30 июля 2013, 23:00, Илья МЕДОВОЙ

"Ценность образования у нас не повышается"

О том, как развиваться отечественному образованию, размышляет известный общественный деятель и ученый, научный руководитель Института проблем образовательной политики «Эврика» Александр АДАМСКИЙ

"Ценность образования у нас не повышается"

– Александр Изотович, какие события в минувшем учебном году были, на ваш взгляд, самыми важными?

– Ключевое событие года – новый закон РФ «Об образовании», который вступит в силу 1 сентября. В нем много инноваций, расширяющих возможности получения образования в разных формах, это касается и семейного и дистанционного обучения, и экстерната. «Дошколка» согласно новому стандарту становится частью общего образования.

Второй сюжет – новый состав Министерства образования и науки. В этом году оно выступило с рядом инициатив, которые вызвали множество публикаций в СМИ и неоднозначную реакцию в обществе. У наших сограждан возник повышенный интерес к его деятельности. Мне кажется, это неправильно, поскольку главный интерес все-таки у людей должен быть к тому, какое их дети получают образование. На третье место я бы поставил реализацию указов, по которым повышается зарплата учителей. Наконец-то обратили внимание на дополнительное образование – все это могло бы стать основой комплексной модернизации. Но пока, к сожалению, не стало, поскольку указы выполняются слабо.

– Изменилось ли за этот год отношение общества к качественному образованию? Воспринимается ли оно как реальная ценность?

– Ценность образования за это время, увы, не повысилась. Люди у нас зачастую продвигаются по карьерной, финансовой, социальной, политической лестнице не благодаря образованию, а вопреки. Как в том анекдоте. Встретились два бывших одноклассника – один из них когда-то был отличником, другой – двоечником. Отличник позавидовал двоечнику, который стал миллионером: «Ты же в школе все время списывал, ни один предмет сдать не мог, как же ты поднялся?» «Да сам не знаю, – отвечает тот. – Покупаю сигареты за три рубля, продаю по пять. Вот на эти два процента и живу».

То, что ценность образования у нас не повышается, – большая беда. Причина ее – в особенностях нашей экономики, политики, социальных отношений.

– Как вы оцениваете только что появившийся стандарт дошкольного образования?

– За последние двадцать лет произошла серьезная эволюция нашего понимания стандарта. Механическое представление о нем, как о чем-то жестком, предельно конкретном, хорошо проверяемом, измеренном, в нашей педагогической сфере не работает. Отрадно, что стандарт дошкольного образования отличает иная стилистика. Тут в основном рекомендации, целевые ориентиры, а не жесткие установки. Попытка поставить условия пребывания детей на первое место. Думаю, он будет неприятен финансовым органам.

– Поскольку предполагает крупные денежные затраты?

– Да. Он требует столько денег, сколько требует нормальное детство. Устанавливает, какими должны быть среда, кадровые условия, безопасность, здоровье, как должна быть организована игра и позволяет все подсчитать в денежном эквиваленте. Вероятно, многих смутит рекомендательный характер этого документа, поскольку постсоветское педагогическое сознание предпочитает жесткие параметры. В связи с этим замечу, что дошкольное детство настолько сложный период, что требовать приведения детей к одной норме очень опасно. В дошкольный период дети развиваются в сугубо индивидуальном темпе. Превращать образовательный стандарт раннего детства в инструмент формирования одинаковых болванок – самое плохое, что только можно представить. Мне кажется, рабочая группа во главе с Александром Григорьевичем Асмоловым пришла к пониманию того, что стандарт дошкольного образования должен давать разным детям возможность реализовать свою индивидуальность, а вовсе не делать их одинаковыми.

Мир меняется так быстро, что для удержания стабильности нужно стандартизировать процессы. Для нашего времени характерны две тенденции: массовизация и индивидуализация. У всех это есть, и у всех это разное. Это касается автомобилей, квартир, одежды, точек зрения. Образование вынуждено подчиняться этой тенденции. Оно должно быть массовым, и должно быть индивидуальным. И четко следовать быстро меняющимся стандартам.

– Что вы скажете по поводу профессионального стандарта педагогов, который сейчас обсуждается?

– Если возможен педагогический стандарт, который построен на таких постулатах, как уважение суверенитета личности, максимальная помощь развитию ребенка и т.д., – это важно и нужно. Впрочем, боюсь, что стандарт учительского труда, предложенный для обсуждения, рисует идеального педагога. Это, может быть, и хорошо. Но как убедиться, что учитель будет действовать именно так, как предписано? Профессиональные учительские ассоциации у нас слабы и неразвиты. Им трудно претендовать на то, чтобы аттестовывать учителя или давать ему лицензию на работу. А между тем мы единственная в мире страна, где нет квалификационного учительского экзамена! После учебы в пединституте выпускник сдает экзамены, в которых проверяются его знания по программе. Однако не проверяется главное: его профессиональная пригодность. Если стандарт станет основой квалификационного экзамена – появится возможность понять, что конкретный учитель представляет собой как профессионал, и надо ли его допускать к детям.

– Каких умений и качеств, на ваш взгляд, не хватает российским учителям?

– Прежде всего – информационных. Учителей, ведущих урок с помощью Интернета, развивающих свой профессионализм через Сеть, работающих с базами данных и прививающих эти умения другим, – крайне мало. Не хватает педагогам и терпимости, умения воспринимать ребенка таким, какой он есть. Советская педагогика была построена на том, чтобы «вылепить портрет выпускника» в соответствии с набором определенных характеристик, совсем как в песне: «Стань таким, как я хочу». Выдающийся педагог Анатолий Аркадьевич Пинский называл такой подход безнравственным и бесполезным. Развивать у ребенка способности, задатки, наклонности таким образом, чтобы он максимально самореализовался и принес пользу другим, – куда более тонкое искусство, чем формирование по заданному образцу…

– В чем, на ваш взгляд, главная болевая точка образовательной системы? И рычаг, с помощью которого можно добиться позитивных перемен?

– Это свобода школы. Школа должна сама, в соответствии с государственными стандартами, формировать свои образовательные программы, быть финансово и хозяйственно самостоятельной – в наборе штата, в распределении фонда оплаты труда и т.д. Мне кажется, свобода школы – основное условие воспитания свободного человека.

– Что этому мешает?

– Образование в высшей степени бюрократизировано. Несмотря на то, что техническая обеспеченность школы растет, бюрократия не выпускает из рук бумажные способы управления и контроля.

Необходим цифровой формат управления школой. В частности, такая отчетность, которая представляет собой электронную базу данных, освобождающую от перекладывания бумажек из одного места в другое. Это касается и отчетности учителя. Когда мне говорят: учитель перегружен, завален отчетностью, мне хочется спросить: «Почему его работа до сих пор не компьютеризирована, не происходит в цифровом формате?» Очевидно, у управленческого корпуса не хватает компетентности, чтобы понять, что это возможно.

– Учебные заведения в основном построены по модели промышленности и напоминают заводы. Вряд ли такая школа соответствует вызовам времени. Но уходить от этой модели мы почему-то не торопимся…

– Соглашаясь с вашим утверждением, скажу: по принципу промышленности построены не столько школы, сколько система управления. У нас жесткий кризис системы управления образованием. Потому что система управления индивидуальным образованием другая. Это ведь не армия, не флот… Мой старший товарищ, бывший флотский офицер и министр образования Эдуард Днепров любит приводить пример неэффективного управления. Есть такая флотская команда «Все вдруг», когда все корабли одновременно поворачиваются в каком-то направлении. Школой так управлять нельзя! Если мы хотим индивидуального образования для ребенка, надо дать школе возможность самостоятельного поиска своего пути. И в этом смысле разбалансировка системы образования – негативный фактор. Министерство, федеральный центр дают основной ресурс и указания, регионы финансируют, а формальное учредительство – за муниципалитетом. У школы тоже есть свои полномочия. И получается полный раздрай. Очень трудно выполнять все федеральные указания, потому что у муниципалитетов нет мотивации их выполнить.

– Где же выход?

– Надо либо муниципалитетам дать средства и автономию, чтобы они отвечали за образовательную деятельность, либо передать школы государству, что повысило бы эффективность управления и придало школе большую самостоятельность. Мы сейчас разбираем случай с Кемеровской гимназией № 42, где директора Вячеслава Лозинга просто выдавливают: 48 проверок за год и в довершение ко всему еще и судебные разбирательства! Директор одной из лучших школ города не имел ни одного взыскания за 25 лет работы. Но не сошелся в чем-то с мэром и – получил! Этот случай не единичный. А все потому, что ответственность муниципалитетов перед людьми за свою деятельность нивелировалась.

– Что показывает многолетний мониторинг деятельности школ, который ведет «Эврика»? Какие вам видятся достижения и провалы?

– Регионы и учебные заведения, которые всерьез отнеслись к тезису «Зарплата по результату», смогли разработать систему, в которой школа сама, с учетом родительского, профсоюзного, экспертного мнения, серьезно работает над результативностью. С другой стороны, во множестве случаев к этому отнеслись формально, скатываются в прежнюю систему оплаты труда. Второй момент – более позитивный. Условия для учеников – по оборудованию, питанию, доступности школ и т.д. – значительно улучшились. У нас некоторые ораторы криком исходят по поводу того, что часть сельских школ закрылась. Но при этом обходят существенный вопрос: есть ли сейчас дети, которые не получают образование? Таких нет! Что это означает? Дети из закрывшихся учреждений теперь находятся в школах с лучшими условиями.

– Но, возможно, при этом ухудшилось что-то другое – например, качество обучения…

– Моя шкала измерения – условия учебы. Если в школе есть спортзал, хорошее питание, медпункт, полы теплые, высокая квалификация учителей, хотя бы на каждый предмет есть по учителю, то в этой школе качество образования, на мой взгляд, лучше.

С другой стороны, вижу, что зарплата учителей растет за счет повышения их нагрузки. Когда я преподавал в школе, для меня учебная нагрузка 26–28 часов в неделю была нормальной. Я не смог бы преподавать 18 часов. Это медленный темп! К тому же хороший учитель не уходит из школы после уроков. Он работает. Вопрос только в том, чтобы ему за это платили. Пока оплаты всех видов деятельности учителя и воспитателя, которая приводит к полноценному развитию ребенка, к сожалению, не происходит.

Я был недавно в Воронеже в школе имени Андрея Платонова и увидел замечательный музей Платонова, единственный в стране. Он сделан энтузиастами по всем правилам музейного дела. Множество детей вокруг крутится. Представляете, какая им от этого польза! Это же часть образования!

– Создателей музея поддерживают?

– Да. Но криво. Поэтому важно создать систему оплаты труда, которая поддерживала бы школьные музеи, библиотеки, спортивные центры, работающие нестандартно, проводящие не только уроки. Школьная среда становится сейчас источником содержания образования. И полагаю, она с каждым годом все сильнее будет конкурировать с уроками. Медийный центр, театральный центр, спортивный центр, библиотечный центр, музейная педагогика – колоссальный ресурс. Мы продолжаем к этому относиться как к незначительному факультативу, а ребят это привлекает больше, чем уроки.

Перед нами стоит задача – уравнять в правах все виды педагогической деятельности, чтобы результаты, которые ребенок в них показывает, ценились не меньше, чем ЕГЭ.

– К слову, о ЕГЭ. Последние месяцы прошли под знаком обсуждения всего хорошего и плохого, что с ним связано. Многие им недовольны, потому что единый государственный экзамен оставляет лазейки для злоупотреблений. Как вы думаете, удастся ли в ближайшее время снять с него скандальный флер?

– Я был и остаюсь сторонником ЕГЭ. Считаю, что независимая электронно-тестовая форма итоговой аттестации в сегодняшних условиях наиболее оптимальна.

А эту жуткую возню вокруг появившихся в Интернете экзаменационных вопросов и ответов не воспринимаю серьезно. Когда-то, работая учителем, я готовил школьников к экзаменам по физике. У нас были учебники, были билеты. И мы всю последнюю четверть, готовясь к экзаменам, эти билеты «прорабатывали». Так из-за чего же сыр-бор? Да ради бога, пусть все вопросы и ответы будут опубликованы в Сети! Ничего страшного в этом нет. Мне один учитель говорит: «Это ЕГЭ виноват, у меня все на экзамене списывают!» Ну а ты-то где? Приложи усилия, чтобы не списывали!

Все разговоры по поводу главного зла нашей жизни – ЕГЭ – сродни языческому камланию возле идола. Ну утопим мы идола, ЕГЭ, – и что же, зло пропадет из жизни? Да нет, нечестность неизбежно проявится в других местах. А скорость движения к честности на пару десятилетий замедлится. К сожалению, в России система экзаменов является традиционным полем для нечестности. И мне кажется, очень важно выдвинуть лозунг «Учись честно». Потому что не ЕГЭ виноват в том, что люди скачивают вопросы из Интернета, учителя подсказывают, а варианты решений продаются. ЕГЭ лишь в который раз показал, что старшие приучают учеников учиться нечестно. И если откажемся от ЕГЭ, мы тем самым скажем: «Нам не удалось преодолеть свою нечестность».

Впрочем, я не смотрю на ЕГЭ через розовые очки, и отдаю себе отчет в его недостатках. Конечно же, надо его совершенствовать, проводить в электронном формате, тем более что современная техника это позволяет. Но главное – бороться с нечестностью, а не с инструментом, который ее проявляет.

– С какими проблемами придется, на ваш взгляд, столкнуться российской школе в новом учебном году?

– Родители столкнутся с новым дошкольным образованием. Из-за непонимания новаций в обществе может возникнуть серьезное напряжение. И здесь важно, насколько Минобрнауки сможет отладить свою информационную политику. Важно и то, какие уроки будут извлечены из ЕГЭ минувшего учебного года. Если дело ограничится демонстративной поркой провинившихся, на следующий год повторится то же самое. Если же в обществе состоится серьезный разговор о честности и нечестности, это наверняка даст хороший результат. Может случиться, что произойдет героизация нарушителей. Это было бы плохо. Героизировать надо тех, кто честно сдавал и хорошо учился. А то у нас в прошлом году самый героический региональный министр из Ингушетии, которая настояла на пересдаче экзаменов и выдержала волну агрессии родителей, по результатам ЕГЭ была снята с должности.

Родители сейчас перед нелегким выбором. Они видят, что хорошее образование повышает амбиции детей, и надо обеспечить возможности реализации этих амбиций. Видят, что с этим возникают проблемы. Им нужно четко сказать своему ребенку, что они вместе ожидают от качественного образования. Чтобы ребенок не ответил им: «Ну что ты меня мучаешь? Сам же видишь, что наш сосед живет хорошо, а ведь был двоечником!»

Источник: Илья МЕДОВОЙ Темы: Александр Адамский ЕГЭ образование Россия школа

Политика В МИД Турции рассказали о переговорах с Россией по ситуации в Идлибе В МИД Турции рассказали о переговорах с Россией по ситуации в Идлибе

Владимир Путин и его турецкий коллега Реджеп Тайип Эрдоган могут провести переговоры в связи с обострением ситуации в сирийском Идлибе, заявил министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу в эфире телеканала TRT.

В мире В Австралии подтвердили подлинность попавших в Сеть документов по MH17 В Австралии подтвердили подлинность попавших в Сеть документов по MH17

Документы по делу о крушении малайзийского Boeing в Донбассе в 2014 году, опубликованные нидерландской платформой Bonanza Media, подлинны, сообщил РБК представитель австралийской полиции.

Экономика Кто ответит за нынешнее состояние дел в Роскомснаббанке? Кто ответит за нынешнее состояние дел в Роскомснаббанке?

В 2019 году Центральный Банк России сначала установил рекорд: 32 рабочих дня без отзывов лицензий у банков, а затем его же улучшил до 35-ти рабочих дней, что удивительно и необычно.


Общество Россиянам разрешат выбрать любую национальность при переписи населения Россиянам разрешат выбрать любую национальность при переписи населения

Жители России вновь смогут выбрать любую национальность при переписи населения, которая состоится в этом году, заявил "Парламентской газете" первый зампред комитета Госдумы по делам национальностей Ильдар Гильмутдинов.

Культура Герард Васильев сыграет Короля Артура в мюзикле Герард Васильев сыграет Короля Артура в мюзикле

В Московском театре оперетты состоялась громкая премьера по легенде Томаса Мелора о мудром рыцаре Артуре, создавшем справедливое государство. Заглавную роль исполнил 85-летний народный артист России Герард Васильев, легенда музыкального театра.

Спорт ФИФА отреагировала на сообщения о недопуске России к ЧМ по футболу ФИФА отреагировала на сообщения о недопуске России к ЧМ по футболу

Международная федерация футбола (ФИФА) не располагает новыми данными об участии сборной России в чемпионате мира по футболу 2022 года, сообщили в пресс-службе ФИФА.