21 января 2015, 11:00, Любовь ЛЕБЕДИНА

Мне нечего требовать от Бога

Народный артист России Евгений КНЯЗЕВ истинный вахтанговец, вся его творческая жизнь проходит в стенах этого легендарного театра, а последние десять лет он является ректором театрального института имени Щукина. В последнее время Евгения Князева можно довольно часто увидеть в телесериалах, причем в главных ролях. Если помните, фильм «Месинг» многие  смотрели затаив дыхание, а «Дом с лилиями» занял первое место в зрительском рейтинге. И все-таки основные устремления артиста сосредоточены на спектаклях. Это «Маскарад», «Анна Каренина», «Пристань», «Улыбнись нам, Господи». 

Мне нечего требовать от Бога

– Вчера мимоходом  включила канал ТВЦ, где вы с Шиловским говорили о поэзии, и не могла оторваться. Вы сказали, что поэзия Михаила Светлова необходима нам и должна быть востребована. Почему?

– Потому что талант, это та новость, которая всегда нова. Зиновий Паперный писал: «Светловская реплика, это как веселый звоночек на печатной машинке». Или, например, его приветствуют: «Миша, неужели я вижу живого классика?» И он отвечает: «Полуживого». А также: «Один атом ругался матом и за это его исключили из молекулы». Накануне Нового года прошел вечер памяти Жени Дворжецкого, так нелепо погибшего в автокатастрофе 15 лет назад, с которым мы учились вместе и потом дружили семьями. И я все думал, что же мне такое сказать, чтобы это шло от сердца. Смотрю на его портрет и думаю: «Ушел мой приятель и песню унес». Поэтому взял и прочитал «Гренаду» и это было лучше всех моих воспоминаний.

– Вы вспомнили о большом таланте Жени Дворжецкого, с которым, оказывается, были друзьями. В связи с этим хочу спросить: что остается после актера?

– От любого человека, в том числе артиста, кроме памяти ничего не остается. И вообще в жизни торжествует только память. Этим человек и отличается от всех остальных существ. Только наша память может говорить о любви и привязанности к тому месту, где родился,  учился. Ведь как страшно бывает, когда, к моему большому сожалению,  молодежь  мало знает, поэтому задача Щукинского института и заключается в том, чтобы прививать студентам любовь к отечественному театру, давать им как можно больше знаний. Часто, когда они к нам поступают и мы задаем им вопросы по современному театру, то они затрудняются ответить, а некоторые великие имена, к примеру, Товстоногова, Эфроса вообще слышат впервые.

– И тем не менее память – это творческая копилка для артиста, из которой он черпает эмоциональные ощущения для каждой новой роли?

– Да, примерно так и происходит. Ибо, когда был молодым, то все складывалось спонтанно, а теперь все чаще и чаще возвращаюсь к своим истокам, тому, что в меня запало.

– Детство в вашей творческой  жизни играет большую роль?

– Конечно. Если начинаю анализировать нынешнее состояние, ту же склонность к одиночеству и созерцательности, то они у меня из детства. Я любил ходить в лес один, мог часами гулять среди старинных памятников на кладбище.  

– Но сейчас у вас публичная профессия, и каждый ваш поступок у всех на виду.

– Увы, это так, поэтому, когда к нам в дом приходят друзья, то я оставляю за собой право в какой-то момент оставить их на свою жену, а самому уйти в другую комнату, и они, зная меня, не обижаются.

– И как ректор института вы тоже все время на виду, не говоря о киноэкспедициях.

– Вы не представляете, насколько я выжат после бесконечного общения с педагогами, студентами. Слишком много на это уходит энергии. А в кино, как ни странно, легче, взял в руки текст роли и учишь его, и никто тебя до съемок не трогает.

– То, что вы сейчас сказали, для меня открытие. Потому что, где бы я вас не видела – вы охотно реагируете на любое обращение к вам и производите впечатление общительного человека. Так вот, возвращаясь к теме памяти, хочу спросить: может быть, добрая память прошлого, связанная с братским украинским народом, не позволяет нам поверить в те зверства, которые творятся на юго-востоке Украины?

– У меня до сих пор в голове не укладывается, как такое могло произойти. Когда 1 декабря прошлого года я был в Киеве на озвучивании фильма «Дом с лилиями», то проехать через центр города уже было нельзя, потому что на Крещатике развернулся майдан. Накануне я разговаривал с очень серьезными, авторитетными людьми, которые тоже были на майдане. «А вы-то зачем туда ходили?» – спросил я их. «Выразить свое несогласие с руководством страны и президентом-олигархом», – ответили они. «А чем перед вами виновата Россия?» – задал я второй вопрос. «Да абсолютно ничем!» – в один голос заявили мои друзья. После этого я тоже решил пойти на майдан, чтобы увидеть все своими глазами. К тому же я собирался еще приехать в Киев, чтобы досняться в картине «Тевье-молочник» в роли Тевье. Так вот на майдане я прошелся вокруг костров, меня узнавали, кто-то просил со мной сфотографироваться, и ничего такого воинственного, агрессивного в народе я не заметил. А потом понял: этих мирных людей использовали национал-шовинисты и втянули в свой кровавый сценарий. А со съемками фильма «Тевье-молочник» даже природа была против нас. Вначале было дождливое, холодное лето, и мы не могли снимать жаркие дни,  а в сентябре пар шел изо рта, и поэтому решили съемки перенести на год. А через год  заговорили пушки, и тут уж было не до кино. Я помню речь Владимира Путина на открытии Паралимпийских игр, когда он говорил, что мы все силы должны были отдать на проведение этого международного спортивного мероприятия, а получилось все по-другому. Я не берусь судить, как такое могло произойти, но когда в голодных городах Луганской области делят буханку хлеба на четыре части, словно в блокадном Ленинграде, чтобы раздать беззащитным детям и старикам, то сердце разрывается от жалости и кулаки сжимаются. К тому же вся моя кинобиография началась на Украине. Я только-только окончил институт, поступил в труппу Вахтанговского театра и получил приглашение со студии имени Довженко на роль Гофмана в фантастическом фильме Николая Ильинского. Он и сейчас жив и мы с ним по телефону
хорошо поговорили. Потом я играл в картине по сценарию Юрия Полякова «Работа над ошибками».

– А можно один провокационный вопрос, если не хотите,  не отвечайте. Вы бы сейчас поехали в Киев, если бы некоторые депутаты Госдумы назвали вас «врагом народа», ратующие за то, чтобы в законодательство был введен этот страшный термин?

– Я не боюсь поехать в Киев, поскольку мои отношения с украинскими коллегами остаются нормальными. Во всяком случае, по телефону они говорят, что будут продолжать работать со мной. У нас страна крайностей и это закономерно, следуя нашей истории. Вот мы говорим о великой русской культуре, но ведь она была сделана для пяти процентов населения. Да и Пушкин не писал для крепостных девок и кучеров… В 1861 году произошло освобождение крестьян от крепостного права, и тогда все люди сошли с ума.  Пока кидались то в одну сторону, то в другую, тут и подошла революция 1917 года и опять все начали заново. Кое-что сделали, образовали страну, технически ее подняли, появилась советская интеллигенция, но началась Великая Отечественная война. Опять руины, опять строительство, опять бедность и скудное существование. Так где же стране брать силы для процветания, когда ее постоянно трясет. Можно только удивляться стойкости русского народа и его вере в будущее, когда на Россию со всех сторон нападают и винят во всех смертных грехах. Поэтому на том же телевидении надо образовывать народ, а не показывать, как губы накачивать силиконом.  

– Но почему тогда почти все программы ТВ построены на оглуплении народа?

– Наверное,  потому, что у нас не столько государственное телевидение, сколько частное и все строится на рейтингах. Казалось бы, те же сериалы стали лучше, появились неплохие сценарии, но сейчас все  может рухнуть, и в целях экономии будут снимать двумя камерами, когда нельзя не встать, не повернуться. Мне, например, не стыдно за «Пятого ангела», «Месинга», там все серьезно.

– А за «Дом с лилиями» вам не бывает стыдно?

– За какие-то эпизоды приходится краснеть, я даже не понимаю, почему этот телесериал занял первое место в зрительском рейтинге. Изначально, когда прочитал сценарий, предлагал режиссеру кое-что изменить, вплоть до того, что не хотел сниматься. В моем, казалось бы, положительном герое изначально была червоточина – он пил, но когда его выбрасывают из страны за связь с замужней женщиной, то это большая натяжка. Я уже несколько лет озвучиваю документальный цикл на канале «Культура» о старинных городах России. Вы можете представить, что в 20– 30-е годы, когда начались гонения на церковь, в одном из городков был поставлен памятник сатане, что означало – Иисуса Христа не было и нет… Поразительно!

– Скажите, а ваш Месинг  был сатаной?

– То, как мы сняли фильм, он не был посланником черных сил, а  был человеком, наделенным страшным даром предвидения, которое можно рассматривать и как проклятие тоже. Месинг никогда не совершает подлых поступков, хотя  мог бы при своем даре. И мне удалось это донести до зрителей, получал сотни писем, так как многие ассоциировали меня с прорицателем.

– Лично вам интересны оккультные науки?

– Нет. Что такое мистика? Это тайна, которая подстерегает нас. «Жизнь без начала и конца.  Нас всех подстерегает случай» – написал Александр Блок, и я ему абсолютно доверяю. Или возьмите песню дурацкую: «Не той бы улицей пошел, тебя б не встретил, не нашел». Но ты все равно пойдешь той улицей и проживешь ту жизнь, которая тебе предопределена.

– Выходит, судьба сильнее человека?

– Мы можем ею управлять, если очень хотим. Для этого надо совершенствовать себя. В первую очередь в нравственном плане. Ведь человек рождается не для веселья, а для того, чтобы жить и развиваться. Когда мы что-то переступаем и готовы переписать постулаты церкви, то я начинаю теряться.

– Вы считаете, что церковь по-прежнему является главной духовной опорой России?

– Если духовные заповеди сидят в человеке и он их придерживается в жизни, то ему есть на что опереться, и он не чувствует себя одиноким в мире. А без веры, куда человеку двигаться? – Перед ним только черная дыра.

– Вера в Бога держит человека, не дает ему пребывать в унынии?

– Я со многими людьми разговаривал на эту тему: физиками, химиками, которые должны были бы отрицать высший разум, но они его не отрицают. Да возьмите всех наших философов, того же Владимира Соловьева, все они признают Бога. Если мы все будем приземлять, в том числе в искусстве, и не будем говорить о человеке, не будем бороться за душу человека, то проиграем темным силам.

– А что сегодня в этом плане происходит с театром?

– А что происходит? Наш театр играет спектакли о человеке и про человека. Наши спектакли могут кому-то нравиться, кому-то не нравиться, но нас никогда не заподозришь в том, что мы не идем в ногу с современной жизнью.

– А почему тогда многие театры предают слово и считают, что психологическое искусство – это вчерашний день?

– Позвольте с вами не согласиться. Я не люблю либерализм, но где бы мы  не оказались с гастролями нашего театра – всюду нас принимают на ура. Потому что большинство зрителей тянутся к серьезному диалогу. Этим летом я был председателем жюри фестиваля малых городов, и сколько же я увидел там замечательных артистов…

– Все это прекрасно, но если взять афишу нашей национальной премии «Золотая маска», то увидите сплошной авангард, с инсталляциями, перформансами, где жизнь человеческого духа изгнана.

– Я тоже не понимаю, почему и ради чего?  Если это называют новым европейским театром, то зачем он нам, ведь уже есть европейский театр. Существует блистательный немецкий театр, который взял от нас все лучшее, в том числе наследие Станиславского.

– Скажите, вам трудно играть в спектаклях со своими студентами.

– Когда я переступаю порог театра и на сцене появляется партнер, независимо от того, артист он или студент, то отношусь к нему как к коллеге. И преимущества перед ним у меня никакого нет. А потом, всегда должен появляться тот, кто продолжит твое дело.

– Скажите, у артиста постоянно присутствует конфликт духа и тела?

– Я про это пока не задумывался, но если раньше, кокетничая, говорил: «Ну, куда нам, старикам!» А мне возражали: «Перестань!» То теперь, когда так скажешь – никто не спешит тебя опровергать… И думаешь: э-э-э, батенька, негоже так теперь заигрывать… Ведь ни с чем нельзя сравнить то ощущение, когда зритель сопереживает твоему герою, и в зале стоит звенящая тишина.

– Ради этого можно все отдать?

– Ну что значит все? Ведь ты выбрал профессию, доводящую до белого каления, и тебе она нравится, приносит счастье. К тому же она дает хлеб насущный, кормит семью, моих дорогих девочек. Чего же мне еще желать? Что требовать от Бога? Хотел бы еще чего-то в своей актерской карьере? – Может быть, но недаром говорят: «Бойся исполнения своих желаний». Поэтому надо быть благодарным за то, что имеешь, а если не имеешь, то делай все для достижения своей цели. Я и своим студентам говорю: перестаньте только желать, никто вам ничем не обязан и никто ничего не должен.






В мире На Украине суд обязал возбудить дело против Порошенко и Климкина На Украине суд обязал возбудить дело против Порошенко и Климкина

Соломенский районный суд Киева обязал Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ) возбудить уголовное дело против экс-президента Петра Порошенко и министра иностранных дел Украины Павла Климкина.

Экономика В Рослесхозе оценили экономический ущерб от лесных пожаров В Рослесхозе оценили экономический ущерб от лесных пожаров

Экономический ущерб от лесных пожаров с начала 2019 года составил около семи миллиардов рублей, сообщил временно исполняющий обязанности руководителя Федерального агентства лесного хозяйства Михаил Клинов.


Культура Второй раз Пускепалису в Волковском театре должно пофартить. Второй раз Пускепалису в Волковском театре должно пофартить.

После конкурса кандидатов на должность художественного руководителя первого русского театра имени Федора Волкова, объявленного Министерством культуры Р.Ф, победил Сергей Пускепалис, пребывающий в должности заместителя по творческим вопросам Эдуарда Баякова с декабря 2018 года в МХАТе имени Горького.