29 июля 2014, Наталия ВЕРКАШАНЦЕВА

Шекспир мой верный спонсор

Про Алексея Бартошевича – известнейшего театроведа, историка театра и внука знаменитого Качалова – смело можно сказать, что о Шекспире он знает если не все, то почти все. 56 лет жизни он посвятил исследованию творчества великого драматурга. Не ошибет

Шекспир мой верный спонсор

– Хорошая, Алексей Вадимович, у вас профессия – ходить в театр…

– Да-да-да. Писать о театре, заниматься историей театра, преподавать студентам историю театра и театральную критику.

– Однако профессия критика предполагает и определенного рода смелость. Ведь порой приходится говорить создателям спектакля обидные вещи…

– Актеру и режиссеру, особенно режиссеру, можно сказать все что угодно. При одном условии: если исходить из логики его спектакля. Если вы говорите не для того, чтобы его размазать, а для того, чтобы спектакль стал лучше. Они же не дураки. (Задумался.) Впрочем, есть и дураки...

– Как началось ваше увлечение Шекспиром? Почему, например, не Чеховым?

– Шекспироведом я стал, можно сказать, из-под палки. Поскольку я из семьи актеров Художественного театра, то честно собирался заниматься историей МХАТа. И даже по поручению комиссии по исследованию творчества Станиславского и Немировича-Данченко делал мелкую работу по подготовке комментариев к последнему тому тогдашнего собрания сочинений Станиславского. В ГИТИСе, где я учился, нашим любимым педагогом был Григорий Нерсесович Бояджиев. Мы его обожали, и он любил студентов. Он видел образы героев старых пьес в лицах современных актеров, которые их играют. Лир – Михоэлс, Отелло – Остужев. Однажды он сделал то, что иногда делают преподаватели, поручил мне и моей однокурснице подготовить и прочитать лекцию по театру эпохи Шекспира. Это было на втором курсе. Я, помню, очень увлекся. И весьма удачно эту лекцию прочитал. Это зародило в нем идею насчет того, чем мне предстоит заниматься в дальнейшем. И он мне сказал: «Я хочу, чтобы вы занимались Шекспиром». – «Я вообще-то уже МХАТом стал заниматься». – «Одно другому не мешает. Посмотрите на меня. Я пишу про творчество Мольера и рецензии на спектакли по советской драматургии». Против такого аргумента мне нечего было возразить. Так в 19 лет я связал свою жизнь с Шекспиром. Дипломную работу выбрал компромиссную: писал о театральной судьбе Гамлета в советском театре. Так и пошло. Потом аспирантура, диссертация о Шекспире. В сущности, драматургией Шекспира я занимаюсь от случая к случаю. В основном – историей театральных интерпретаций Шекспира преимущественно в XX веке.

– А если бы вам лекцию о Чехове поручили, вы могли бы и чеховедом стать?

– (Смеется.) Чеховедом – нет. Хотя мы были воспитаны на «Трех сестрах» Художественного театра. Я видел спектакль бесчисленное количество раз. И хотя он, естественно, устарел, и сестер играли пожилые и довольно полные дамы, все равно он сохранил что-то существенное от духа великого спектакля Немировича-Данченко, поставленного в 1940 году. В 1958-м, перед гастролями в Англии, руководство театра поменяло состав, включило молодых, понимая, что там не поймут, если Машу будет играть 60-летняя толстая женщина.

– Как Гамлет, который у Шекспира толст и одышлив…

– Вот именно (смеется). Уровень спектакля сразу же опустился. И все равно спектакль был заделан так, что моментами у вас захватывало дыхание.

– А когда вы начали писать дипломную работу о Гамлете, тогда уже был Гамлет Высоцкого?

– Не-е-ет! Что вы? Какое там – Гамлет Высоцкого?! Высоцкий тогда еще только учился в Школе-студии МХАТ. Хотя надо сказать, что Гамлет Высоцкого сыграл в моей жизни очень большую роль. О Таганке в те годы было запрещено писать. Но за несколько месяцев до «Гамлета» Любимов поставил «А зори здесь тихие». Спектакль имел грандиозный успех, потому что тема войны объединила всех. И когда вышел «Гамлет», начальство смилостивилось и сказало: ладно, пусть пишут. Я был один из первых, кто писал об этом спектакле. У меня и до этого были какие-то публикации, но рецензия на любимовского «Гамлета», появившаяся в газете «Советская культура», была замечена. Так что, можно сказать, моя жизнь как критика всерьез началась с Гамлета Высоцкого. Я видел много Гамлетов и до него, и после. Однажды ехал в электричке и посчитал, что повидал на своем веку более 70 Гамлетов и в России, и в Англии, и во Франции, и в союзных республиках.

– И все-таки самый лучший Гамлет для вас – Высоцкий?

– А я вам скажу! Не то что он самый лучший, но это мой Гамлет. Гамлет того поколения, к которому я принадлежу.

– А в чьих переводах Шекспир вам больше всего нравится?

– В конце 70-х годов один мне тогда совершенно неизвестный переводчик Осия Сорока сделал перевод «Короля Лира». Мне этот перевод прислали на отзыв. Я его почитал и от восторга, что называется, очумел. Помню, рассказал об этом Александру Абрамовичу Аниксту. Его ответ был такой: «Какого лешего им надо, когда есть перевод Пастернака?» Мне кажется, это неправильный подход к делу. Это примерно так, как если бы кто-то сказал: «Немирович-Данченко поставил в 1940 году «Три сестры». Тема закрыта. Это великий спектакль и нечего пытаться сделать что-то другое». История переводов адекватна истории культуры. Не существует перевода на все времена. Конечно, перевод Пастернака – великий перевод, что там говорить. Но это не значит, что тема закрыта. Меняется время, меняется язык, меняется взгляд на жизненные ценности, меняется литература, меняется общество. И меняющееся время, естественно, рождает новые переводы. Ведь перевод это тоже форма интерпретации. Была такая история: Немирович хотел поставить «Гамлета». Пьеса была под полузапретом, Сталин ее очень не любил. Понятно почему. И тем не менее театр заключил договор с Анной Радловой. Была такая переводчица, поэтесса. И тут Немировичу принесли только что вышедший перевод Пастернака. Он его прочитал и отказался от перевода Радловой. Работу ей оплатили, но она все равно была смертельно обижена. Перевод Анны Радловой – это явление культуры конца 20-х – начала 30-х годов. Перевод Пастернака – явление конца 30-х годов, совсем другого мира, совсем другой России. То же самое относится и к случаю с Сорокой. Хотя по большому счету, я считаю, после Лозинского и Пастернака ни одного адекватного, такого же уровня, как те два, перевода не появилось.

– Какая из пьес Шекспира, на ваш взгляд, сейчас наиболее актуальна?

– Ну, Гамлет актуален всегда. Русский театр без Гамлета, как правило, жить не может. Хотя не всегда это испытание проходит, не всегда оказывается на уровне этой пьесы. Это другой вопрос. Но все-таки время от времени на поверхность в качестве самой важной и нужной выходит то одна, то другая пьеса. Лет десять тому назад мне казалось, что нужно ставить две пьесы – «Мера за меру» или «Венецианский купец». Первую у нас ставили мало. Вторую вообще не ставили. Одни считали, что это проеврейская пьеса, другие, что антисемитская. На самом деле она ни то, ни другое. Подошел к Михаилу Ульянову. Говорю: «Есть великая роль Шейлока». Он почесал в затылке. И говорит: «Да я понимаю, но ведь еврея я уже играл». Потом я подошел к Мише Козакову. Он говорит: «А это и моя идея!» И он сыграл Шейлока в Театре Моссовета в довольно, скажем мягко, несовершенном по части вкуса и режиссуры спектакле Андрея Житинкина. Но это была интересная роль. И одновременно Роберт Стуруа поставил «Шейлока» в театре «Et Cetera». Очень интересный, очень глубокий и не очень оцененный, кстати, спектакль. Что касается «Меры за меру», не без моего косвенного участия эту пьесу поставил в Театре Вахтангова Юрий Бутусов. Мне кажется, эти две пьесы продолжают оставаться такими, в которых отражается наше время.

– У вас есть любимый театр?

– На это трудно ответить, потому что театр, который вчера был любимым, вдруг перестает им быть. А который был нелюбимым, вдруг становится любимым. Но это нормально. Так строится жизнь. Сейчас у меня два любимых театра. Бог его знает, что будет в будущем году. Это театр Льва Додина в Петербурге. Я поеду туда в конце месяца смотреть «Вишневый сад», который он только что поставил. Говорят, что это лучшая его работа за много лет. Второй театр – студия театрального искусства Сергея Женовача. Они очень разные. Но одно их сближает – они оба очень внимательны к тому, что происходит в душе людей. Они не стараются ослепить всякого рода эффектами или сверхоригинальными решениями пространства, цветом, светом, ритмом, сексом. Это два очень серьезных, в лучшем смысле этого слова, театра. Серьезные – не означает скучные. Серьезные – означает требующие и от публики способности вжиться, вдуматься, остановиться, сделать паузу в этой мышиной беготне, которой мы отдаемся в жизни. Вот эти два театра люблю. И некоторые спектакли в других театрах тоже.

– Хотя бы одно-два названия…

– «Онегин» Риманаса Туминаса в Театре Вахтангова. И шекспировская дилогия Сэма Мендеса в Олд Вике в Лондоне. Он взял две пьесы «Как вам это понравится?» и «Бурю» и объединил их в один сюжет. Но самое большое театральное впечатление – спектакль Джорджо Стрелера по пьесе Гольдони«Компьелло». Это образец сверхчеловеческого совершенства.

– Если бы вы встретились с Шекспиром, что бы вы ему сказали? Наверное, спросили: вы или не вы написали свои пьесы, в конце концов?

– Не-не-не. Этот вопрос я бы ему не задал. На самом деле, мне все равно, кто написал, поскольку есть текст. Этого достаточно. Но при этом я абсолютно убежден, что эти пьесы написал Шекспир. По очень простой причине: их мог написать только практик театра. А не королева Елизавета, не граф Рэтленд, не Фрэнсис Бекон и не жена Шекспира, которым приписывают авторство. А что бы я ему сказал? Я бы ему рассказал то, что сейчас принято считать смыслом Гамлета. И спросил бы: «Вилли, а ты все это писал?» И знаю, что он мне ответит: «Что вы? Я и половины этих слов не знаю».

– Бессмысленно спрашивать у внука актера Василия Качалова и сына Вадима Шверубовича, основателя постановочного факультета Школы-студии МХАТ, почему он связал свою жизнь с театром…

– А вот и не поэтому. Когда я был маленький, я жил с мамой. Отец с нами не жил. Он воевал, попал в плен. Потом у него появилась другая семья. Нормальная ситуация в первые послевоенные годы. Правда, в последние годы у нас с ним сложились очень близкие отношения. Мама была актрисой, потом суфлером. Когда она уходила на работу, меня, 3–4-летнего карапуза, было некуда девать. И она меня приводила в театр. Мое детство прошло за кулисами Художественного театра. Там в репертуарной конторе стоял стол, за которым я рисовал. А еще я читал стихи, и мхатовские актеры собирались послушать. Ну куда мне было деваться?

– «Дай, Джим, на счастье лапу мне…» – это стихотворение Есенин посвятил собаке Качалова, вашего деда. В семье хранится какое-нибудь предание об этом славном псе?

– Джим умер еще в 20-е годы. Но сохранился его портрет, сделанный кем-то из художников. Качалов очень любил собак. В его доме всегда жили собаки. Я застал у него двух очаровательных такс – Чапу и Вальду. Абсолютно разные характеры! Вальда была капризная дама. А Чапа – мрачный мужик. Они все время бранились, но жить друг без друга не могли. А потом и я стал собачником. И у нас с женой было много собак. И сейчас есть пес. Очень старый. Еле поднимается на ноги.

– А за что вы любите театр?

– Это примерно такой же вопрос, как «за что вы любите маму, за что вы любите папу». А за что вы любите при всем критическом отношении к себе себя? Это просто часть моей жизни. Я даже так вопрос не ставлю, потому что любить можно что-то отдельное. Что называется, деваться некуда. Помните, у Булгакова в «Театральном романе» есть замечательные слова: «Я привязан к театру, как жук к пробке. Жуку на пробке неудобно, но деться он никуда не может. А что его связывает с пробкой? Жука с пробкой связывает проволока. А что связывает человека с театром? Понятно что – любовь».

– Среди многих ваших наград есть театральная премия «Чайка» в номинации «Патриарх». Думаю, вы себя вряд ли ощущаете патриархом…

– Стараюсь не ощущать. Хотя в декабре этого года у меня тройной юбилей. Мне исполняется 75 лет, 50 из них я работаю в ГИТИСе, 40 – в Институте искусствознания. Какие-то гомерические цифры! Хотя мне было ужасно приятно получать эту премию. Во-первых, ее присуждало молодое театральное поколение России. Во-вторых, я был первый театровед, который получил эту премию. В-третьих, до меня ее получали Петр Фоменко, Роберт Стуруа, Юрий Любимов. Согласитесь, хорошая компания! Когда вручали эту премию, ведущие благодарили спонсоров. Я сказал, что тоже хочу поблагодарить своего спонсора. Ведущие напряглись. Я сказал: мой спонсор – Шекспир.

Еще одна премия, которой я очень дорожу, премия Станиславского. В том числе и по причине личного характера, потому что моя жизнь связана с МХАТом. Когда я родился, первые носочки и детскую шапочку мне связала Мария Петровна Лилина, вдова Станиславского. Я ощущаю себя пожизненно связанным с МХАТом, хотя никакого практического отношения к этому театру не имею. 


Политика Президент Литвы рассказал о помощи США и НАТО в борьбе с Россией Президент Литвы рассказал о помощи США и НАТО в борьбе с Россией

США и другие страны НАТО помогают Литве эффективно "сдерживать" Россию, заявил президент прибалтийской республики Гитанас Науседа на Мюнхенской конференции по безопасности. Об этом сообщает Sputnik Литва со ссылкой на администрацию главы государства.

В мире Халифа Хафтар заявил, что ЛНА не отступит, пока не освободит Триполи от террористов Халифа Хафтар заявил, что ЛНА не отступит, пока не освободит Триполи от террористов

14 февраля на площади Киш в Бенгази состоялся митинг "Стоп террор", в котором приняли участие более 200 тысяч жителей Ливии. Во время митинга главнокомандующий ЛНА Халифа Хафтар дал обещание гражданам страны, что не отступит, пока не победит террористов, захвативших Триполи, и не изгонит их из республики.


Общество Россиянам разрешат выбрать любую национальность при переписи населения Россиянам разрешат выбрать любую национальность при переписи населения

Жители России вновь смогут выбрать любую национальность при переписи населения, которая состоится в этом году, заявил "Парламентской газете" первый зампред комитета Госдумы по делам национальностей Ильдар Гильмутдинов.

Культура Сага о "Крепостной" на  48 серий Сага о "Крепостной" на 48 серий

Мыльные телесериалы с неприхотливыми сюжетами, рассказывающими о судьбе провинциальных золушек, желающих покорить Москву изрядно надоели зрителям, финал которых можно предугадать заранее, где нежданной беременности никак не избежать.

Спорт ФИФА отреагировала на сообщения о недопуске России к ЧМ по футболу ФИФА отреагировала на сообщения о недопуске России к ЧМ по футболу

Международная федерация футбола (ФИФА) не располагает новыми данными об участии сборной России в чемпионате мира по футболу 2022 года, сообщили в пресс-службе ФИФА.