29 октября 2017, 23:10, Любовь Лебедина

Наш человек на Донбассе - беседа с режиссером Анатолием Праудиным

С известным питерским режиссером Анатолием Праудиным я встретилась за кулисами театра "САмАрта" во время самарского фестиваля "Золотая репка". Левая рука режиссера была подвязана специальным бинтом.  Оказалось, Анатолий повредил руку во время путешествия на судне в качестве матроса в Адриатике. 

Наш человек на Донбассе - беседа с режиссером Анатолием Праудиным

Предстояли репетиции "Одиссеи" Гомера, и он решил вжиться в образ "морского волка", чтобы в спектакле все выглядело достоверно. А до этого Праудин побывал в героическом Донбассе и сочинил спектакль на тему: человек на войне. Упустить   живого свидетеля трагических событий, происходящих в Донецке, я не могла, поэтому попросила Анатолия о встрече, и он согласился дать интервью. Вот оно.        

- Какие у вас были мотивы, связанные с поездкой на воюющий Донбасс?

-Ну, это же наша история, и война затягивается на десятилетия, а театр должен не только развлекать, но и поднимать какие-то жизненно важные проблемы. Поэтому после постановки "Швейка" в Екатеринбурге, мы с моим художником и актером пересекли  украинскую границу на КПП Покровской, где кроме паспорта никаких других документов не требовали. Кстати, все это подсказали мои украинские коллеги. Надо было созвонится с одной журналисткой в Киеве, и она меня надоумила, что для такой экспедиции, как наша, вовсе не надо идти официальными путями, так как  Украина пропуска не даст. "Поезжайте в Ростов на Дону,-сказала она, - там вы найдете ребят, которые возят на Донбасс людей, и они знают КПП, где никаких документов ни с российской, ни с украинской стороны не спрашивают.

    Мы оказались на второй площадке, бывшей деревни, от которой почти ничего не осталось. Посчастливилось устроиться рабочими на химическом заводе, иначе бы не имели право работать на передовой, получили комнату в общежитии. Спустя полтора месяца вернулись в Питер, и приступили к сочинению спектакля о военном Донбассе, который можно увидеть в театре "Цех".

- Можно поподробнее рассказать о том, что видели там, что ощущали, когда попадали под обстрел, с какими военными и гражданскими общались?

- Распорядок жизни у нас был такой. В 8 утра мы добирались со второй площадки,( то есть, из разоренной деревни),  на первую площадку, где находится химзавод, и начальник цеха говорил нам: "Мужики, работы нет".  И мы возвращались обратно. На этой территории  украинцы очень интенсивно воевали, круглосуточно, кроме воскресенья. Война шла очень аккуратно, они били из орудий исключительно по военным объектам ДНР, и центр Донецка не обстреливали.   

- Но как же ваше общежитие? Вы не боялись в нем находиться, ночевать?

- На самом деле это уже было не общежитие, а блиндаж, в нем как-то существовали четыре человека, включая нас. Не знаю, как сейчас, но тогда украинцы не давали головы поднять, брали на измор. Периодически шли локальные бои со стрелковым оружием. Когда-то в этом поселке проживало примерно 200 человек, сейчас осталось человек 10, которым некуда деться, детей я там не видел. Мы так же не имели право интересоваться, что делают ополченцы в соседнем доме.

- А если бы заинтересовались, то вас бы арестовали?

- Не только арестовали, но и расстреляли, что дважды чуть не произошло. В первый раз к нам придралась военная полиция, не понимая, что делают гражданские на передовой. Нас повезли на улицу Куйбышева, откуда, как говорили местные – никто не возвращался. Но там оказался нормальный парень, который понял, что мы никакие не диверсанты и тут же предложил связаться с местным человеком, знающим  нас. Мы позвонили начальнику цеха, который не поленился приехать и дать показания.  Второй раз мы стояли под дулами автоматов, как лазутчики с украинской стороны. Но вдруг оказалось, что один из полицейских знаком с начальником химзавода. Тут же перезвонил ему и тот подтвердил, что мы работаем у него.

- Выходит, если бы вы не числились в рабочих химзавода, - сейчас вас не было в живых?

- Я не знаю, что произошло бы с нами. По крайней мере, предохранители были сняты с автоматов, я это видел, так как с оружием знаком, поскольку два года служил в армии. Мы оказались в Донбассе в самые тяжелые месяцы: январь, февраль. Отсутствие еды, питьевой воды, на улице минус 20, в помещении минус 10, все это создавало патовую ситуацию, но мы знали на что шли и хотели знать правду, чтобы сочинить свой спектакль.

- Ополченцы жестко себя ведут?

- Не могу сказать, что слишком агрессивно, что было бы понятно, но они сильно устали. Донецк разорен, только его центральная часть остается невредимой, заводы разрушены, люди получают мизерные зарплаты по 4 тысячи рублей в месяц. Их спасает только гуманитарная помощь из России и бесплатный хлеб от руководства Донбасса.  Разговаривают все исключительно на русском языке.  Это действительно русский мир.

- Вы встречали, защитников Донбасса, приехавших из России?

- На нашем участке ни одного военного из России я не видел, хотя кто его знает, ведь проверить невозможно. Например, чтобы уничтожить украинскую группировку в Валовайске, для этого не надо пересекать границу…

- Вам не показалось, что Донбасс превратился в разменную карту для политиков?

- Мне кажется: существовал определенного рода проект, но задуманное по разным причинам не удалось осуществить,  и ситуация зашла в тупике. Тем не менее, украинцы не отдадут Донецк, почувствовав себя обиженными из-за Крыма, вошедшего в состав Российской Федерации, а ополченцы не покорятся Киеву. Таким образом, предвидеть мирный финал затяжного конфликта очень трудно, и заграница тут не поможет, только навредит. Нам не раз говорили местные жители: "Передайте Путину, чтобы он взял Донецк и Луганск под свое крыло, как Крым."

- И как же вы создавали спектакль, посвященный военному Донбассу?

- Ну, как? Нас волновала известная тема: человека на войне и что с ним происходит в моменты смертельной опасности. Случаются там и трогательные моменты, потому что люди острее реагируют на несчастья других. В какой-то степени война объединяет людей, в тоже время, огромное количество народа, в частности старики, умирают от страха, и собаки тоже. У нас жил кот Персик, который родился во время войны, так он – не поверите, никак не реагировал на разрывы снарядов. Самое интересное: со временем устаешь бояться и начинаешь вести себя неосторожно. Так на нашей площадке воды вообще не было, приходилось ходить с ведрами за  несколько километров, а вокруг все заминировано, но ты об этом забываешь. Однажды мы с другом шли по дороге и видим навстречу движется вооруженная колонна ополченцев  с обросшими лицами, с которой не хотелось встречаться, - опять будут выяснять, кто мы и зачем тут…  Укрылись в кустах на обочине, не подумав, что всюду стоят растяжки… После чего говоришь себе: "Ты, что делаешь? Ведь мог подорваться…

Фактически через судьбу одного парня, жившего вместе с нами в блиндаже, мы проследили вся история воющего Донбасса и его выбор так же. В "Одиссее" Гомера, которую я сейчас репетирую в "СамАрте", тоже самое. Все, что происходит с главным героем в жизни, это не игра случая, а его добровольный выбор . Поэтому надо быть очень внимательным к себе и своим поступкам, чтобы отвечать за них и не уповать на случай.  

 -А почему ради "Одиссеи" вы отправились матросом на судне в арктическое путешествие?

- Потому что эту среду надо хорошо знать, чтобы художественный  образ возникал из живого материала. Иначе получаются общие места, ты должен знать, что у героя на душе и почему гвоздь торчит в беспокойном  сердце. Все это я должен объяснить артистам "СамАрта", передать им свой опыт рискованного плаванья в студеной воде, когда лодка идет ко дну и спасти себя ты должен сам.  

Все новости Последние новости