28 июня 2019, 12:45

Новый формат "Станционного смотрителя" Александра Пушкина на узкой дорожке.

 Российский академический молодежный театр задумал поразить зрителей неожиданным решением пространства "Повестей Белкина" главы "Станционный смотритель".

Новый формат "Станционного смотрителя" Александра Пушкина на узкой дорожке.

 Отказавшись от традиционной сценической коробки в малом зале театра, режиссер Михаил Станкевич и сценограф Мария Утробина решили показать часовой спектакль на узкой дорожке, покрытой домотканым ковриком, разделяющей зрителей направо и налево, сидящих на деревянных скамьях. Не могу сказать, что это было комфортно и попервоначалу сбивало с толку, но ведь ради какой-то выношенной идеи это было придумано…  Но какой? 

 Как я поняла позже режиссер хотел дать крупным планом героев повести, объединить их со зрителем так, чтобы они почувствовали, что чужой боли не бывает. Отказался от быта, лишил актеров удобных декораций, сконцентрировав действие не столько на известных со школьной скамьи событиях, сколько на характерах, дающих пищу для размышлений о горькой судьбе покинутого дочерью отца не по злому умыслу, а ради свободы. Хотя, как сказать: родители никогда не могут смириться с вынужденным "разводом",  а те в свою очередь, следуя эгоистичной молодости, гнут свою линию. Поэтому конфликт отцов и детей вечен.

 Тема, так сказать, животрепещущая, не имеющая срока давности, но как ее решить?  Чью сторону занять, где лежит истина? Тут два полюса: заботливый отец не может представить свою жизнь без дочери, отдавая ей всего себя целиком, ну, а повзрослевшая Дуняша, созревшая для самостоятельных решений, хочет увидеть мир, любить и быть любимой. 

 Позиция блудной дочери, решившей бежать с заезжим гусаром и таким образом обманувшей отца, у Пушкина не прописана, она намечена пунктирно. Тем не менее, Михаил Станкевич решает сочинить для исполнительницы этой роли Дарьи Рощиной оправдательный монолог, следовательно, поставить все точки над "I" для недогадливых. 

 В белом атласном бальном платье,  не чувствуя себя виноватой и не жалея старика, измученного долгой дорогой до Петербурга и предчувствием ужасной катастрофы, она объявляет, что непонятливый родитель должен смириться с ее выбором, так как больше не собирается губить свою молодость среди грубых ямщиков, угождая проезжим господам, готовить им еду  и латать дыры в бедном хозяйстве. От этого монолога веет холодом и самонадеянностью, обретенной магией звездного часа. По литературному слогу он не вписывается в пушкинский стиль, да это и невозможно. Контрапункт режет слух подобно инородному телу, разрушая стройную мелодию "нотного стана" Пушкина. Ибо история отнюдь не сентиментальная, а скорее трагическая. По крайней мере для Самсона Вырина, из последних сил отстаивающего свое достоинство и одновременно падающего к ногам Минского, умоляя отдать ему дочь. 

 Художник по костюмам Марина Утробина надевает на голову униженного и оскорбленного Вырина, в блистательном исполнении Олега Зимы, рыцарский шлем с плюмажем, что выглядит смешно и жалко. Ну, какой он, скажите на милость, рыцарь чести, скорее затурканный человек, приученный угождать и пресмыкаться перед "его превосходительством". В связи с этим гусарский ротмистр Минский в схематичном рисунке красавца Константина Юрченко должен играть более значительную роль, чем это есть на самом деле. Режиссер обряжает его в медвежью шубу и актер, притворяясь грозным зверем пугает Дуню, но при этом "за скобками" остается главная сущность этого избалованного вертопраха, для которого слезы отца, все равно, что вода. 

 В финале часового спектакля на сундучке появляется маленький мальчик Ванька(Митя Юрченко), играющий на дудочке  и рассказывающий Ивану Петровичу Белкину (актер Алексей Гладков) о красивой госпоже, приезжающей с тремя детьми в разоренную обитель бывшего станционного смотрителя и горько плачущую на его могиле.  Позднее раскаянье великосветской Дуни уже ничего не может исправить и просить прощение теперь можно только у Бога. Но простит ли ее Всевышний или до конца жизни греховное предательство будет лежать тяжелым грузом на сердце Дуни, а мелодия дудочки, вырезанная когда-то добрейшей души Самсоном в исполнении Ваньки, пойдет гулять по свету и научит состраданию и доброте. 

Автор статьи: Любовь Лебедина.

 

Все новости Последние новости