9 сентября 2018, 17:07

Иностранцы в родной стране, которую потеряли.

  МХТ имени Чехова открыл 121-ый сезон спектаклем "Человек из рыбы" по пьесе молодого автора Аси Волошиной в постановке непредсказуемого Юрия  Бутусова, поразившего зрителей своим особым режиссерским языком. 

Иностранцы в родной стране, которую потеряли.

 В течение трех с половиной часов вас постоянно кидают из одного жанра в другой, и эклектика превращается в режиссерский почерк. Порой вам кажется, что вы смотрите социальный абсурд исповедального характера с элементами реалити-шоу, или ощущаете, как через бытовой сленг режиссер выходит на экзистенциональное существование. Одним словом, с помощью художника Николая Симонова в образовавшемся черном квадрате, (тут не грех вспомнить родоначальника квадрата авангардиста Малевича), Бутусов создает из трех опущенных стен под трубные звуки и четвертой - прозрачной, обращенной к публике, территорию "не поротого поколения", без всяких революций получившего свободу, а как ею распорядиться никто не знает. Ибо человеческое достоинство здесь, по-прежнему, гроша медного не стоит, а истинная Россия осталась в классической литературе, недаром все герои, кроме промышленного альпиниста Стасика, филологи. Да и тот здесь лишний, но актер Павел Ворожцов тут не причем, разбавляя третий акт представителем пьющего народа.  

 Кроме того, демократическая заграница, куда были обращены все взоры наших диссидентов, сегодня тоже расплачивается за колониальную политику, и даже в столице Франции, о, ужас, совершаются теракты.   Тем не менее, и журналист Гриша Дробужинский – мощный Артем Быстров, (уберите букву "р" и получится художник Добужинский, уехавший в Нью-Йорк); и долговязый мусье Бенуа, - однофамилец русского художника Бенуа, посетивший Санкт -Петербург в надежде распознать загадочный русский характер, как мантру оба повторяют один и тот же  замысел видения прекрасного города на Сене с девочкой, бегущей мимо достопримечательных мест, принадлежащих истории.

  Именно с Бенуа в креативном исполнении Андрея Бурковского начинается спектакль, точнее с его прохода с горящей свечой по авансцене, копирующий сакральный путь Олега Янковского с горящей свечой в фильме Тарковского "Ностальгия". Зачем? Это мы узнаем позже, а пока этот эпизод читается в виде насмешки над великим кинематографом и его создателями… Впрочем, для обитателей коммунальной квартиры давно нет никаких авторитетов, вся их энергия уходит на обличение несуразной действительности, от которой можно спрятаться только в коконе юмора. Что тоже удивляет и возмущает приехавшего из Франции антрополога, но пожив несколько месяцев в компании "улиток"- нигилистов, он понимает, что только с помощью защитной иронии и водки можно как-то сохранить себя.

  Три прекрасных девушки: Юлька, Лиза и Света, у которой есть восьмилетняя дочь Одри, совсем не похожи на "Трех девушек в голубом" Людмилы Петрушевской, хотя влияние этого замечательного драматурга на Асю Волошину чувствуется. Они не борются за место под балтийским солнцем, не сводят счеты друг с другом на старенькой загородной даче, все свои мысли и экскурсы в прошлое доверяя виртуальным собеседникам в скайпе. У Юленьки, то есть, Елизаветы Янковской свои заморочки, убеждающей себя, что любовь – социальный бред, при этом пытаясь куда-то сбежать от магнетического притяжения Гриши, у которого роман с Лизой. А изнывающая на службе риэлтора  Света Салманова в исполнении Лауры Пицхелаури (ее привез с собой Юрий Бутусов из театра имени Ленсовета, которым до недавнего времени руководил), пребывает в страшной панике по поводу будущего своей дочери, не знающей, что такое боль и какие дяди и тети будут ее окружать в жестокой реальности. Именно благодаря этой девочке, так и не появившейся на сцене, мы узнаем откуда возникло столь странное название.

  Оказывается ей приснился кошмар с человеком из рыбы.  Сон оказался вещим, появившиеся монстры разрушили и без того хрупкую жизнь, но благодаря этому эпизоду в пьесе все-таки возникла фабула. По доносу бдительных граждан в "рассадник разврата" явились представители попечительского совета по правам ребенка и забрали девочку в отсутствии Светланы.  Витающая в атмосфере обреченность перед законной властью охватывает всех бесприютных обитателей квартиры, плывущих в одной лодке. Пластически они как бы зависают в воздухе, тело теряет точку опоры, складывается и ломается будто у кукольного Петрушки. Требующий справедливости Бенуя в блистательном исполнении Андрея Бурковского высоко прыгает словно сумчатый кенгуру, а Лиза Надежды Калегановой в мужском прикиде пытается догнать исследователя "Униженных  и оскорбленных", но сил не хватает, и она ползет, ползет, напоминая улитку, потерявшую ориентиры.

  Надо обладать техникой акробатов, чтобы так виртуозно исполнять подобного рода трюки, которые под силу молодым артистам, психологи чувствующие тот же тупик безысходности,  что их герои.

 Описание спектакля было бы неполным, если бы я не коснулась художественных инсталляций, как правило играющих большую роль в спектаклях Юрия Бутусова. Они настолько образные и самоговорящие, что создают особый смысловой сюжет  в бессюжетной пьесе, напоминающей сценарий для авторского спектакля Бутусова, где исполнители играют не характеры, а судьбы людей в закодированном пространстве клипового мышления.

Автор статьи: Любовь Лебедина.  

Автор фотографии:  Екатерина Цветкова 

Темы: Культура
Все новости Последние новости