19 октября 2013, 11:30, Мария Безрук

Светлана Кармалита: Мой Лёша снимал только на «Ленфильме»

Пол года назад не стало Алексея Германа – режиссёра, во многом определившего систему координат для отечественного кинематографа. В последние годы жизни Алексей Герман много сил посвятил идее возрождения студии «Ленфильм». Светлана К

Светлана Кармалита: Мой Лёша снимал только на «Ленфильме» Автор фото: Мария Безрук

Восхитительная маленькая женщина бесстрашно сражается с неповоротливой системой. В дни, когда решалась судьба финансирования новых проектов студии, Светлана Игоревна рассказала корреспонденту «Трибуны» о подлинном положении дел на возрождающейся студии, и поделилась воспоминаниями об Алексее Юрьевиче.

- Оказало ли Министерство культуры ту финансовую поддержку "Ленфильму" на запуск проектов, которую обещал изначально?

- Нет. Тут сочетание каких-то вещей, которые в одну голову взять невозможно. Это подстава студии, которая идет со всех сторон. Сказать, что в этом виноват Минкульт, я не могу. С господином Мединским мы встречались на студии и очень долго разговаривали. Господин Тельнов – человек, который вряд ли бы хотел плохого своему дому, а «Ленфильм» – это его дом. Я никогда не забуду, как мы с ним сидели у него в кабинете, когда он ещё возглавлял студию, и почти плакали. Денег не было, на студию никто не ходил, ничего не снималось. Мой Лёша снимал только на «Ленфильме». Он  не предполагал выбирать, потому что он знал: здесь все будет сделано так как нужно. Очевидно, аппаратура была уже устаревшей, но даже на ней мы снимали совсем не плохое кино, потому что были специалисты высочайшего класса. И мы сидели, не зная что делать, как спасти студию. И тогда у нас родилась идея Общественного совета. Благодаря ему мы смогли пережить сложные времена – наезды со стороны господина Евтушенкова, и со стороны города, когда нас хотели переселить в курортную зону, мы отбились и остались единственной государственной студией в России. А это дорогого стоит. Причем мы остались на тех условиях, которые были приемлемы и для государства, и для нас. Мы обещали переоборудовать студию и возродить производство, государство обещало нам помочь с деньгами. Тем более что мы не просили – дайте нам деньги в карман, а из кармана мы будем давать, кому хотим. Нам дали кредит. В концепции, которая была на слушаниях 11 сентября прошлого года и которую приняли, был запланирован выпуск пяти картин. У нас были свои расхождения и трения внутри самого Общественного совета. Тогда, год тому назад был очень серьезный вопрос о том, чтобы превратить киностудию «Ленфильм» в студию арт-хаусного кино, в ближайшие годы присоединить весь северо-запад и сделать северо-запад таким арт-хаусным кластером России. Мы эту идею и эти предложения принять от своих же товарищей не могли (идея формирования на базе «Ленфильма» студии арт-хаусного кино принадлежала Александру Сокурову прим. авт.).  Во-первых потому что это просто не реально. Как можно сказать: Мы планируем запустить 6 арт-хаусных картин. Говорить о том, сколь картина получилась авторской можно лишь по окончании работы над ней. Приобрела ли она манеру выражения или самовыражения режиссера. Явилась ли она отражением того что происходит вокруг, новой точки зрения. В советское время «Ленфильм» отличался от других студий некоторой самостоятельностью. У нас на студии была очень сильная редакторская группа. Но «Ленфильм» никогда не был арт-хаусной студией. А потому сочетание двух лозунгов – возрождения традиций студии и создание на ее базе арт-хаусной студии не представлялось возможным. Разве можно замечательную картину «Монолог» Ильи Авербаха назвать арт-хаусной? Нет, скорее это мелодрама. А «Чужие письма»? А военные картины? Мне кажется, ни на одной студии не было такого количества замечательных военных картин как на «Ленфильме». Что же касается того, чтобы сделать «Ленфильм» арт-хаусной студией «Согласно традициям», ничего арт-хаусного кроме фильма «Первороссияне» Александра Иванова и Евгения Шифферса я назвать не могу. И Глеб Панфилов не арт-хаусный  режиссер. Он просто потрясающий режиссер – это совершенно другое дело. На этом мы разошлись. И разошлись очень резко с нашими товарищами, не по нашей воле - очень некрасиво. В итоге  договорились о запуске 5 картин. Общественный совет работал как бешенный. К этому моменту на студии накопилось огромное количество сценариев, которые роздали всем членам общественного совета, который на том этапе заменял собою худсовет студии. Одновременно мы пытались выработать то, чего сейчас нет в кино – систему слаженной работы продюсера и редактуры. Чтобы не потянуть дело в разные стороны. Продюсерский центр должен учитывать наши интересы, когда мы хотим снимать большое постановочное кино. И когда встанет вопрос, а где собственно деньги – это самый тяжелый момент. Недели две тому назад было представлено на соискание госфинансирования несколько проектов. Мы получили деньги на два дебюта от Минкульта. А теперь то, что должно составлять лицо студии. Мы просили дать нам денег на историю, которую хотел снимать Юра Мамин о том, как Джойс проникал к русскому читателю. История действительно замечательная. Поскольку Джойса в Россию привез Эйзенштейн, он же дал читать его переводчикам. Переводили не самые последние переводчики в России - один Остенич – переводчик Брехта чего стоит – блистательный человек: смешной, трусливы, храбрый – всякий. Затем был сценарий «Контрибуция» Сергея Снежкина. Я давно не читала сценария написанного таким замечательным языком. Это революция 1917 года, и тоже может быть очень интересно. И ещё Юра Мамин предлагал сделать «Окно в Париж 2». Выступили мы очень хорошо. Профессионализм в наше время требует поддержки, на это надо обращать внимание – кто-то из комиссии сказал: ну вот пришел «Ленфильм» и зачистил всю поляну. В результате мы не получили поддержки для обоих проектов Юрия Мамина. Получили поддержку для «Контрибуции», но пока не понятно в каком объеме. За то время пока у студии новый директор, и директор, который работает уже год и нареканий к нему нет никаких – мы расправились со всеми долгами. Мы чисты. Мы начинаем работать с нуля. Ну откуда, если мы покрыли все расходы и переоборудуем студию, у нас деньги на новые запуски? Господа, вы же нам обещали помочь?! Ну так помогите! Мы свою часть работы сделали – сделайте и вы свою. Общественный совет собрался в конце сентября. Ситуация крайне тяжелая. Много месяцев я не выходила на улицу из больницы и не могла проводить заседания. Мы собрались, все обсудили и с тем, что я вам рассказала, мы будем обращаться и к Мединскому, и в Фонд кино, и в попечительский совет Фонда. Я не хочу сейчас говорить о цензуре, хотя она, конечно же, есть. Но в данном случае меня интересует вопрос, будет ли запущен проект о Джойсе. Все 4 переводчика Джойса были расстреляны в 37-м году. Поэтому выход романа «Улисс» затянулся до конца 80-х годов. Весь мир который читает, знал что есть произведение, которое принадлежит мировой культуре – кроме России. Может быть, речь идет всё-таки  о цензуре? Да, картина не дешевая. Но мы готовы говорить о том, как можно оптимизировать финансирование. Как может быть сократить большие выездные съемки и искать натуру в пределах России. Я не вижу другой причины, нежели цензура. В отношении денег – мы согласны, давайте разговаривать и уговаривать друг друга.

- Каковы причины того что картина «Трудно быть Богом» так долго шла к зрителю?
- Мне тяжело говорить на эту тему. Первый показ картины был подарком ко Дню рождения «Новой газеты». Леша обещал им, и он абсолютно искренне верил, что картина будет закончена. После просмотра кто-то сказал: «Я не удивлен, что она столько снималась. Я удивлен, что так мало». Каждый кадр отрабатывался. И если остановить кино в любом месте – любой кадр этого фильма можно представить в рамке как отдельно существующую картину. Потом в картине снималось неимоверное количество народа, отношения между которыми надо было выстраивать. Если проходит 4 монаха на заднем плане и герой спрашивает: «Почему монахи, что мешках?» и это знак того, что почему-то монахи и что-то  в мешках. И мы забываем об этом. Мы вспомним о них, когда начнется переворот. Все вкруговую завязаны какими-то отношениями. Кроме того, поскольку натуру снимали в Чехии, нам нужны были замки, причем обжитые - картина снималась длинными кадрами. Очень часто бывало так, что в кадре одновременно работает 20 человек. Репетируют день, два, три, репетируется каждое слово, поворот головы – Леша не снимает. И даже я переставала понимать и говорила: «Леша, но все же в порядке» – он не снимал. И кто-нибудь из группы мне говорил: «Отстать от него, он что-то потерял в кадре, он сам не знает что. Он ищет». И конечно, работа осложнялась тем, что он очень тяжело болел. Леша человек во всех отношениях мужественный. И поэтому мы не понимали, как тяжело он болел. И поэтому сочетание всего этого при благоприятных остальных вещах – замечательных продюсерах, при том как профессионально «Ленфильм» мог строить огромные 2-хэтажные декорации и обживать их с великолепно работающим художником по костюмам Катей Шапкай - она придумала мир, в котором сейчас такая мода. Очень сложный грим и невероятно тяжелые съемки. То, что много снимали под дождем - это чепуха по сравнению с тем, что приходилось испытывать операторам, когда камера ехала по длинным путям под углом с поворотами на 180 и 360 градусов. Так что здесь сочетание всего и конечно не здоровье. При бесконечно 24 в сутки работающей голове. Мы долгие годы жили только картиной.



- Как вы считаете, сегодняшнее общество с его цинизмом и полной деградацией взаимоотношений между людьми, с минимальной нравственностью и искажённой моралью – это общество готово к встрече с этой картиной или она призвана вздрючить его?
- Я надеюсь вздрючить. Экспедиция, которую послали на средневековую планету. А Земля отнюдь не являет собой идеал. Членам экспедиции дан строжайший приказ не убивать. И вот этот строжайший приказ не убивать там никого, в какой-то момент превращается в цинизм наоборот, когда на твоих глазах убивают твоих друзей, про которых ты знаешь, что они пишут хорошие стихи, это светлые головы, а ты ничего не можешь сделать, потому что ты обязан подчиняться приказу - и это правильно в историческом развитии. И это все равно превращается в какой то душевный цинизм: я это увидел и прошел мимо. Это то, что противно человеческому естеству. Ведь месть, она же не всегда носит характер деструктивный. Месть - это потребность человеческой души. И вот рождение этого, когда душа выхолощена до последнего, когда в глубине её остается еще что-то живое - герой поднимает меч. Это сложнейшая проблема – прав он или нет. Но эта проблема существовала всегда. Может быть, это как то заинтересует сегодняшнего зрителя. Ведь эта картина предельно понятна. Но она сделана по другим законам. Конечно, не хочу говорить банальностей, но ей будет мешать поверхность современного человеческого сознания.

- А как вы с Алексеем Юрьевичем решили подобные ситуации для себя?
- Мы с Лешей всегда, когда появлялась какая-то развилка в жизни, придерживались правила: честь дороже. И я хочу, чтобы честь всегда была дороже.

- Это возможно в контексте сегодняшнего общества? Объяснить ЭТИМ людям, что такое честь?
- Это всегда было трудно объяснить, во все времена. Я не считаю, что наше общество сейчас намного хуже, чем общество начала 20 века, 16 или 17 века. Мы же представляем это с трудом. Вот нам «Ленфильму» оставили государственный статус и дали самостоятельность - это все равно, что Александр освободил крестьян, но без земли. Это во все времена было тяжело.

- Все-таки в первой половине века существовало поколение и общность людей, готовых идти на костер во имя чести и порядочности. Моего деда расстреляли в 37-м за то, что он отказался очернить своего коллегу. И я не знаю сегодня в своем окружении ни одного человека, который был бы на это способен.
- Может быть, такие люди есть, но мы этого не знаем. Не может так быть, чтобы не было. Моего деда тоже расстреляли в 37-м году. Мой папа один из первых получил доступ к документам. Поэтому я знаю, что было на допросах деда. Его вина была в том, что он заплакал, когда отрекся царь, и он не верил в стахановское движение. Причем, если учесть что он был почтовый работник – это было не особо враждебно государству. Его расстреляли через месяц. Но ведь вышли же на площадь в 68-м, после ввода войск в Чехословакию.

- И сколько их было, этих людей…
- А откуда мы знаем, сколько было дедов… Не может страна состоять из героев. Это безумие. Такого не было нигде, никогда и никогда не будет. Народ - это все равно очень разношерстная компания. Тебе повезло и это твое счастье, если ты в этой разношерстной компании нашел тех людей, которые являются твоими единомышленниками. А пытки, которые выдержать невозможно. Это все очень сложно. Просто хочется верить, не знать, но верить, что ты тоже про своего друга не скажешь, что он враг, которого надо расстрелять. Это альтернатива очень страшная. Это не подарок на день рождения принести.

- Существует ли на ваш взгляд опасность авторитарного реванша?

- Мне всегда мешает знание. А знание заключается в том что, Гитлер у власти был 12 лет. Если бы кто-нибудь мог ответить мне на вопрос, как за 12 лет можно довести народ с высокой культурой до этого состояния, я бы знала ответ на ваш вопрос. 12 лет - это мальчик ещё не стал юношей – это период, когда ты только начал осознавать мир. И ты уже мразь – как это может быть?

- А тот период, который нам  по фильмам представляется как золотое время расцвета интеллекта и культуры - 60-е, возможен ли возврат в это состояние или это уже не повторится никогда?
- Вы говорите о достаточно коротком промежутке времени, когда человек думающий про это, верил, что тебя уже не посадят. 60-е годы, прошел 20 съезд. Хлеб с маслом будет. Мы не боялись, что завтра выйдем из дома и не вернемся. У меня был близкий друг – чех. Два раза в году он приезжал сюда продавать России прокатные станы. Я в аспирантуре училась. Мы дружил очень близко компаниями. Он всегда останавливался в «Пекине». Я приходила иногда к нему в гостиницу. В какой-то из разов меня остановили попросили документы, спросили к кому иду. Я чувствовала, как у меня меньше дрожат колени. Насчет того чтобы потерять честь с иностранцем - об этом речи быть не могло, мы были только друзья. Но в какой-то момент я обезумела, взяла сумку, вытряхнула на стол и сказала: Ну ищите что вам нужно. Страх был все равно. Потом, в 70-е годы мы с Лешей уже говорили: когда мы начнем бояться? Когда начнут вызывать на допрос из ближнего круга – и это мы прошли. Когда посадят кого-то из своих - будем думать, не уезжать ли. Хотя не хотелось уезжать, имея все возможности: лешин любимый дядя был миллионером в Америке и они нас все время звали. Но 60-е годы - этот всплеск, исчезновение парализующего страха давал возможность как-то высказываться. Хотя бы на кухнях. Литература, которую стали привозить через границу. С этим был связан подъем. И я возила через границу сумки, набитые книгами. После того ужаса, когда стали возвращаться из лагерей. Это проклятое прошлое отошло, и мы поверили, что навсегда. Я думаю, это было счастливое время.

- Почему оно так быстро закончилось?

- Не знаю. После ввода войск в Чехословакию, обсуждалось, за что сейчас будут сажать. За литературный самиздат не сажают. А вот Джиласа не дай бог найдут – могут посадить. Я привезла Джиласа из Москвы. Мне его дал Лева Копелев и сказал: Будь осторожнее, потому что всего два экземпляра в стране. Однажды нам позвонил лешин близкий друг и сказал: У меня идет обыск. Это были 70-е годы. Моя мама, которая все про меня знала, поняла по моему лицу, что что-то произошло. На следующее утро мы с Лёшей ушли на студию. Едва за нами захлопнулась дверь, моя мама и Татьяна Александровна – мама Лёши, взяли Джиласа, порезали книгу на мелкие кусочки, сварили и спустили в сортир. Они боялись просто порвать, считая что это где-то восстановят. 

- То есть, Вы не исключаете, что 30-е, 50-е, 70-е могут вернуться во всем своем уродстве?
- Не исключаю. И этого всегда боялся Лёша. Всю жизнь.


В мире Зеленский внес в Раду проект изменений в Конституцию Зеленский внес в Раду проект изменений в Конституцию

Президент Украины Владимир Зеленский зарегистрировал в Верховной раде законопроект "О внесении изменений в Конституцию Украины (относительно децентрализации власти)", свидетельствуют данные на официальном сайте парламента.


Общество Благовещенск хотят развивать за счет намывов Благовещенск хотят развивать за счет намывов

Возвести "новый город" возле моста через Амур, увеличить количество пешеходных улиц и намыть территории у слияния рек предложили участники Амурского экономического форума для развития Благовещенска.

Культура Народному артисту России Борису Щербакову идет военная форма. Народному артисту России Борису Щербакову идет военная форма.

Фильмы о войне, где снимался Борис Щербаков, которому 11 декабря исполнилось 70 лет, его герои всегда отличались особой военной выправкой, знанием солдатской доли в суровых испытаниях войны и одновременно каким-то внутренним лиризмом.

Спорт Российские боксеры отказались ехать на ОИ-2020 без национального флага Российские боксеры отказались ехать на ОИ-2020 без национального флага

Боксеры отечественной сборной отказались ехать на Олимпиаду в Токио без национального флага, заявил генеральный секретарь Федерации бокса России Умар Кремлев.