27 января 2020, 09:45

Аберрация памяти настигает человека без предупреждения

 Первая премьера, после ухода из жизни Галины Борисовны Волчек, в Современнике с кратким названием "Папа" в постановке Евгения Арье заставляет зрителей задуматься и проанализировать, почему в мире так стремительно убывает сострадание и на смену ему приходит гипертрофированный эгоизм, даже в отношении к самым близким родным. 

Аберрация  памяти настигает человека без предупреждения

 Что и говорить: тема весьма сложная и больная, затрагивающая каждого из нас в потребительском обществе с новой системой неодухотворенных ценностей. Мы часто употребляем в разных вариациях понятие "сон разума", но когда это касается главного героя в экзистенциальной драме Флориана Зеллера "Папа", где можно наблюдать постепенный распад личности, при том, что руки, ноги действуют, глаза видят уши слышат, а тем временем в мозгу происходят необратимые процессы и память, делающая человека человеком, совершает странные кульбиты, неожиданные для него самого. 

 Возникает вопрос: может ли психосоматика стать предметом искусства? Да сплошь и рядом, и это прекрасно доказал Вильям Шекспир в "Короле Лире", когда тронувшийся умом венценосец наконец-то понимает цену простой жизни во всех ее проявлениях. Состарившийся герой Сергея Гармаша не оценивает смысл своей жизни столь глобально. Он всего лишь испытывает разочарование в ходе непривычного для него круговорота событий. Он также не понимает для чего ему понадобилась сиделка, по его глубокому убеждению, укравшая у него часы, без которых он не может контролировать время. Почему не приходит любимая младшая дочь, (которая погибла в автокатастрофе), а старшая Анна – так нервничает, скрывается на крик по пустякам, и кто такой Пьер, обедающий с ним за одним столом. Объяснения тут же вылетают у него из головы, и он начинает действовать вне всякой логики  под воздействием бунтующих нейронов мозга, не реагирующих на сигналы извне и подстраивающих разные ловушки в виде галлюцинаций. Чем чаще старик уходит в астрал, путая иллюзию с реальностью, тем сильнее нарастает конфликт с дочерью. 

 Первое появление Анны в исполнении Виктории Толстогановой в стеклянном доме с прозрачными стенами, напоминающем аквариум, выглядит, как приход миссии, обязанной нести свой крест ради спасения отца.(Сценография Николая Симонова) Ведь по идее два  человека, связанные узами крови, должны найти точки соприкосновения, даже в том случае, если у отца "крыша поехала". Легко сказать: "должны", происходящее от слова "долг", но это больше всего и бесит Анну.  

 Повинуясь долгу дочери, она пытается, завязав себя в узел, ухаживать за больным отцом, но, копившееся месяцами раздражение, помноженное на безысходность, заканчивается взрывом. И вот уже тарелка с цыпленком разлетается вдребезги, и звенящая тишина нависает над скомканной трапезой. А тут еще сытый и самодовольный любовник Пьер (артист Сергей Гирин) твердит одно и тоже, мол, настала пора сдать старика в специальную лечебницу, напрямую задавая ему хамский вопрос: "Долго ли он собирается обременять собой этот мир?" Реакции никакой, только детский испуг. 

 Как и следовало ожидать: Анна сдается, ведь она не святая, чтобы жертвовать собой ради  благоденствия отца… Постепенно из прозрачного дома с двигающимися стенами исчезает мебель и сценическое пространство заполняет пустота с одной единственной кроватью, на которой лежит старик, не понимающий, как он здесь оказался,  что здесь делают мужчина и женщина в белых халатах и почему Анна теперь живет в Лондоне… Он медленно встает с постели и тихо уходит в молочную белизну небытия. 

 Увы, нам не дано предугадать, в какой день и час произойдет аберрация  памяти, и нас поглотит одиночество. Тем не менее Сергей Гармаш сумел вложить в образ потерявшегося и забытого старика свой личный опыт предательски многотрудной жизни, проникнув в темные глубины человеческого подсознания, что не назовешь игрой, а нечто более важным… 

Автор статьи: Любовь Лебедина.                  

Все новости Последние новости