28 января 2015, 12:44, Марина Тимашева

Петер Штайн предупреждает: не надо русской крови

Без мандата ООН, без бронетехники и даже без униформы перемещаются по планете одинокие миротворцы. Они восстанавливают нормальные человеческие отношения, искореженные политикой. Вот Петер Штайн – выдающийся немецкий режиссер – снова работает в России, не обращая внимания на санкции и прочие международные глупости. В московском театре «Et Cetera» он поставил трагедию Пушкина «Борис Годунов». 

Петер Штайн предупреждает: не надо русской крови

Благодарность Штайн заслужил уже тем, что не погнался за конъюнктурой: не перенес действие в ХХI век, не уподобил царя президенту, а бояр – олигархам, не переодел стрельцов в омоновцев и не настоял на банальном утверждении, что в России никогда ничего не меняется. Обычно подобные интерпретации «Годунова» предлагают российские режиссеры (от В. Мирзоева в кино до К. Богомолова в Ленкоме), насильно впихивая гениальный текст в прокрустово ложе собственных концепций. Оригинальность подобных решений шестидесятилетней давности сводит сложное к простому, объем – к плоскости, характеры – к карикатурам, трагедию – к прокламации.

Скажем спасибо Петеру Штайну и за то, что не использовал имя Пушкина в качестве прилагательного к собственному «я». Уважая автора, Штайн не сделал ни единой купюры в тексте (что само по себе уникально) и постарался представить персонажей такими, какими они в ней выведены. Годунов в исполнении Владимира Симонова – надежный монарх и добрый отец, когда-то совершивший преступление и совершенно измученный сознанием того, что грех не может быть прощен. Очень убедительным вышел в спектакле Шуйский. «Уклончивый, но смелый и лукавый», – говорят о боярине в пьесе. «Странная смесь смелости, изворотливости и силы характера», – пишет о нем сам Пушкин. Владимир Скворцов мастерски «схватил» все указанные черты и в предельно заостренной, психологически точной манере представил образ, составленный диковатым сочетанием внешнего европейского лоска и разбойной натуры.

Исключительно хорош Сергей Давыдов в роли Отрепьева. Кажется, впервые актеру удалось вызвать в зрителях сочувственное понимание, показать, что постоянными воспоминаниями о шумных пирах, ратных станах, боевых схватках и безумных потехах юных лет Пимен (Борис Плотников) заставил юношу себе завидовать, возбудил его фантазию и – невольно – спровоцировал бежать из монастыря: «Как весело провел свою ты младость! Ты воевал под башнями Казани, Ты рать Литвы при Шуйском отражал, Ты видел двор и роскошь Иоанна!» Впервые становится очевидным и редкое умение Отрепьева подлаживаться к обстоятельствам. С каждым человеком (будь то вольный шляхтич, донской казак, опальный дворянин или восторженный поэт) он общается на понятном языке, и говорит то, что собеседнику приятно слышать. Но одаренный манипулятор попадает в руки других, куда более искушенных в этом гнусном искусстве, людей. Темпераментный и сметливый юноша оказывается «предлогом для раздоров и войны».

Что касается формы, избранной режиссером, – она производит неоднозначное впечатление. С одной стороны, придуман остроумный ход, который позволяет менять декорации, не теряя ни минуты времени (действие происходит на трех площадках – основной сцене и двух, расположенных по бокам). Эффектны исторически достоверные костюмы, в сценографии довольно реалистично воспроизведенные интерьеры соседствуют с фотографическим изображением белых соборов Московского Кремля. Режиссура иногда вызывающе иллюстративна, а визуальное решение многих сцен отсылает не к музейной старине, а к сувенирным рядам.

Один из главных героев произведения Пушкина, как известно, народ. Отношение к нему немецкого режиссера сильно отличается от того презрительно-высокомерного, что принято у московской светской тусовки. Картину на Красной площади завершает диагональная мизансцена, нарядные бояре зримо противопоставлены простонародью. Одни чинно шествуют в кремлевские палаты, другие волокут на плечах тяжеленный колокол. Траектории движения не пересекаются. Но старинная знать прекрасно понимает свою зависимость: есть нечто более важное, чем указы, приговоры и интриги. « Сильны мы… не войском, нет, не польскою помогой, А мнением; да! мнением народным». Эта реплика в спектакле акцентирована. И знаменитый финал Штайн воспринял не так, как нынче модно думать, будто народ безмолвствует потому, что забит, бессловесен и покорен. Да и что взять с безмозглого овечьего стада? Однако и в трагедии Пушкина, и в спектакле театра «Et Cetera» народ молчит, потому что не хочет славить Димитрия Ивановича, то есть сопротивляется требованию князя Мосальского. И в этом безмолвии – начало конца правления Самозванца. Народ не простил Борису убийства одного царевича, не простит и новому монарху убийство Феодора.

Самозванец сознает: чтобы захватить власть, придется пролить кровь соотечественников («кровь русская, о, Курбский, потечет»), и этого страшится. Призыв щадить «русскую кровь» касается, конечно, не только монаршей власти, не только русской крови и не только истории государства Российского, но он своевременно расслышан Петером Штайном, и очень важно всем нам к нему прислушаться.


В мире Иран опроверг заявления Израиля об авиаударах по объектам в Сирии Иран опроверг заявления Израиля об авиаударах по объектам в Сирии

Председатель совета целесообразности (совещательный орган при верховном лидере) Ирана Мохсен Резаи опроверг утверждения израильских военных об авиаударах по иранским объектам близ Дамаска, сообщает агентство ILNA.


Культура "Спасская башня" собирает военные оркестры со всего мира. "Спасская башня" собирает военные оркестры со всего мира.

Эта идея зародилась 12 лет назад и с тех пор военные оркестры считают за честь для себя пройти по брусчатке "Красной площади" с музыкой. С каждым годом число участников прибавляется. Вот и на этот раз впервые в Москву приехали военные оркестры из Северной Кореи, итальянский оркестр альпийских стрелков.