29 мая 2019, 12:15

Марионетки и люди.

 Новые художественные идеи, как известно, рождаются в голове режиссера, и потом за них расплачиваются актеры и зрители, пытающиеся понять, что же они изображали для растерянной публики, какой смысл был в их игре.  

Марионетки и люди.

 Примерно тоже произошло на спектакле "Сад" по пьесе "Вишневый сад" Антона Павловича Чехова в театре кукол республики Карелия во время международного фестиваля "Радуга".

 По идее мы должны были увидеть рукотворных марионеток, существующих в обстоятельствах чеховских героев, и это заранее интриговало.   Но произошло обратное. Персонажи в масках изображали прогнивший мир дворянства, по образу и подобию напоминающих фриков. При этом смеяться не хотелось, хотя в программке значилась  комедия. По сути это была фарсовая буффонада с карикатурными типами, где все силы актеров были брошены на гротесковую форму, сожалеть, сочувствовать которых не хотелось. То есть, режиссер Александр Янушкевич обличал их со всею страстью возмущенного протагониста, изначально навешивая ярлыки на каждого из них. Любовь Андреевна актрисы Любови Бирюковой в белой шубке, прикрывающей голое тело, это сексуально озабоченная развратная женщина пытающаяся соблазнить студента Петю и не прочь переспать с Лопахиным в исполнении Дмитрия Будникова, напоминающего таракана с длинными усищами, и как ни странно, истязающего себя плетью. Дуняша актрисы Екатерины Швецовой явно подражает своей хозяйке и без всякого стеснения ловит миг  удачи и ухажеров. Варя Марины Збуржинской в маске отвратительной монашки постоянно канючит и следит за Аней и Петей, который выше любви.

 В этих масках нет жизни, одна абстрактная форма, которая становится понятной с первых минут и действие топчется на месте, хотя текст не сокращен, но он существует отдельно от придуманной режиссером конструкции  в масках.

 Скука царит беспросветная. Единственное лицо, которое можно назвать "живым" - это призрак матери в белом, наблюдающей за своими потомками, не видящими ее. Она как бы часть вишневого сада, той красоты, который скоро уничтожат, и когда в финале спектакля оставленный Фирс в гротесковом исполнении Леонида Прокофьева, положит ей голову на колени и почувствует благодатный холод, то наступит покой и долгожданное утешение.

 "Одна абсолютно счастливая деревня" по рассказу Бориса Вахтина в постановке Анатолия Ледуховского, привезенной на "Радугу" русским театром Эстонии обещала много интересного, но, увы, художественного открытия не произошло, хотя это был психологический театр. Спектакль рассыпался на отдельные эпизоды  в отсутствии монтажной "склейки". История любви деревенских влюбленных Полины и Михеева, ушедшего добровольцем на фронт и там погибшего, как бы прочитана в формате притчи на фоне ничем не примечательной деревни, но сюжет развивается скачками. Тем не менее, вначале спектакля душевный "Пугало" настраивает зрителей на неспешный рассказ о простой и текущей, как река жизни. А сплетенные в единое целое Полина и Мизеев на первом плане авансцены еще не знают, какие страшные  испытания им приготовила судьба, и свадьба с хором голосистых баб обернется поминками, борьбой за элементарное выживание Полины с двумя детьми.

 Огромный макет коровы исчезнет на втором плане, ее придется продать, а во втором акте спектакля появится макет танка, поскольку деревня все отдает для победы.

 Не могу сказать, что спектакль русского театра Эстонии был пронизан знакомыми клише, поскольку режиссер пытался завоевать обширное пространство "говорящими" мизансценами, но в его концепции не было индивидуального, выстраданного смысла, выношенной до конца идеи.

 На этом спектакле я в очередной раз убедилась, что режиссура – это высшая математика, и она не допускает засвеченных "пленки", из  которой фотографий на память не сделаешь.

 

Автор статьи:  Любовь Лебедина. Санкт-Петербург – Москва.  

 

Все новости Последние новости