10 октября 2013, 00:29, Илья МЕДОВОЙ

Евгений ЛАНСЕРЕ: "Дом, где согреваются сердца"

Династии Лансере, давшей нашей стране множество замечательных мастеров культуры, уже двести лет. Первый носитель этой фамилии попал на нашу землю вместе с армией Наполеона в 1812 году. Он остался в России, поступил на службу, обзавелся семейством&hel

– Евгений Евгеньевич, сколько сейчас Лансере в мире? Насколько распространена ваша фамилия?

– Когда я первый раз ехал во Францию, думал, что там Лансере, как у нас Ивановых, пруд пруди. Однако однофамильцев не нашел – ни во Франции, ни в других странах. Хотя на первый взгляд это очень французская фамилия – переводится на русский как Копьев. Согласно семейным преданиям, мой далекий предок Павел Лансере, поступив в наполеоновскую армию, взял такой псевдоним, поскольку его брат был гильотинирован во время Французской революции. Вероятно, сделал он это в надежде избежать преследования. Павел Лансере был ранен под Смоленском, вынужденно там остался, ну а потом влюбился в Россию и привил эту любовь своим детям. Внук его Евгений Александрович Лансере профессионально занялся искусством. Созданные им бронзовые скульптуры сделали его знаменитым.

Сейчас в России всего трое мужчин, носящих нашу фамилию, – два моих троюродных брата в Петербурге и я. В начале прошлого века семья разделилась: мой дед после революции уехал из Петрограда в Тбилиси, а его брат остался там и спустя два десятилетия погиб в сталинских лагерях. Его потомки – мои троюродные братья Алексей и Николай – стали архитекторами. Петербуржская ветка – архитектурная, а московская – скульптурно-живописная.

– Стены вашей гостиной увешаны портретами. И лица такие знакомые: Лансере, Бенуа, Серебряковы, Арцыбушевы... Люди, оставившие заметный след в русской истории и культуре.

– Это своего рода генеалогическое древо нашей семьи. Скульптор Евгений Александрович Лансере был женат на художнице Екатерине Бенуа, дочери архитектора Николая Бенуа, внучке зодчего Альберта Кавоса, происходившего из старинной венецианской семьи. Альберт Кавос в 1836 году построил в Петербурге здание Мариинского театра, где музыкальным руководителем был его отец композитор Катарино Кавос. Трое из шестерых детей Евгения Лансере и Екатерины Бенуа пошли по стопам отца.

Дочь Зинаида, по мужу Серебрякова, прославилась как художник. Сын Николай стал архитектором, педагогом, историком искусства. Сын Евгений (мой дед) приобрел мировую известность как живописец и график.

– Сохранились ли в семье скульптуры родоначальника вашей художественной династии?

– Их не так уж много, и все они нам очень дороги. Например, скульптурный портрет его дочки Сони, в честь которой я назвал свою дочку Соней. Или вот этот жеребенок. Глядите, как он нетерпеливо бьет копытом, того и гляди рванет вскачь. Евгений Александрович воплощал арабских скакунов, горячих кавказских и башкирских коней, удалые русские тройки в бронзе с такой достоверностью, что по его скульптурам можно изучать породы и анатомию лошадей.

Он страстно любил Россию. И когда врачи, обнаружившие у него чахотку, посоветовали уехать в Италию, – отказался. Купил имение Нескучное между Белгородом и Харьковом, там и провел остаток дней. Прожил он всего 38 лет. Но за короткую жизнь создал около трехсот скульптур. Они стали классикой в своем жанре.

– Одним из самых значительных представителей династии Лансере считается ваш дед. Какие его работы вам наиболее близки?

– Особенно мне нравится его автопортрет, который висит у нас в гостиной. Тут в глазах деда естественность и умудренность, перед которыми невольно тушуешься. Глаза эти просвечивают тебя насквозь. Словно тому, кто на портрете, все ведомо – и о тебе, и о других людях, и об окружающем мире. А в жизни дед если и был строг, то главным образом к самому себе.

Он учился живописи в Петербурге и в Париже. А когда на излете XIX века возвратился на родину, стал активным участником объединения «Мир искусства», оказавшего сильное влияние на развитие художественной жизни двадцатого столетия. После 1917-го преподавал, занимался живописью в Дагестане и в Тбилиси, добровольно уйдя с авансцены общественной жизни. Но в середине тридцатых снова в нее включился и обрел второе дыхание в творчестве. Создал эскизы росписи плафона зрительного зала Большого театра СССР, мозаичных панно для столичной станции метро «Комсомольская», «Ленинки», расписал плафон зала ресторана гостиницы «Москва», вестибюль Казанского вокзала.

– Чем запомнился вам отец?

– Он был личностью возрожденческой – многогранной и талантливой. Прекрасный живописец и книжный иллюстратор, ценитель литературы и полиглот, читавший в подлиннике Шекспира, талантливый инженер, штудировавший вечерами математические книги, и незаурядный зодчий. У него было два высших образования – инженерное и архитектурное. А художественное образование дала ему семья.

Он помогал моему деду делать росписи для ресторанов гостиницы «Москва» и Казанского вокзала в столице, оформлял спектакли в Театре имени Немировича-Данченко и в Большом театре, занимался книжной графикой и архитектурой. После него остались прекрасные живописные и графические работы, которые украшают стены мастерской в нашей квартире.

Какие из реликвий, находящихся в вашем доме, вам особенно дороги?

– Самое ценное, что у нас есть, – это архивы. Письма, дневники, альбомы (дед каждый день делал зарисовки) и всевозможные документы. Редкая неделя проходит без того, чтобы кто-то у нас дома не работал – приходят студенты, искусствоведы. Одно из правил нашей семьи, которое мне прививали и папа, и мама, – делиться информацией, духовным опытом... Впрочем, возможно, архив пригодится и с точки зрения материальной.

Может быть, мои дочери будут искусствоведами и сделают изучение архива делом своей жизни. Иногда приходят коллекционеры с просьбой подтвердить подлинность той или иной работы. К сожалению, в большинстве случаев эти работы оказываются фальшивками. Деда легко атрибутировать: 99 процентов его работ написаны с натуры и, как правило, упоминаются в дневниках. Приходит ко мне недавно коллекционер с работой, подписанной: «Москва. 18 июня 1926 года». Я достал из архива альбом 1926 года, открыл на этой дате: не был дед в Москве в это время – как ни хочется этого коллекционеру. Благодаря архиву можно абсолютно точно определить, что именно в тот или иной день он нарисовал, и сразу узнать фальшивку. Поэтому меня очень не любят антиквары.

– Бремя славы предков на вас давило? Многие дети известных деятелей искусства, пытаясь продолжить семейную профессию, так и не поняли, где заканчиваются родители и начинаются они сами. Как вы стали заниматься искусством и как вам удалось вырваться из пут фамильной зависимости?

– На меня давило бремя ответственности. Я прошел максимализм юности, когда всерьез хотел сменить фамилию. Едва даже не пошел в паспортный стол. Надоели постоянные ожидания от меня великих свершений и попреки со стороны сверстников по поводу того, что мне, дескать, все прощается и повсюду дается «зеленый свет» как представителю знаменитой династии. Сначала занимался живописью, потом скульптурой. И все время чувствовал, что меня постоянно сравнивают и с дедом, и с отцом. Хотелось найти себя в чем-то другом. С годами я все-таки свою нишу нашел.

После художественной школы и художественно-графического факультета пединститута работал на художественном комбинате. Много ездил по стране – делал портреты, росписи, мозаики... Потом увлекся скульптурой. В 1990-м съездил в Америку и сделал там полтора десятка скульптурных портретов. Так и пошло. Портреты друзей. Портреты дипломатов. Изваял скульптуру «Женщина над водой», которая теперь стоит во дворе посольства Люксембурга. Так постепенно и вышел на свою дорогу. А когда мне предложили оформить фасад дома для Авторского телевидения, стал заниматься еще и художественной ковкой, витражами, стеклом, изразцами.

– Какие увлечения передались вам от предков?

– Мой прадед скульптор Евгений Александрович Лансере страстно любил лошадей. И я их обожаю. Мои родители близко дружили с семьей замечательного актера Петра Глебова, который играл Григория Мелихова в «Тихом Доне». Я жил у них на даче, где были лошади. На нашей даче, в поселке художников Пески под Коломной, тоже содержались на общие деньги лошади для хозяйственных нужд. Соседняя деревня имела выгул коров на заливных лугах. И тамошние пастухи ездили на выбракованных скакунах. Так я научился ездить на лошади и ходить в ночное.

– В вашей квартире собака и три кошки. Как уживаетесь с таким количеством зверей?

– Мы-то с ними ужиться можем. А они друг с другом не всегда, приходится им жить в разных комнатах. Собаку – стаффордширдского терьера нашла на улице моя жена Алла в очень сильный мороз, замерзшую, с остекленевшим взглядом. Она до сих пор очень благодарна за то, что ее спасли...

Есть ли у вас другие фамильные традиции?

– Мы в общем-то очень традиционная семья. Например, у нас в роду принято давать сыновьям имя Евгений. Так звали моего прадеда, деда и отца. Поэтому меня в кругу близких иногда называют Евгением IV.

Ничто с таким трудом не создается и так легко не разрушается, как традиции. Ставить под Рождество елку до потолка – безумный труд. Но если хоть один год не поставить, второй год будет лень, и потом будет опять лень, и – пиши пропало… Нужно прилагать труд, чтобы традиции не исчезли. Даже когда мои дочки были во младенчестве, елку мы все равно ставили – украшенную игрушками и настоящими свечками.

Наши традиции главным образом связаны с бытом, праздниками, собиранием друзей. Мы собираемся под Рождество, на старый Новый год и Крещение. Православные традиции идут от моей мамы – Светланы Дмитриевны Якуниной – и продолжаются с тех пор, как себя помню. Никто из моих одноклассников в детские годы не знал, что такое Масленица, что такое Рождество. Когда я приходил во двор и говорил: сегодня Рождество, меня спрашивали: «Твое?». Однажды Пасху сделали рабочим днем. Я не пришел в школу, за что был сурово наказан. Тогда почти никем не соблюдались православные традиции. Мама рассказывала, как ставили в тридцатых годах елку за занавесками, чтобы никто не видел (это квалифицировалось тогда как подготовка к буржуазному празднику и было делом подсудным).

Так у нас и шло. Масленица, когда пекли по полтысячи блинов. Рождество, которое начинали отмечать 6 января... Садились в сочельник за стол без мяса, часов в восемь, до первой звезды. Тихо сидели. А потом, ближе к полуночи, зажигали свечи на елке. И до сих пор всегда в сочельник собираемся.

Мои родители все делали для того, чтобы мы с сестрой дышали тем же воздухом, что они сами в детстве. Сколько себя помню, дом был открытый, а на большие праздники люди могли прийти и без приглашения, дом всегда был полон. В любые времена, благополучные или бедные, накрывался большой стол, тратились иногда последние деньги, но это было святое – гостей надо принять. И не просто еду приготовить – обязательно домашний театр, музыка, шарады, выступления экспромтом. Детей сажали за стол вместе с взрослыми, чтобы они привыкали к общению с интересными людьми, учились себя держать в хорошем обществе...

Садиться за стол, даже в будни, всегда было принято только прилично одетым, никогда не в халате. Всегда поддерживалось в семье и знание французского языка. Наши родители иногда говорили по-французски при нас, детях. Нас обучали этому языку с самого детства. И мы детей так стараемся воспитывать.

Но главная традиция – делиться. Духовными ценностями, духовным опытом…

– Какие семейные легенды чаще всего рассказываются в вашем доме?

– Наша жизнь богата удивительными совпадениями. Начиная с того, что моя прапрабабушка, перебирая вещи в сундуке мужа, к своему изумлению, нашла собственную девичью туфельку. Вспомнила, при каких обстоятельствах ее сама выкинула: «раз в крещенский вечерок девушки гадали…». Стала у мужа допытываться: откуда туфелька? Он говорит: упала сверху в мою пролетку, когда ехал по улице. Бабушка бросила в окно туфельку, чтобы спросить того, кто поднимет, как его зовут (так, по поверью, можно узнать имя суженого). Спросить не успела, поскольку туфелька попала в пролетку. Ехал в ней ее будущий муж, с которым она через несколько лет познакомилась – отец Евгения Александровича Лансере, то есть мой прапрадед.

А вот моя мама, крестница Щусева, совершенно случайно познакомилась с моим папой, и вдруг оказалось, что Щусев является крестным всей их семьи… Или вот такая удивительная история, приключившаяся уже со мной: купаясь в Москве-реке я потерял крестильный крестик. Потом у меня появилась крестница, и спустя три года, она, купаясь ниже по течению, в другом месте, вытащила мой крестик из реки.

– Случается ли вам вести «профессиональный разговор» с предками?

– Конечно. С прадедом, например, во время реставрации скульптур. Ко мне с этим обращаются очень часто. Благодаря семейному архиву я могу понять, что утрачено. Вот, например, скульптурная композиция: баран, а за ним бежит пастух. То, что пастух клюкой хватает за ногу барана, понятно, только когда клюка есть. И пока я не посмотрел в архиве – догадаться не мог. Оказывается, так в некоторых местностях действительно ловят баранов – подсекают их сзади крюком.

Сейчас люди часто пытаются восстанавливать скульптуры, не представляя ни упряжи, ни старинного оружия, ни сути изображаемого. Однажды мне принесли на реставрацию скульптуру «Ловец дикой лошади», которая в Музее коневодства восстановлена неправильно: там недостает элемента – лассо на палке. Я посоветовался со скотоводами- киргизами, и они мне объяснили, как это устроено. У прадеда имеет значение каждая деталь. Реставрируя эту скульптуру, я сделал так, как это должно быть, – и попал в точку. Мне даже показалось, что прадед на портрете в гостиной слегка улыбнулся: неплохо сработал правнук!


Источник: Илья МЕДОВОЙ Темы: Евгений ЛАНСЕРЕ

Политика Америка постоянно делает ошибки в вопросе отношений с Россией
Америка постоянно делает ошибки в вопросе отношений с Россией

Администрация Америки не имеет ни опыта, ни терпения для того, чтобы вести дела со своими соперниками. Это влияет на ее имидж, а стратегия в отношении Москвы не работает. Данную аналитическую статью опубликовал редактор журнала National Interest Гвоздев.

В мире В США не могут успокоиться
В США не могут успокоиться

Информагентство Bloomberg передает о том, что Америка продолжает разрабатывать возможные ограничения против России из-за строительства "Северного потока – 2", через который планируется поставлять газ напрямую в Германию, минуя посреднические газотранспортные системы.


Спорт Новый президент СБР, допинговые скандалы и Шипулин в резерве Новый президент СБР, допинговые скандалы и Шипулин в резерве

2 декабря в словенской Поклюке стартует Кубок мира по биатлону 2018/2019. Сборную России серьёзно "перетряхнуло" в межсезонье, поэтому если летом вы не следили за новостями, то национальную команду с первого взгляда не узнаете. Рассказываем, что изменилось.