19 декабря 2014, 12:07, Анатолий СТАРОДУБЕЦ

Без больших денег в шоу-бизнесе делать нечего

Обязательным атрибутом новогодних праздников давно стала «Песня года». Одним из почетных гостей фестивалей эстрадной музыки по праву является народный артист России Александр Зацепин. Ему обязаны карьерой Алла Пугачева, Яак Йола, Нина Бродская, Аида Ведищева. Его песни звучат в фильмах «Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука», «Земля Санникова», «Иван Васильевич меняет профессию», «31 июня», «Женщина, которая поет»… В беседе с нашим корреспондентом композитор рассказал о забавных случаях из своей богатой музыкальной биографии.

Без больших денег в шоу-бизнесе делать нечего

– Александр Сергеевич, в Новый год по ТВ всегда показывают много кинокомедий с вашей музыкой. Вы познакомились к легендарным комедиографом Леонидом Гайдаем в 1965 году и стали его постоянным композитором, начиная с «Операции «Ы» и другие приключения Шурика». Долго с ним притирались друг к другу?

– Леня был человеком трудным в общении и несговорчивым в работе, но я с ним как-то ладил. Иногда его, как говорится, «вожжа захлестнет» – он все отвергал, что бы я ни предложил. Бывало и так, что уже шла запись «под экран» утвержденного музыкального материала. Оркестр играет блестяще, а Гайдай говорит: «Нет, в этом эпизоде нужна другая музыка». При этом Леня не был диктатором, как многие режиссеры. Я всегда приносил ему два-три варианта одной и той же темы. Он выбирал, на его взгляд, лучший.

Гайдай хоть и не был большим музыкантом, но слух имел неплохой, когда-то играл в духовом оркестре. Помню, во время работы над «Бриллиантовой рукой» предложил ему песню «Остров Невезения». Ее не было в сценарии. Поэт Леонид Дербенев показал мне шуточный текст о дикарях, которые «на лицо ужасные, добрые внутри», и я как-то быстро сочинил песню в стиле новомодного твиста. Гайдай не воспринимал новые течения в музыке, так как во времена его молодости таких ритмов не было. Поэтому запротестовал: «Куда я ее вставлю, у меня нет метража?» Я возразил: «А сцена на корабле, где герои Миронова и Никулина разговаривают?» Леня согласился. Он умел прислушиваться к чужому мнению. Вскоре «Остров Невезения» перешагнул экран и зажил самостоятельной жизнью.



– Гайдай пускал вас на съемочную площадку?

– Я особо туда не рвался. У меня всегда было много работы: два-три фильма в год, плюс работа на эстраде. Вы можете себе представить, если бы я ходил на съемки каждого из восьмидесяти фильмов с моей музыкой, на многое бы меня хватило? Но у Гайдая я бывал. Помню, летал в Алушту и в Адлер, где снимали «Кавказскую пленницу». На площадке Леня работал потрясающе. Весь процесс создания фильма держал в своих руках. Но свое видение образа не навязывал, и работал до тех пор, пока актер сам не добивался нужного качества. Большие сложности были с Натальей Варлей, которую Леня нашел в цирке, где она работала эквилибристкой. Выбрал ее из пятисот претенденток. Ему самому пришлось за нее все играть, а она за ним только повторяла. Так и снимали. А когда Варлей взяли на роль Панночки в первый советский фильм ужасов «Вий» по Гоголю, то там сильно удивились: как же Гайдай ее так удачно снял, а она ничего не умеет. Потом Наташа поступила в Щукинское училище и все актерские премудрости освоила.

А как блестяще играет Алексей Смирнов великовозрастного хулигана Федю в «Операции «Ы»! Каждое движение, каждый жест выверены до предела. С этим актером я потом работал в Душанбе на другом фильме. Там он выделывал перед камерой все, что хотел. Молодой малоопытный режиссер слова ему поперек не сказал. Съемочная группа хохотала до упаду. Но когда картина вышла на экраны, зритель в зале откровенно скучал. Ведь кино – это не театр, где актеры проживают жизнь своих персонажей одним махом. В кино могут снимать сегодня финал, завтра – середину, послезавтра – первые эпизоды. И только один режиссер держит в голове все эти кусочки, чтобы потом из них слепить целостное полотно. У Гайдая это получалось виртуозно.  

– Вас в Союзе композиторов не ругали за легковесность «Песенки о медведях», «Если б я был султан», «Помоги мне!», «А нам все равно»? Ведь это потом все уходило в народ: звучало с эстрады, в ресторанах.

– Сильная цензура была в Госкино: замените реплику, уберите эпизод, а это вообще нельзя советским людям показывать. Особенно большие проблемы были с «Бриллиантовой рукой». К «Острову Невезения» и «Песенке про зайцев» прилепили клеймо блатного фольклора и требовали их вырезать. Спас случай. Фильм показали на даче у Брежнева, и генсеку картина понравилась. 



– А вы можете открыть секрет создания хитов?

– Песня становится шлягером, если компоненты успеха выдержаны на высоком уровне. Все должно быть на пять: мелодия, стихи, аранжировка и чтобы певец отлично пел. Но это в теории. А в жизни так получается не всегда. Вот, скажем, песня Василия Соловьева-Седого «Подмосковные вечера». Хит безусловный! Но мало кто знает, что вначале ее пела женщина, сейчас уже не вспомню фамилию. Аранжировка была сделана для оркестра народных инструментов. Но в этом варианте «Подмосковные вечера» быстро умерли. Спустя два года Соловьев-Седой позвонил Виктору Кнушевицкому, руководившему Эстрадным оркестром Всесоюзного радио, и попросил: «Я тебе сейчас насвищу мелодию, найди для нее какого-нибудь подходящего певца, жалко ее потерять». И тот нашел Владимира Трошина. Была сделана эстрадная аранжировка, «Подмосковные вечера» воскресли и до сих пор живы.

– В 1969 году вы сочиняли музыку к российско-итальянской картине «Красная палатка». От итальянской стороны композитором был знаменитый Эннио Морриконе. Во время работы он в амбиции не ударялся?

– «Красная палатка» – самое большое невезение в моей, в общем-то, счастливой композиторской судьбе. По настоянию режиссера фильма Михаила Калатозова я был утвержден единственным композитором «Красной палатки». С этим согласились и итальянские продюсеры, которым выслали мои музыкальные фрагменты. Однако из-за безалаберности советского кинопроизводства картина не была готова в срок. Итальянцы затребовали отснятый материал, быстро его смонтировали, позвонили на «Мосфильм»: где музыка? Я говорю Калатозову, давайте записывать, у меня все готово. Он мне отвечает, что у него еще нет окончательного монтажа, а по два раза перезаписывать музыку ему не с руки: услуги Большого симфонического оркестра обходятся слишком дорого. Итальянцы ждали месяц, а потом заказали музыку Эннио Морриконе. В итоге итальянский вариант «Красной палатки» вышел на два месяца раньше нашего и успел собрать в мировом прокате кругленькую сумму. На советскую версию уже покупателей не нашлось. Наша страна на этом здорово погорела. А ведь фильм получился достойный. Лично для меня это был шанс выйти на мировой музыкальный рынок. Жаль, что все так вышло.

С Морриконе меня потом познакомили в Риме, когда нашей делегации показывали местную киностудию. Обиды не было. Мы с ним обсудили проблемы, которые в те времена были у композиторов при записи музыки, поговорили еще о чем-то. Этим все и кончилось. Морриконе тогда входил в моду из-за его музыки к вестернам Серджио Леоне.



– В советском кино разгильдяйство со сдачей картин было частым явлением?

– Подобное встречалось сплошь и рядом. Помню, заранее было оговорено, что Клаудиа Кардинале прилетит из Италии на семь съемочных дней. Она и появилась день в день. Но оказалось, что для «Красной палатки» не успели подготовить павильон на «Мосфильме». Для кинодивы срочно придумали культурную программу: экскурсии по городу, музеи, рестораны… Забавляли ее дней пять, пока, наконец, не начались съемки. А она после седьмого дня собрала вещички и поехала в аэропорт. Разразился скандал. Как? Мы же еще ничего не успели снять! А она показывает контракт: «Извините, дорогие товарищи, дружба дружбой, но у меня каждый день расписан на годы вперед».

– В 70-е у вас была своя домашняя студия звукозаписи. Я слышал про случаи, когда людям давали тюремные сроки «за спекуляцию электроникой»...

– Студию я собрал с миру по нитке. Большой пульт управления сконструировал мой друг-инженер с «Мосфильма» Володя Шульга. Он разработал чертежи, а слесаря и фрезеровщики сделали на заказ разные детали и напаяли электронную начинку. Колонки и кое-какая другая техника были импортными. В те времена сложно было что-либо достать – в магазинах ничего такого не продавалось. Слава богу, все у меня работало отлично. Именно в этой студии Алла Пугачева записала «Куда уходит детство», «Так же, как все» и другие двадцать песен, которые я сочинил для нее.

– А как соседи реагировали на ваш музыкальный «шум»?

– Это была квартира в Большом Ржевском переулке около Арбата. Дом старинный. Перекрытие между этажами – больше метра. Мы подняли полы и проложили шумоизоляцию. Стены отделали пробкой, потолки – подвесные. В общем, соседи понятия не имели, что у меня часто играет живой оркестр. Правда, время от времени заглядывал участковый с вопросом, имею ли я право держать студию? Но с этой стороны я был чист: записи не тиражировал, денег на этом не зарабатывал, даже свои приплачивал музыкантам за хорошую игру. Когда я уехал во Францию, то всю аппаратуру распродал. Ведь техника быстро устаревает.

– В 1992 году после картины Леонида Гайдая «На Дерибасовской хорошая погода» вы на десять лет ушли из кино. Почему?

– Не только я ушел. В начале 90-х с экранов ушло само кино. Не было таких хороших кинотеатров, которые сейчас понастроили. Не стало Лени Гайдая, ушел из жизни Дербенев. В моей душе образовался вакуум. И я для себя решил, что, наверное, хватит – я свое отсочинял. И выехал с женой во Францию. Там у меня дача: сад фруктовый, пруд. Маленький такой поселок. Соседи милые люди.

– Говорят, во Франции вы одно время так бедствовали, что пошли играть в ночной ресторан?

– Это было в мой первый приезд в середине 80-х. Я как раз подал заявление о возвращении в Советский Союз, через месяц должен был получить разрешение, но из-за чиновничьей волокиты вынужден был застрять в Париже на полгода. Знакомые французы удивлялись, почему меня не пускают на родину, ведь я сохранил советское гражданство? Если бы, например, француз пожил пару лет в Америке, а потом его не пустили домой во Францию, это был бы нонсенс, дикость какая-то. Я им устал объяснять, что у нас в Советском Союзе все по-другому. Между тем мне нужно было эти полгода как-то существовать. Хорошо, что мой французский друг Ален Кришак приютил меня у себя в квартире. А так хоть на улице ночуй. Работу мне нашли в ночном кафе, там я играл на аккордеоне разную музыку до пяти-шести утра.

– А вы не пытались внедриться во французский шоу-бизнес, используя свое громкое имя?

– Во Франции меня никто не знал. Иностранцу там практически невозможно попасть на эстраду. Например, у Патрисии Касс есть свой композитор. И пробиться к ней на прием так же невероятно трудно, как у нас к Пугачевой. Вы с ней не созвонитесь, не поговорите тет-а-тет. У нее для этого есть своеобразный буфер, состоящий из агента, секретаря, директора. Потому что если ей будут звонить каждый день по сто человек, она только переговорами и будет заниматься. Также и я в 60–70-е годы каждый день получал мешки писем от самодеятельных музыкантов с просьбой послушать и оценить их записи на магнитофонных бабинах. У меня на все это не было ни сил, ни времени. В общем, можете себе представить, каково живется человеку, который многого добился в жизни и находится у всех на виду.

– А теперь вы бы поработали в российском шоу-бизнесе? Зажгли бы новую звезду на эстраде?

– В молодости я действительно с удовольствием работал с тогда неизвестными Татьяной Анциферовой, Аллой Пугачевой и другими самородками. И сейчас я бы мог с кем-то начать, но, боюсь, для этого уже не то время. Нужны деньги, продюсер, реклама. Ну, запишу я новый хит с начинающей певицей? И что дальше? Даже если выпущу диск за свои деньги, кто об этом узнает и кто его купит? Нужно платить за эфир на радио, за показы клипа по ТВ. Сегодня без огромных денег для раскрутки в шоу-бизнесе делать нечего. Поэтому сейчас мне интересно работать с такими профессионалами, как Марина Хлебникова, которая спела мою песню «Дожди, косые дожди». Да и в репертуарах многих других звезд есть одна-две мои песни.

– А могли бы вы замахнуться на крупную форму: мюзикл или балет?

– Мне предлагали написать мюзикл «Иван Васильевич меняет профессию» на основе моей музыки к фильму Гайдая. Но задача оказалась не по мне. В душе я лирик. Мне надо, чтобы была сильная лирическая тема. Как в моих песнях «До свиданье, лето», «Ищу тебя», «Мир без любимого». А в булгаковской пьесе нет лирики. Там юмор и сатира. Меня это не греет. Что же касается искусства хореографии, то консерваторский диплом я защищал балетом в трех актах «Старик Хоттабыч». Он потом двенадцать лет шел в Алма-Атинском театре оперы и балета. К сожалению, автор книги Лазарь Лагин не разрешил повторить постановку в других городах.



– Александр Сергеевич, вы недавно отметили 88-й день рождения. Как вам удается держаться в форме: бассейн, русская баня – источник сибирского долголетия?

– В спортивные клубы и бассейны я не хожу и в русской бане давно не был. Да и в юности парился нечасто. Хотя я родился и вырос в Новосибирске. Это мегаполис с развитой промышленностью, замечательным оперным театром и знаменитым на весь мир академгородком. А русские бани в Сибири распространены в основном по деревням. Но сибирская закалка во мне, конечно, сказалась. Двадцать градусов мороза для нас считалось обычным делом. Мы при такой температуре с удовольствием катались на лыжах, на коньках. Я с детства занимался акробатикой, по утрам делал зарядку при открытой форточке. Потом выскакивал на улицу в одних трусах и валенках, натирался снегом докрасна. И не припомню, чтобы я когда-нибудь болел. С тех пор, в какой бы стране не жил, утро начинаю с зарядки, куда добавляю упражнения из йоги. И целый день чувствую себя превосходно.


Политика МИД Норвегии ответил отказом на письмо Лаврова по Шпицбергену МИД Норвегии ответил отказом на письмо Лаврова по Шпицбергену

Осло отказалось от предложения главы МИД России Сергея Лаврова провести консультации по Шпицбергену. Об этом порталу High North News сообщил замглавы норвежского внешнеполитического ведомства Аудун Халворсен.


Общество Россиянам разрешат выбрать любую национальность при переписи населения Россиянам разрешат выбрать любую национальность при переписи населения

Жители России вновь смогут выбрать любую национальность при переписи населения, которая состоится в этом году, заявил "Парламентской газете" первый зампред комитета Госдумы по делам национальностей Ильдар Гильмутдинов.

Культура "Моральному кодексу" 30 лет "Моральному кодексу" 30 лет

Вряд ли среди современных рок-групп найдется такой долгожитель, как "Моральный кодекс", прежние хиты которого, созданные еще в начале 90-х годов не утратили своего очарования и эмоциональной заразительности. Поэтому эти хиты нельзя назвать старыми, они живые и по-прежнему любимы миллионной аудиторией меломанов.

Спорт ФИФА отреагировала на сообщения о недопуске России к ЧМ по футболу ФИФА отреагировала на сообщения о недопуске России к ЧМ по футболу

Международная федерация футбола (ФИФА) не располагает новыми данными об участии сборной России в чемпионате мира по футболу 2022 года, сообщили в пресс-службе ФИФА.