8 декабря 2017, 14:10

В Талдомском суде продолжают твориться чудеса

В Талдомском городском суде продолжается рассмотрение уголовного дела в отношении Алексея Королева и Дмитрия Мигачева. Не смотря на явные противоречия в деле, государственный обвинитель продолжает гнуть свою линию, а судья в процессе ведет себя так, как будто приговор уже отпечатан и его остается только огласить.

В Талдомском суде продолжают твориться чудеса

Очередное судебное заседание по делу Алексея Королева и Дмитрия Мигачева, обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных статьями 127 ч.2, 163 ч.2, и 162 ч.2 УК РФ оказалось гораздо горячее предыдущего. Причем, накал страстей чувствовался задолго до начала самого судебного заседания. Стоило родственникам подсудимых и слушателям появиться в зале суда, как помощник прокурора Юрченко Н.Н. в ультимативной форме потребовала от судебных приставов-исполнителей выставить всех вон. С чего вдруг, если председательствующего в процессе федерального судьи Модеста Козлова на своем месте еще не было? Как позже выяснилось, помощнику прокурора показалось, что с одним из подсудимых общается его родная сестра, хотя они в тот момент находились на расстоянии не менее 7 метров друг от друга и были разделены как минимум двумя рядами скамей.

После того, как судебное заседание все-таки началось, для дачи свидетельских показаний в зал был вызван майор полиции Лихачев, год назад принимавший непосредственное участие в следственных действиях по этому делу. Ни с того, ни с сего, без соответствующего вопроса он зачем-то высказал свое оценочное суждение, охарактеризовав подсудимого Алексея Королева как сильную личность. Но при этом, к большому сожалению, сотрудник правоохранительных органов не смог дать четкого, внятного, развернутого ответа практически ни на один из поставленных перед ним вопросов. Как бы ни формулировали свою мысль адвокаты подсудимых, господин майор неизменно отвечал, что за давностью лет всех обстоятельств происходивших в ноябре прошлого года событий он не помнит. Впрочем, кое-что, крайне важное для понимания случившегося из уст свидетеля все-таки прозвучало: бытовой конфликт, из которого следствие в дальнейшем раздуло громкое дело, начался из-за того, что потерпевшие Дьяков и Дерзаева нанесли ущерб личному имуществу одного из подсудимых - Дмитрия Мигачева.

Следующие два с половиной часа ушли на оглашение материалов уголовного дела, некоторые из которых представляют повышенный интерес. Напомним, что по версии следствия, потерпевшие Дерзаева и Дьяков после трехдневного заточения и непрекращающихся пыток, в том числе, раскаленными предметами, смогли самостоятельно сбежать из дома, в котором их якобы удерживали Королев и Мигачев. Босяком прошли несколько сотен метров и обратились за помощью к случайно встреченному гражданину Шишунову, который и вызвал для них на свой адрес карету скорой помощи. Напомним также, что в судебном заседании Шишунов под присягой заявил, что Дерзаева и Дьяков, хотя и держались на ногах, но находились в состоянии алкогольного опьянения. То есть, Королев и Мигачев в перерывах между рукоприкладством отпаивали потерпевших водкой или каким-то другим алкоголем?

Но самое интересное в истории с вызовом скорой помощи для Дьякова и Дерзаевой заключается даже не в этом, а в том, что экспертное заключение об их состоянии здоровья имеет очень мало общего с выписками из Талдомской районной больницы, которые не содержат ни единого упоминания о наличии у потерпевших ожогов, а также о том, что им назначалось специфическое лечение от данного вида травм. И это очень странно, ведь если верить показаниям потерпевших, на их телах не должно было остаться ни одного живого места от ожогов.

После оглашения материалов дела в зал судебных заседаний была приглашена свидетель защиты Холодова Зоя Михайловна, которая под присягой показала, что с 3 по 15 ноября 2016 года Алексей Королев делал в ее доме, расположенном на расстоянии нескольких километров от Талдома, ремонт сразу в нескольких жилых помещениях. Учитывая объем и интенсивность работ, Алексей практически каждый день оставался на ночлег в ремонтируемом доме. Уважаемый суд, однако, данная информация не заинтересовала. Более того, в отличие от свидетеля Лихачева, который по большому счету так ничего толком и не вспомнил из событий годичной давности, и который был, тем не менее, избавлен от необходимости отвечать на дополнительные вопросы, Холодовой был устроен форменный допрос. От несчастной женщины требовали восстановить события 7, 8 и девятого ноября едва ли не по часам, а под конец Модест Козлов зачем-то спросил, что она делала и где была 10 октября 2016 года. Но, не смотря на все усилия судьи и помощника прокурора Юрченко Н.Н., запутать свидетеля защиты все-таки не удалось.

Но главное сражение в этом судебном заседании развернулось вокруг попыток стороны защиты доказать факт фальсификации доказательств со стороны занимавшей на тот момент должность старшего следователя следственного отдела по г. Талдом Главного Следственного управления СК РФ Мананниковой О.С.  Дело в том, что обвинение Алексея Королева и Дмитрия Мигачева по статье 162 ч.2 – "разбой", мягко говоря, притянуто за уши. Более того, факт разбойного нападения первоначально вообще не был зафиксирован.

Якобы похищенная компьютерная техника появилась в деле задним числом уже после окончания следствия, причем, для этого старшему следователю Мананниковой О.С. пришлось существенно дополнить протокол осмотра места происшествия от 10 ноября 2016 года (т.1, л.д. 42-48). Это выяснилось после того, как защитник Алексея Королева Михаил Дюков обратил внимание на то, что между "оригиналом" протокола осмотра места происшествия от 10 ноября 2016 года и находящимися в его распоряжении ксерокопиями с этого же документа, сделанными после ознакомления с материалами дела, имеются существенные различия. По этому поводу адвокат Михаил Дюков сделал заявление о том, что ни компьютерная техника, ни МФУ 10 ноября 2016 года на самом деле не изымались и оставались на своих местах неопределенно долгое время после осмотра места происшествия 10 ноября 2016 года.

Когда именно были осуществлены дописки, а значит и совершена фальсификация документа, доподлинно установить не удалось, но очевидно, что произошло это уже после окончания следственных действий. По данному поводу в Главное следственное управление Следственного Комитета Российской Федерации было подано заявление о совершенном преступлении.

Тем не менее, председательствующий в процессе Модест Козлов отказал в удовлетворении ходатайства о приобщении к материалам дела ксерокопий первоначальной редакции протокола осмотра места происшествия, сославшись на то, что они не заверены синей гербовой печатью следственного отдела Главного Следственного управления СК РФ по г. Талдом. А вот оснований отказать в приобщении к материалам уголовного дела материалов проверки ОМВД России по Талдомскому району №2787 у судьи уже не было, хотя по своей сути они для обвинения гораздо неприятнее, чем ксерокопии, указывающие на факт фальсификации протокола осмотра места происшествия.

Дело в том, что, как и во время осмотра места происшествия следователем Мананниковой О.С. 10 ноября, так и во время визита полицейских ОМВД по одному и тому же адресу, в одних и тех же помещениях производилась фотосъемка. Так вот из материалов полицейской проверки, датированной 11 ноября, следует, что якобы изъятая с места происшествия 10 ноября компьютерная техника и МФУ благополучно стоят на своих местах. И это в очередной раз свидетельствует о том, что в первоначальный текст протокола осмотра места происшествия были внесены добавления в целях увеличения ущерба и, соответственно, отягощения состава преступления.

Отмахнуться от материалов проверки ОМВД России по Талдомскому району ни у суда, ни у прокуратуры уже не получится и им придется объяснить это волшебное перемещение крупногабаритных предметов в пространстве, достойное Дэвида Копперфильда, если они продолжат настаивать на предъявлении обвинений по статье 162 ч.2 УК РФ.

Все новости Последние новости