17 января 2015, 18:38, Мария БЕЗРУК

"Левиафан", плюющий в душу

Картина Андрея Звягинцева «Левиафан», получившая приз Каннского кинофестиваля за лучший сценарий, «Чёрную жемчужину» в Абудаби, «Золотой глобус» и номинацию на «Оскар», с каждой новой победой вызывала очередную волну обсуждения в обществе. Забавно, что активное участие в этом разговоре зачастую принимали люди, которые фильма не видели. Причем, и противники, и поклонники ленты делали это с ярым апломбом, подразумевая нечто иное, возможно большее, нежели, просто кино. Да и сама дискуссия зачастую имела весьма опосредованное отношение к картине. На определённом этапе, когда уровень диспута достиг апогея в своей абсурдности, люди, видевшие фильм, начали вынужденно подключаться к диалогу, дабы хоть как-то сориентировать потенциальную публику, вводимую в заблуждение разговорами около кино. Попробуем и мы расставить некоторые акценты и помочь понять простому зрителю, в чем собственно суть дискуссии. 

"Левиафан", плюющий в душу

Впервые в жизни соглашусь с формулировкой министра Культуры РФ Владимира Мединского, сказавшего о картине: «Фильм с технологической точки зрения – игра актеров, операторская работа, музыка, построение драматургии – сделан очень талантливо. Но при этом после просмотра такое ощущение, как в душу наплевали». Именно такое неоднозначное странное послевкусие осталось и у меня по окончании показа ленты Андрея Звягинцева, сделанной, безусловно, профессионально и качественно. И отнюдь не потому что картина есть неправда по сути. Да, наше общество и власть насквозь пронизаны коррупцией, подобно неоперабельной раковой опухоли, пускающей метастазы. Да, мы пьем горькую, заливая ею радость и горе, приговаривая: «Это наша национальная идея». Да, многие представители РПЦ, в особенности высшего духовенства, порою весьма далеки от истинной веры и действуют отнюдь не во благо простого человека. Всё так. Тогда в чём же собственно ваше недовольство, спросите вы? Вопрос в интонации автора. В отличие от Алексея Балабанова, который снимал кино о болезнях Родины с позиции тяжело больного, страдающего человека, Звягинцев в своём повествовании холоден и расчетлив. Высокомерно отстранившись от происходящего на экране, режиссёр наблюдает в микроскоп за жизнью насекомых, копошащихся в куче навоза. При этом сам он, разумеется, в латексных перчатках, белом халате и респираторе. Математически простроенное, технически безупречное, при этом абсолютно лишенное способности подключить зрителя к происходящему на экране, кино, с первого кадра вопиет: «иду на «Оскар»!». Фестивальная конъюнктура просматривается и в сюжете, и в наборе штампов, и в предсказуемости сценарных поворотов, и в образах самих героев. И, если такие режиссёры как Юрий Быков и Борис Хлебников, снявшие свои крайние картины ровно о том же, о чем говорится в «Левиафане», позволили себе авторский взгляд, стиль и внутренний радикализм высказывания, то прилежный ученик Звягинцев аккуратно кроит свой сюртучок по стандартным лекалам. И ведь не ошибается – главные кинопремии мира красноречивый пример тому. Корпоративная солидарность и патриотизм велят радоваться успехам коллег. И мы радуемся. Однако, радость была бы наверное более искренней, если бы все эти весомые призы доставались более пронзительным, искренним, глубоким картинам, таким как «Класс коррекции» Ивана И. Твердовского, или «Дурак» Юрия Быкова, пропитанным болью и сочувствием режиссёра, а не конъюнктурным равнодушным высокомерием.

В своей картине Андрей Звягинцев по сути спекулирует внутренними проблемами Родины, с радостью продавая их на экспорт – образ юродивой России всегда был ходовым товаром на международном кинорынке, а уж сегодня, на фоне известных политических событий, достаточно вовремя повесить в кадр портрет российского президента в правильном контексте, чтобы априори получить престижный приз. Всё прекрасно, каждый имеет право на свой кусочек пирожного с масляным кремом, однако, причем тут искусство? Сам Звягинцев говорит, что «Левиафан» - это фильм о долготерпении русского человека. Картина даже заявлена как современная интерпретация библейского мифа об Иове. Однако, согласно Библии, Иов был «непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла». В то время как главный герой фильма Звягинцева – Коля далеко не безгрешен. Взрывной, импульсивный, не сдержанный на язык, Коля попадает в сложную ситуацию, где представители власти и служители закона творят беззаконие, продолжая оставаться у власти. Ситуация избитая, понятная и болезненная для каждого россиянина – кто хоть раз в жизни не сталкивался с бездействием и произволом полицейских, хамским равнодушием чиновников, неспособностью защитить свои права на фоне сгнившей судебной системы. Но Коля далеко не Иов. И при всем понимании отражения на экране сволочной машины, перемалывающей маленького человека, сочувствия у зрителя главный герой не вызывает. Напротив, возникает определенное раздражение от того, что автор стремится всеми силами обвинить во всех бедах русского народа исключительно власть, причем власть конкретную в лице конкретных людей. При этом абсолютно снимая всю ответственность с себя самого, вероятно не считая себя частью общества, сформировавшего эту самую власть своими руками. И, если герой быковского «Дурака» говорит: «Мы живем как свиньи, и дохнем как свиньи потому, что мы друг другу никто», то Звягинцев, следуя модным тенденциям времени, фокусирует внимание на том, что это ОНИ во всем виноваты. Любопытно, что Николай Васильевич Гоголь сформулировал принцип российской коррупции задолго до появления господина Звягинцева на свет, а также его персонажей и нынешних российских правителей. Со времен «Ревизора» система практически не изменилась. Вероятно именно потому, что каждое последующее поколение принимало активное участие в поддержании и прикормке этой самой системы. И для чего подобно Балабанову, Быкову, Хлебникову предпринимать попытки найти причины в себе самих? Куда проще и приятнее кондово пенять на плохую власть, наглаживая белую рубашку под смокинг для очередной красной дорожки. Самое забавное, что «разоблачая власть», господин Звягинцев не стесняется делать это на её же деньги. Вернее, на деньги народа, который автор тоже особо не жалует (в картине нет ни одного порядочного или мало-мальски симпатичного героя), коими распоряжаются властные структуры в лице Минкульта и Фонда кино.

Любопытно, что одной из традиций старого доброго советского кино было отображать на экране труд как праздник и радость для человека. Герои «Левиафана» ходят на работу как на каторгу, при этом, почему-то никто не пытается изменить свою жизнь и найти себе дело по душе. Видимо, в этом тоже виновата власть - не сами же люди свою судьбу выстраивают. К разговору о сценарии и о том, как Звягинцев обращается в своей картине со словом. Известно, что такое могучее достояние великого русского языка как мат нужно уметь использовать умно и со вкусом. В умелых руках ювелира этот бриллиант сверкает десятками граней. Специалист иного профиля использует алмаз для разрезания стекла, что более функционально, но не столь прекрасно. Герои «Левиафана» матерятся грубо и безыскусно. И если органичный мат на экране, грамотно используемый талантливым режиссером, как правило не вызывает у зрителя внутренних противоречий, то пришитые белыми нитками иные фразы, звучащие из уст героев картины Звягинцева, откровенно мешают воспринимать суть. К примеру, выдающийся актер Роман Мадянов, виртуозно исполнивший в фильме роль мэра-коррупционера матерится весьма искусно и точно. А вот полу-пьяная брань Владимира Вдовиченкова – самого слабого звена в актёрской цепи картины – звучит неубедительно и режет слух. Понятно, что иностранцам этих лингвистических тонкостей не понять – они читают титры, оценивают фабулу и вручают призы «за смелость». Но мы воспринимаем интонацию, а она, увы, фальшива, однако наше мнение иноземным кинематографистам глубоко безразлично – у них своя система координат и Звягинцев прекрасно вписался в неё с первого фильма.

Разумеется, стройные ноги обворожительной Елены Лядовой могут индульгировать многие просчеты и банальности ленты. Но столь слепое и бесчувственное обслуживание западного фестивального заказа отечественным кинематографом откровенно пугает. И, если на картинах «Класс коррекции», «Дурак», «Груз 200» публика рыдает, чувствуя кожей как режиссёр корчится от боли вместе со своими героями, то чистенький, вылизанный «Левиафан» оставляет после себя в душе зрителя лишь растерянность и недоумение. Жаль, что в безграничном снобизме режиссёра тонут и замечательные актёрские работы, и безусловные операторские находки, и отдельные удачные ходы, придуманные сообща - здорово придуман перевёртыш в сцене диалога мэра с Владыкой в кабинете. Но, увы, из отдельных нюансов не складывается полотно, коим хочется любоваться вновь и вновь. И взлетающий всё выше и выше Звягинцев с каждой картиной, всё больше перестаёт быть художником, бронзовея как ремесленник, кующий очередной шедевр на потребу западному зрителю. Обидно и горько!

Фильм Звягинцева "Левиафан" получил "Золотой глобус"
Все новости Последние новости