22 октября 2014, 14:56, Михаил САДЧИКОВ Фото Татьяны Мироненко

Искусство умрет, только музыку жалко

На днях оркестр Юрия Темирканова открыл новый сезон в Санкт-Петербургской филармонии.

Искусство умрет, только музыку жалко

Это дирижер и личность планетарного масштаба, человек с неиссякаемой энергией и потрясающим чувством юмора… В своем городе на Неве он выступает не часто, а в Москве еще реже. И буквально каждый его концерт становится событием. Тем не менее он постоянно получает ордена в Италии, Франции, Англии, которым несть числа. Постоянно перемещаясь по свету, Темирканов не забывает, откуда он родом и где находятся истоки его творчества. Об этом и о многом другом пойдет речь в этом интервью питерских корреспондентов «Трибуны».

- Журналистским штампом стала фраза: «В домашних стенах Большого зала Санкт-Петербургской филармонии маэстро Темирканов появляется крайне редко». Это так или мы что-то пропускаем…

- Давайте подсчитаем: в прошлом году я дирижировал в Петербурге шестью концертами, и в позапрошлом – тоже шестью, а в начавшемся сезоне выступлю восемь раз. Это рекорд (улыбается)!

- А в Москве вы часто появляетесь?

- К счастью, нет (улыбается).

- Юрий Хатуевич, вас нет в Питере, но мы постоянно получаем сообщения, что вы получаете ордена в Италии, Франции, Англии. Как эти награды вас находят, и где вы их потом храните?

- Я не ношу орденов, хотя теперь их много, и даже не считаю. Стесняюсь. Ведь глупо выходить на улицу в орденах, как Брежнев. Когда я был молодой, то очень хотел получать награды, В советское время такими были правила игры – ты должен иметь ордена, и я хотел их иметь, врать не буду. А потом, когда постарел и поумнел, то понял, что это такое. Наша замечательная актриса Фаина Георгиевна Раневская хранила ордена в коробке с надписью «Похоронные принадлежности». Ордена и есть те самые принадлежности. Их соберут, когда я умру, тогда все и выставят. Хотя сегодня надел (он маленький, к пиджаку прикреплен) орден Звезды Италии степени Командора. Кто-то сказал: «У любого интеллигентного человека должно быть две родины, одна из них – Италия». Я Италию обожаю. Даже недостатки итальянцев мне симпатичны. Поэтому езжу туда чуть ли не каждый год. Правда, два последних года там не был, но сейчас возобновились поездки. Мы являемся постоянным оркестром в Турине и Милане, во Франции. Где мы еще - постоянные? И в Петербурге, конечно (улыбается)!

- И «Трубадура», и «Травиату» в Петербурге дирижировали давно… Конечно, хотелось бы эти и другие оперы услышать в интерпретации такого замечательного дирижера, как вы!

- Спасибо! Правда, правда. Говорите, говорите (улыбается)!

- Я бы даже сказал: гениального дирижера!

- Большое спасибо (улыбается)! У меня очень много предложений дирижировать оперы, но я все время отказываюсь, потому что на Западе это абсолютный компромисс. Певцы приезжают готовые, режиссер – тоже со своим прочтением (как правило, «собственное прочтение» ему намного важнее, чем прочтение гениального автора), а художник отдельно что-то рисует. Это все склеивается и выдается публике. И черт его знает, что мы в итоге можем увидеть. Я в эти игры не играю – я слишком старый для компромиссов, из-за денег уже не дирижирую. А здесь, в России, опера отнимает слишком много времени. И того не стоит, потому что половина поющих – идиоты, а режиссеры - жулики. Бесталанные и глупые настолько, что ставят себя выше Моцарта, Чайковского, Вагнера, превращая гениальную музыку в сопровождение дурацких выдумок, и считают совершенно искренне, что это и есть новое прочтение.

Когда я работал в Кировском театре, пришел один режиссер - ставить великую оперу, и говорит: «Маэстро, у меня есть прочтение!» На что я поинтересовался: «Интересно, а как вы думаете, у гениального автора нет прочтения?» Я устаю слышать эти «прочтения»… То, что я сегодня вижу на оперных сценах, – вообще не опера. Это какая-то музыка, которая сопровождает Хосе, выезжающего на велосипеде или мотоцикле. Все одеты в шинели красные, словно бояре… Я все чаще вспоминаю, что говорил Толстой: «Искусство умрет, только музыку жалко».

- В Мариинском театре сейчас идут два «Евгения Онегина», и один из них – ваш. Давно ли видели своего «Онегина» и новый спектакль, поставленный совместно с Пекинской оперой?

- Нет, не видел. А в Венскую оперу неделю назад ходил – вот там интересно. Во-первых, оркестр – феноменальный – они играют поразительно... Все, что с ними происходит, – очень-очень ненавязчиво, с соблюдением законов эпохи, стиля. Это интересно. А насчет «Онегина» я бы вам сказал, но вы подумаете, что я не очень умный человек: после моего спектакля я не видел ни одного, который можно с ним сравнить (мудро улыбается).

- Аншлаги для вашего оркестра – норма… Для вас важно число зрителей?

- Приятно, когда продаются билеты на твой концерт, что и говорить. Но если бы пришла треть зала, все равно, с той же ответственностью и радостью дирижировал концерт.

- Вы как-то сказали, что мечтаете сыграть всего Малера…

- Да, это моя мечта – сыграть все симфонии Малера. Я и Шостаковича не все играю, и Прокофьева тоже. Не получается сыграть все, что хочешь.

- Год назад, накануне своего юбилея (10 декабря 2013 года Юрию Хатуевичу исполнилось 75 лет. – Прим. авт.) вы сказали, что вам недосуг посмотреть и оценить новое здание Мариинского театра-2. А теперь, что скажете?

- Да, мне интересно, что там происходит, потому что я все-таки сопричастен к этому учреждению, 13 лет руководил Кировским (Мариинским) театром. На оперы не хожу, а дом посмотрел - он мне напоминает большой продовольственный магазин.

- А внутри?

- Внутри немножко по-купечески сделано, но звук – хороший. Может быть, это и есть самое главное. Раньше я этого не говорил никогда, потому что сказали бы: «Ах, Темирканов, когда работал, то все хлопотал за свой театр, а как ушел – против строительства нового театра». Но я не очень понимаю, для чего нужен рядышком, другой оперный театр. Как коммунист коммунисту скажу (улыбается).

- Народу это надо, народу. У них аншлаги на все!

- Это не совсем так. По данным Министерства культуры, иная ситуация. Да и, знаете, наша профессия – отнюдь не количество. Это Стаханову надо было нормы перекрывать. В нашей профессии все иначе. Вот Иванов написал «Явление Христа народу», и стал Ивановым. Помните, был такой великий спортсмен Валерий Брумель. Прыгал он в высоту на 2 метра 40 см.

- Нет, 2,28!

- Точно, спасибо. Приятно иметь дело с интересным собеседником. Вот и наша задача: прыгнуть выше, чем прыгнули до тебя. А прыгать чаще – не имеет смысла.

- Юрий Хатуевич, рискну вам задать тот же вопрос, который я и Валерию Гергиеву задавал: что делать нам, мужчинам после 60? Как вы сохранили такую прекрасную форму?

- Думаю, это генетика. Я никогда не следил за своей фигурой, за прической… За костюмом слежу. А после 60 надо жить. Начинать жить.

- А Валерий Абисалович ответил: «На пенсию, на пенсию!»

- Не будет у него пенсии (улыбается).

- Что нового ждет посетителей Санкт-Петербургской филармонии в этом сезоне?

- Обо всем сразу не расскажешь. Каждый вечер в стенах Большого и Малого залов неповторим. За минувшее лето подвальные помещения Большого зала филармонии переоборудованы в пространство для встреч с музыкантами, выставок, камерных музыкальных «подвальников» и многого другого. Мы не строим новых сцен, осваиваем только свой зал – на другие помещения не претендуем. Было бы глупо потерять огромные пространства подвала, которые раньше пустовали. Наш филармонический проект называется «Лекция перед концертом». Раньше такие встречи были только на третьем этаже, в небольшом зале. Теперь же у нас есть большое пространство с буфетом, кофе… Там очень красиво.



Политика В бундестаге объяснили опасность антироссийских санкций В бундестаге объяснили опасность антироссийских санкций

Антироссийские санкции являются бесполезными, а их сохранение вредит немецкому бизнесу и ведет к переориентации России на экономическое взаимодействие с Китаем.

В мире Американские военные готовят операцию в Персидском заливе Американские военные готовят операцию в Персидском заливе

США разрабатывают военную операцию под названием "Страж", призванную обезопасить морские пути на Ближнем Востоке, говорится в заявлении Центрального командования США.

Экономика Аналитик рассказал, когда наступит "самый плохой день" для рубля Аналитик рассказал, когда наступит "самый плохой день" для рубля

Следующая пятница, 26 июля, может стать самым плохим днем для рубля, заявил "Российской газете" эксперт "Международного финансового центра" Владимир Рожанковский.


Общество Дело прокурора Павлова в поисках справедливости Дело прокурора Павлова в поисках справедливости

Самарский областной суд начал рассмотрение апелляционной жалобы на приговор экс-прокурору Безенчукского района Самарской области Андрею Павлову, которого суд первой инстанции приговорил к 4,5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима. лома о высшем образовании.

Культура Где достать травматический пистолет? Где достать травматический пистолет?

Недавно я подслушала разговор двух подростков. Мальчишка постарше советовал второму купить травматический пистолет в любом киоске,( он сам так сделал), где не спрашивают, сколько тебе лет, были бы деньги.