3 марта 2020, 12:56

Духовная амнезия порождает моральных уродов

После нашумевшего спектакля Егора Перегудова "Один день в Макондо" по роману Маркеса "Сто лет одиночества"  в Студии театрального искусства, многие ожидали такое же потрясение от "Ромео и Джульетты" этого режиссера в Молодежном академическом театре. Но!

Духовная амнезия порождает моральных уродов

 Одно дело лабораторные поиски, которые могут длиться бесконечно, как это было с инсценировкой Маркеса в ГИТИСе и совсем другое – производственный процесс с указанием точного срока выпуска спектакля. И вот тут произошли непредвиденные упущения, связанные со способом существования молодых артистов, работающих в стилистике физического театра, где чувства героев только обозначились.

 В режиссерской трактовке места действия, конкретно Вероны, это ничем не примечательная территория с ансамблем лестниц и магазинных витрин, где привыкли существовать в атмосфере ненависти и бесконечной войны,  поделив город на зоны. В одной его части правит мафия Монтекки, в другой- Капулетти. Причем, это не давняя история, это современная история, когда зло порождает зло, ну а кровная месть считается признаком чести, но самое страшное – к этому все привыкли. Убийство выглядит в порядке вещей, (спектакль начинается с одной из таких поножовщин на центральной площади), поэтому жизнь человеческая тут ничего не стоит, хотя Князь, читайте мэр, издал указ о смертной казни преступивших закон о запрещенных дуэлях.

 Ромео и Джульетта так же выросли в этой среде. Они бы и дальше проводили время в праздных развлечениях каменных "джунглях", не испытывая сердечной недостаточности, как вдруг… (Крошечный этюд привидевшейся жизни достопочтенных граждан в лице Ромео и Джульетты указывает на это). 

 Итак, между юными существами случайно пробежала искра, вывернула окружающий мир наизнанку, и свобода радостно приняла в свои объятия. Но презрев установленный не ими миропорядок   они обрекли себя на гибель и должны исчезнуть. Чудесному спасению здесь нет места, как бы не старался миротворец отец Лоренцо мощного артиста Тараса Епифанцева.  

 Шекспировский сюжет с трагическим финалом известен всем, тем не менее в данном спектакле очень важно, как режиссер расставил акценты, что выделил, что посчитал лишним, необязательным, хотя представление длится более трех часов. Егору Перегудову необходимо уже было  раскрыть первые чувства, точнее распознать, как из ничего, из случайной встречи расцветает куст сирени в зоне отчуждения. Это аномальное явление в немалой степени поражает и Ромео в исполнении Дениса Фомина. Он то думал, что красивые формы сексапильной Розалины (актриса Яна Палецкая), желание обладать ею и есть любовь. А тут во время карнавала на чужой территории вдруг появляется какая-то девчонка в брюках и мужской шляпе и все – финита.  Голова ничего не соображает, сердце начинает часто биться, хочется слиться с ней, превратиться в демиурга.

 На самом деле сыграть магическое влечение Ромео и Джульетты технически невозможно, это должно сидеть внутри Дениса Фомина, и Анастасии Волынской, поскольку в этом есть что-то мистическое, узнавание себя в другом. Именно с ним и только с ним уже родным  хочется пройти по высоко натянутой проволоки над бездной. А погибнешь или нет, это уж как судьба распорядится, что потом найдет продолжение в спасительном обмане, к сожалению, не способном победить смерть. Поэтому первое свидание влюбленных наверху стеклянного параллелепипеда напоминает авантюрное приключение, но чем длиннее вытягивается прозрачный туннель, ведущий к свету, тем длиннее тянется за ними шлейф испытаний. В конце концов, они упираются   в стену непреодолимой вражды и корыстолюбия (художник Владимир Арефьев), и никакая веревочная лестница не поможет, разве только станет символом единственной брачной ночи, за которой последует окончательное расставание. 

 Физические метания Ромео и Джульетты, загнанные злой судьбой в капкан, должны спровоцировать извержение вулкана, но пока он только тлеет. В то время, как колдунья Мэб в креативном исполнении Марии Рыщенковой уже рыщет по всем закоулкам Вероны, высматривая очередную жертву для пира червей.  Ее незримая тень возникает в монологе Меркуцио, нигилиста и провокатора, отважно сыгранного Михаилом Шкловским. Вот уж у кого надо поучиться смелости и бесстрашию в столкновении с затхлым миром упорядоченной системы: "Кто не с нами, тот против нас". Драчун и дуэлянт ненавидит оба дома Монтекки и Капулетти. Умирая от смертельной раны в поединке с самовлюбленным Тибальтом ( актер Виктор Панченко) он не просит отпущение грехов, а проклинает  своих врагов. Смерть Меркуцио в спектакле Перегудова является тем детонатором, который разбудил вулкан, повернул круговорот событий против самонадеянных монстров, поэтому стрелки часов на городской башне стали двигаться быстрее. Ведь игры в прятки закончились, Ромео и Джульетта "выросли из коротких штанишек, наступило время решительного выбора. В этой теме контрапунктом идут две сцены: сватовство Джульетты за нелюбимого Париса в апартаментах Капулетти и раскаянье Ромео в келье брутального пастора. И если Джульетта не думает сдаваться, поскольку созревший протест дает ей силы притворяться послушной овечкой в глазах родителей и даже с помощью яда погрузиться в летаргический сон, то Ромео сломлен, раздавлен предстоящим изгнанием. Не будь рядом отца Лоренцо, внушающего новоиспеченному мужу веру в свои силы и волю к победе, вряд ли Ромео поверил в спасительный исход… 

 В спектакле Егора Перегудова нет ни малейшего намека на сентиментальность и романтическое придыхание. Скорее по тональности это тяжелый рок, грозная поступь безжалостного времени, убивающего своих детей и приближающего апокалипсис, так как бескорыстную любовь уничтожают на корню, а там, где нет любви, -  вырождение нации неизбежно. 

 Автор статьи: Любовь Лебедина. 

 

Все новости Последние новости