12 марта 2018, 22:50

Талдомский районный суд вынес беспрецедентный по своей жестокости приговор

Двадцать лет колонии общего режима на двоих – такой приговор вынес 27 февраля судья Талдомского районного суда Модест Козлов по делу Алексея Королева и Дмитрия Мигачева.

Талдомский районный суд вынес беспрецедентный по своей жестокости приговор

Делу, потерпевшие по которому живы-здоровы, свидетели обвинения слишком заняты, чтобы ходить в суд, ущерб высосан из пальца, а документы следователя скорее напоминают дешевый бульварный роман, чем юридический документ.

Напомним, предыдущее судебное заседание закончилось тем, что помощник прокурора Надежда Юрченко запросила для Алексея Королева и Дмитрия Мигачева сногсшибательные сроки содержания под стражей: 11 и 12 лет колонии общего режима соответственно.

Председательствующий в процессе судья Талдомского районного суда Модест Козлов перед оглашением приговора взял трехнедельную паузу, в течение которой он должен был тщательно взвесить все доводы защиты и обвинения, оценить работу адвокатов, их аргументацию, изложенную в прениях, отношение к делу самих подсудимых, после чего – вынести решение. И он его вынес. Вот только назвать его ни справедливым, ни правосудным язык как-то не поворачивается.

Вообще все, происходившее 27 февраля в Талдомском районном суде напоминало заурядный фарс. Модест Козлов дал последнее слово подсудимым. Те в очередной раз говорили о нарушениях в материалах дела, о надуманности обвинений, основанных на показаниях лиц, ведущих асоциальный образ жизни, о предположениях и домыслах следователя Мананниковой, о невозможности реализовать свое законное право на защиту из-за отсутствия в зале суда потерпевших, ключевых свидетелей со стороны обвинения и непредоставления основных вещественных доказательств по самым тяжким статьям.

В своем последнем слове Дмитрий Мигачев вновь заявил, что частично признает вину: между ним и Дьяковым действительно произошла ссора, которая затем переросла в драку, в которую в дальнейшем была вовлечена и гражданка Дерзаева. В ходе выяснения отношений его квартиранты вполне могли получить телесные повреждения. Однако все остальное – вымогательство, лишение свободы, разбой – исключительно плод воображения следователя Оксаны Мананниковой.

Выслушав все это с совершенно безучастным видом, Модест Козлов для проформы на 15 минут удалится в совещательную комнату, из которой вернулся с отпечатанным на 40 с лишним листах приговором, из первых же абзацев которого стало понятно, что ничего хорошего ни Алексея Королева, ни Дмитрия Мигачева сегодня не ждет.

На протяжении заседания судья Модест Козлов слушал только прокурора и следователя, а вот показания свидетелей защиты рассматривать не стал - не поверил уважаемым людям, не смотря на их безупречную репутацию. Зато горой встал на защиту интересов потерпевших, которые даже ни разу не явились в суд

Структурно приговор состоял из многократных повторений обстоятельств одного и того же события, к которому по ходу текста "подтягивались" все новые и новые статьи УК РФ. Лишение свободы без цели похищения по предварительному сговору. Вымогательство денежных средств при помощи предметов, которые можно было бы использовать в качестве оружия: палка, скалка, утюг, "неустановленная сковорода". Телесные повреждения, не представляющие серьезного вреда жизни и здоровью человека, побег через окно размером 19 на 31 сантиметр…

Если честно, сама процедура оглашения приговора была своего рода пыткой: монотонный голос Модеста Козлова, четырехчасовое стояние и приговор, испещрённый многократными повторениями перечисления телесных повреждений, "благодаря" которым уловить суть произносимого было почти невозможно.

Чем дольше шло чтение, тем очевиднее становилось, что судья не стал утруждать себя оценкой доводов, обстоятельств и фактов, а решил в этом деле целиком и полностью поддержать позицию следствия и прокуратуры. Не иначе как для оптимизации трудозатрат и времени работы над приговором, Модест Козлов прибегал к заимствованиям из обвинительного заключения, причем, довольно-таки обширным. Впрочем, мы должны оставаться предельно объективными, так что вполне возможно, что все это – просто совпадение и стечение обстоятельств.

Вымогательство 3000 рублей, действия по предварительному сговору, хищение телефона, паспорта, разбой, - ничего из этого судья, как оказалось, и не собирался ставить под сомнение. Пассажи об этих преступлениях с минимальными изменениями перешли из обвинительного заключения следователя Оксаны Мананниковой в текст приговора, подписанного Модестом Козловым. Приговора, для которого слово "беспрецедентный" является самым мягким из всех возможных определений.

Вот только если вести процесс с закрытыми глазами и слушать только прокурора и следователя, то зачем тогда весь этот цирк с громким названием "Правосудие"? В материалах дела есть показания потерпевших, из которых явствует, что в период описываемых событий они и на улицу курить выходили, и неоднократно имели возможность покинуть помещение, в котором их якобы насильно удерживали злоумышленники. Однако же в приговоре все равно читаем про лишение свободы без цели похищения и навесной замок на двери...

И подсудимые, и потерпевшие 1000 раз говорили о том, что природа претензий Мигачева к Дьякову исходит из их отношений в качестве арендодателя и квартиранта соответственно, что деньги, которые Дмитрий с таким трудом пытался получить с Дьякова, были задолженностью последнего по квартплате в размере 3000 рублей. А судье хоть бы что, он прекрасен в своем постоянстве – вымогательство и точка!

А вот и дом, в котором произошли вышеописанные события. Жить в таком можно разве что от безысходности или опустившись на самое дно под влиянием алкоголя

Побег из места заточения через окно первого этажа, самый большой габарит между рамами которого составляет 19 на 31 сантиметр? Нет ничего невозможного, даже для человека, который носит 58 размер одежды!

На орудиях совершения "преступления" нет никаких следов ни Дмитрия Мигачева, ни Алексея Королева, а сами эти "орудия" представлены в вещественных доказательствах по делу крайне фрагментарно. Палку-скалку, про которую судья Модест Козлов раз 15 повторил, зачитывая приговор, по всей видимости, видела только следователь Мананникова. Многократно повторявшийся пассаж про "неустановленную сковороду" также не может не радовать. Однако, ни первое, ни второе, ни третье, по мнению судьи, не явилось значимым основанием для того, чтобы усомниться в верности выводов, сделанных следствием.

Да что там говорить, даже неизвестно каким образом материализовавшаяся на следующий день после изъятия и оказавшаяся на своих местах компьютерная техника и МФУ не смогла поколебать уверенности судьи в виновности молодых людей в разбое! Хотя для правильной квалификации действий по этой статье мало зафиксировать отъем какого бы то ни было имущества. Критически важно доказать получение при этом выгоды. А здесь не то, что выгоды, отъема-то как такового не было!

Показания свидетелей, из которых однозначно следует, что у Алексея Королева на момент описываемых событий было железное алиби, а осмотр места происшествия проходил с грубейшими нарушениями УПК, суд решает не принимать во внимание, относясь к ним критически. В первом случае потому, что показания свидетеля "идут вразрез с логикой и смыслом обвинительного заключения", во втором "из-за того, что показания Сергея Мигачева способствуют тому, чтобы его сын избежал ответственности"… Каково? Два человека в статусе свидетелей, знакомых с ответственностью за дачу ложных показаний, говорят то, что считают нужным, но суд их слова игнорирует и не принимает во внимание как неудобные...

То самое окно, через которой удалось сбежать потерпевшей - не все окно, обратите внимание на форточку в нижнем левом углу (напомним, что носит она одежду 58 размера)

Зато пистолет, обнаруженный при обыске у Мигачева, и никак не связанный с описываемыми событиями, в приговоре обсосали со всех сторон. По мнению следствия, прокуратуры и суда, человек, прошедший срочную службу в вооруженных силах Российской Федерации, не мог не заметить, что сигнальный пистолет переделан под стрельбу боевыми патронами. А тот факт, что Дмитрий Мигачев в армии получил военно-учетную специальность стрелок – пулеметчик и с короткоствольным оружием, равно как и его устройством, знаком постольку поскольку, никого из вершителей судеб не интересовал.

Потерпевшие в суд ни разу не явились и повесток, якобы, не получали. Они пачкой лежат в доме, в которых до сих пор наведывается тот самый несчастный, которого там держали. В свободное время он просит милостыню у церкви, где его много раз видели, но ни суд, ни следователи так и не удосужились привести его на допрос

Ради сохранения своего реноме судья все-таки не стал на 100 процентов повторять в приговоре сроки, запрошенные на прошлом судебном заседании помощником прокурора Юрченко, однако был очень к ним близок: 9,5 лет колонии общего режима для Алексея Королева и 10,5 лет – для Дмитрия Мигачева.

Двадцать лет на двоих! Два десятка лет по делу, в котором, к счастью, нет ни одного погибшего, ни одного калеки. Делу, которое с самого начала и до конца расследовалось без потерпевших и без свидетелей (единственное исключение – следователь Мананникова, посетившая предыдущее заседание). Делу, в котором нет "пальчиков" обвиняемых на вещественных доказательствах, а предмет разбойного нападения (компьютерная техника и многофункциональное устройство) не покидал места совершения преступления. Выдавить из такой никчемной фактуры 20 лет колонии общего режима – это, конечно, высший пилотаж и выдающийся профессионализм!

Все новости Последние новости