола (ФИФА) не располагает новыми данными об участии сборной России в чемпионате мира по футболу 2022 года, сообщили в пресс-службе ФИФА.