28 апреля 2018, 09:04

Ментам платить не хочу!

Жительница Моздока Элона Мизяк оказалась на скамье подсудимых по обвинению в изготовлении и хранении наркотических средств, но с ее слов (и полиграф это подтвердил), все это – грязная провокация. Впрочем, Моздокский суд мало интересуется доводами защиты, слова следователей для него гораздо ценнее.

Ментам платить не хочу!

 

Элона Мизяк уже почти год пытается доказать свою невиновность в суде. С 23 июля прошлого года, когда люди в погонах "изъяли" из ее бюстгальтера пакетик с неизвестным ей содержимым (позднее было сказано, что это было гашишное масло), все силы и средства женщины – инвалида идут только на это.

В родной для Элоны станице Тёрская под Моздоком, да и в самом городке все друг друга знают. Специфика любой глубинки: сколько ни старайся, шила в мешке не утаишь, а все потому, что живут люди друг и друга на виду. Про Элону Мизяк ни в Моздоке, ни, тем более в Терской никто никогда слова плохого не сказал. Повода не было. Поэтому новость о том, что Элона год назад оказалась на скамье подсудимых для многих стала громом среди ясного неба.

Но обо всем по порядку. Чёрная полоса в жизни Мизяк началась с прибытием из Владикавказа в местное отделение полиции следователя Левана Туаева. С этого момента Элоне, с ее слов, периодически стали поступать предложения оказать небольшие "услуги" следствию. Элона отказывалась. Но на предложение 15 минут побыть понятой по делу якобы с участием давней своей знакомой на свою голову согласилась.

Не успела женщина переступить порог кабинета отдела МВД по Моздокскому району, как оказалась в статусе подозреваемой по ст. 228 ч. 2 УК РФ (изготовление и хранение наркотиков, максимальное наказание – до 10 лет тюрьмы). Инвалида 3 группы с диагнозом клаустрофобия затолкали в маленькую душную комнату. Через несколько часов женщину вытащили из застенков.

Далее, со слов Элоны, у нее с Туаевым состоялся предельно короткий разговор.

- Знаешь, что это? – спросил следователь, держа перед лицом женщины небольшой целлофановый пакетик с какой-то темной жидкостью.

- Не знаю и знать не хочу, - ответила Элона.

- Ах, так, тогда это сейчас будет твоим, - прорычал разгневанный следователь и засунул ей пакетик в левую чашечку бюстгальтера.

В кабинете тотчас появились оперативники и понятые. Стали оформлять протокол. Элона готова поклясться, что пальцем не трогала злосчастный пакетик, однако смывы с ладоней показали обратное. Впрочем, этому есть логичное объяснение: оперативник Козловская и Туаев брали упаковку без перчаток, остатки масла оказались и на тампонах для анализа.

Довольно странным, кстати, выглядит то обстоятельство, что оперативники ограничились лишь личным досмотром Элоны, хотя, по логике, им не мешало бы осмотреть и ее личный автомобиль, на котором она приехала в ОВД. Пренебречь возможностью поискать улики в таком замечательном месте, можно было лишь при одном условии: полицейские заранее знали, что искать в машине нечего.

Подозрительно выглядят и результаты экспертизы пакета с гашишным маслом. Согласно протоколу изъятия, пакет был перевязан белой веревкой, а криминалист уверен: его перевязали нитью цвета охры.

Обыск в частном доме Мизяк также не дал силовикам ничего интересного: не было обнаружено ровным счетом ничего из того, что можно было бы приспособить для изготовления якобы изъятого у Элоны вещества. Тогда Леван Туаев решил устроить женщине самую настоящую пытку. Страдающую клаустрофобией Элону Мизяк двое суток продержали в изоляторе временного содержания. На третий день измученная и подавленная Элона подписала всё, что от неё требовалось.

Сейчас женщина находится под подпиской о невыезде и пытается доказать свою невиновность в Моздокском районном суде. Наличие тяжелого психолого-психиатрического заболевания (клаустрофобия) у Элоны под присягой подтвердила суду врач-психиатр Ирина Довтян, причем, диагноз был поставлен еще семь лет назад. Мизяк прошла проверку и на полиграфе. Руководил процессом полиграфолог Олег Саровский. Согласно его заключению, Элона не хранила гашишное масло, не клала себе в бюстгальтер упаковку с наркотиком и даже не трогала злополучный пакет. Говорят о невиновности Мизяк и показания судебно-медицинского эксперта Михаила Панова. Находясь в категорически некомфортных для себя условиях, подвергаясь приступам страха и паники, Элона не отдавала отчёта своих действиях и могла оговорить себя, уверен специалист.

10 апреля в суде выступал эксперт-криминалист Моздокского района Константин Аркалов. По его словам, для точности анализа гашишное масло приходится замораживать, при этом его упаковка может испортиться. Как отметил эксперт, первоначальный пакет как раз пережил испытание отрицательными температурами, так что смысла в дактилоскопической экспертизе пакета Аркалов не увидел: прошедшие месяцы и агрессивная обработка материала не оставляют надежды сделать внятные выводы о наличии или отсутствии на нем отпечатков пальцев Элоны.

Впрочем, у защиты Элоны Мизяк было принципиально иное мнение на этот счет. Адвокат Милана Хомутаева просила суд все-таки провести дактилоскопическую экспертизу пакета с наркотиком в столичном АНО "Судебный Эксперт". Однако суд в этой просьбе отказал, заявив, что доверия в таком щекотливом вопросе заслуживает лишь государственная экспертиза. В ответ на это Милана Хомутаева напомнила собравшимся об истории "пьяного мальчика": стоило президенту страны Владимиру Путину в "ручном режиме" вмешаться в это громкое дело, как скандальные результаты нескольких государственных экспертиз вмиг оказались пересмотрены, а их авторы отданы под суд.

По просьбе защиты суд потребовал от эксперта Аркалова документы, подтверждающие его специальные знания в области дактилоскопии. В титульном листе эксперта таких данных не было, отметила адвокат Хомутаева. Сам Аркалов объяснил это тем, что задачу проводить дактилоскопическую экспертизу перед ним не ставили.

Также суд приобщил к делу документы, согласно которым психолого-психиатрическая экспертиза Элоны Мизяк в московском институте Сербского проведена не полностью. Специалисты дали ответы только на часть поставленных перед ними вопросов. Кроме того, сама процедура заняла всего 8 дней, хотя обычно такие мероприятия проводятся более месяца. Адвокат Элоны Мизяк Милана Хомутаева представила в суд ответ на свой запрос в институт имени Сербского, из которого следует, что обычный срок проведения психолого-психиатрических экспертиз составляет от полутора до двух месяцев. В случае с Элоной столичные врачи торопились настолько, что управились чуть больше, чем за неделю (исследование началось 23 января 2018 года, закончилось 1 февраля).

Много испытаний уже выпало на долю Элоны и немало ей еще только предстоит пережить. Впереди череда изнурительных судебных баталий с непредсказуемым финалом. В чем и перед кем провинилась несчастная женщина? Перед Леваном Туаевым за отказ от сотрудничества? Сломанная об колено жизнь – не слишком ли крутая кара за нежелание прослыть стукачом? А, может быть, дело в деньгах? Как бы там ни было, Элона сделала свой выбор: и со словами "Ментам я платить не хочу" мужественно пошла на принцип и решила бороться за своё доброе имя до конца

"Деловая Трибуна" продолжает следить за развитием событий.

 

Все новости Последние новости